Сказ про то, как Кот Баюн Лешего будил

Когда случилось, не помню, но точно в мае. Проснулась утречком Баба Яга, потянулась. Привычным движением схватила планшет, в котором, считай, всю зиму просидела. И только включать, а заряда то нет.

Покрутила она ручку генератора, которые ей пионер Вася сделал. Не берёт окаянное устройство заряд и всё!

— Это что же творится! Как я дальше жить буду? Неужто в город идти к мастерам придётся?

Но делать нечего. Накинула на голову платок и вышла из избушки. Точнее, хотела выйти. Вот только стоило открыть дверь, как засыпало всё снегом по самую печку.

— Батюшки святы! — выплюнула она сосульку. — Как так-то? Уже всё растаять должно, ан нет. Зима окаянная. Вот что бесовская книжка делает! Даже не заметила!

Вздохнула Яга, да взялась за ухват. Наклонилась у печи и давай возле стенки шурудить.

— А ну вылезай!

Раздался обиженный мявк. Один из чугунков отодвинулся в сторону, и показалась испачканная чем-то белым морда Кота Баюна.

— Надобно чего?

— Хватит сметану жрать! — разозлилась Яга. — Совсем за зиму от рук отбился! Быстро к Лешему сбегал и разбудил! Май уже, а до сих пор зима!

— Так у меня лапки, холодно очень. Сама сходи. Валенки надела и метнулась кабанчиком.

От такой наглости у Яги аж мухомор на макушке вырос. Оторвала она его, да в кота запульнула.

— Бегом, я сказала! А не то век сметану не увидишь, или вообще к ветеринару отвезу!

Пригорюнился Баюн, но перечить не стал. Вылез из-за печи, потянулся. А как увидел снег, то ещё сильнее расстроился.

Он хоть и с поросёнка размером, но всё же кот. Холод сильно не любил, а стоило из избы вылезти, как провалился по самую макушку. Только хвост торчит.

Повертел он им как перископом и пошёл к Лешему.

Долго ли коротко, но добрался до холма заветного. Большой такой, а у подножия вход в землянку.

Только хотел Баюн подойти. Глядь, а из сугроба ноги в валенках расписных торчат. Рядом Кикимора суетится. Вроде как вытащить пытается.

Подошёл Баюн к ней, поздоровался.

— Здрасте. Что случилось, любезная?

— Ой, горе — беда! — всплеснула она руками. — Помоги котик, а то задохнётся ненароком!

Повёл Баюн носом, выпустил когти, и принялись они за ноги тащить. Раз, два, три! И появился на свет божий Морозко. Шапка набекрень, под глазом фингал, весь какой-то помятый.

— Бр-р-р! — замотал он головой. — Только вошёл, а там бум, бац и здесь оказался!

— Чего это он? — спросил Баюн у Кикиморы

— Сотрясение похоже. Сама видела, как пробкой из землянки вылетел, только валенки сверкнули.

Помотал головой Баюн и хвостом чуток Морозко по шапке стукнул.

— Успокойся, объясни толком.

— Так я и говорю! Зима закончилась, пора мне все дела Лешему передавать, а его нет и нет! Пришлось самому идти. Покричал, позвал, не выходит окаянный! Только храп слышен и всё. Вот думаю соня! Зашёл в землянку, и тут голос. Пароль! Я хотел объясниться, мол по делу. А он мне бац в ухо! Только сейчас очнулся!

— Кто это был-то?

— Дрёма, — отмахнулся Морозко. — Из богатырей могучих. Похоже, Леший его нанял сон охранять. Не понравилось ему, что в прошлый раз на две недели раньше разбудили.

— Это тот, что спит постоянно?

— Он самый. Даже во сне службу несёт. Мимо и мышь не проскочит.

Почесал Баюн за ухом. Делать нечего, нужно как-то Лешего будить.

Подошёл он к входу в землянку и крикнул.

— Эй, любезный. Мне бы пройти.

Храп моментально прекратился и раздался грубый бас.

— Пароль!

— Так откель мне знать!

— Не знаешь — пошёл вон!

— А кто знает?

— Леший знает.

— Вот заладил! Дай пройти!

— Пароль!

Осерчал Баюн. Он всё же боевой кот. Когти выпустил, хвост встопорщил и бросился в атаку. Только ничего из этого не вышло. Приложил его Дрёма по богатырски, что просвистело тело мохнатое над соснами и елями, да плюхнулось в сугроб мягкий.

— Как ты, касатик? — вытащила его за хвост Кикимора. — Не убился?

— Да я ему сейчас! — выкрикнул Баюн и вновь побежал в бой, но перед самым входом остановился.

Драться лезть, гиблое дело. Нужно хитростью взять.

— Так, — повернулся он к Морозко с Кикиморой. — Нам же нужно Лешего разбудить. Внутрь заходить совсем необязательно. Давайте здесь шуметь.

— Молодец! — показал большой палец Морозко и крикнул. — А ну звери лесные! Все сюда!

В тот же миг набежали волки и кабаны, зайцы и лисы, да прочая живность, что зимой не спит.

— Разом дружно!

И стали они выть, топать, лапами барабанить. Вот только от такого шума не то что Леший, даже Дрёма не проснулся. Лишь из-под сосны поваленной вылез медведь, погрозил всем кулаком, зло сплюнул и ушёл куда-то.

Снова задумался Баюн. Посмотрел по сторонам, да и придумал.

— Давайте на холм взберёмся и прыгать начнём. Земля задрожит, Леший и проснётся.

Обрадовались все. Мигом на холм вскарабкались и давай прыгать. Час прыгали, два. Не получается.

— Пустое дело, — вздохнула Кикимора. — Массы не хватает, плюс большое распределение по площади. Вот ежели все прыжки выстроить в ритмичную последовательность, достичь эффекта резонанса и то не получится. Плотность почвы не та.

— Ты чего? — вытаращил глаза Баюн. — Как-то не по-нашенски заговорила.

— Потому что уже третий год удалённо образование получаю. Сила равна массе, помноженной на ускорение.

— И?

— Говорю же, массы не хватает, — упёрла руки в бока Кикимора. — Вот если бы слон попрыгал.

— Так где ж его взять!

— Слон редкий, полосатый, очень любит рыбий жир, при звуке флейты теряет волю, — задумчиво произнёс Морозко, и все на него посмотрели.

— Тут такое дело, — продолжил он. — Где-то неделю назад. Встретил я двух кругломордых, не пойми кого. И они как раз слона потеряли.

— Так он же огромный, — удивился Баюн. — Как его потерять можно?

— Сам не знаю, но вроде так и не нашли. Значит, всё ещё здесь бродит.

Кот присел на снег и задумался. Со слоном, конечно, проще, но как его ловить?

— Ты же вроде зверями управляешь?

Морозко встрепенулся, но отрицательно помотал головой.

— Да, но что-то они слушаться перестали. Сам смотри.

Действительно, все звери, которых он призвал, уже начали разбегаться, а на его крики особо не реагировали.

— Слон, слон, слон, — заходил кругами Баюн. — Как бы поймать?

— Подманить рыбьим жиром, — сказала Кикимора. — Поставить чан, налить литров двести. Сам прибежит.

— Отличная идея! Рыбий жир, это к Водяному. Пошли к нему!

Внезапно Морозко потупил взор и покраснел.

— Не получится, я его это, того. Заморозил, в общем. Но и вы поймите! Хожу спокойно по лесу, мороз да снег насылаю. Смотрю — полынья на озере огромная. Не порядок. Ну и заморозил всё до самого дна. А там, оказывается, Водяной сидел. Он тоже весны ждал, а её нет и нет. Пробил лёд, чтобы оглядеться, а тут я как раз шёл. Теперь вмороженный в озеро, пока тепло не наступит, не проснётся.

— Так разморозь! — не на шутку разозлился Баюн. — Ах да! Ты же только по холоду. Накосячил, а исправлять кто будет?

Морозко нервно помял посох и понуро опустил голову. Ему всё тоже порядком надоело, но что делать, не знал.

— Вытащить, зажечь костры, должен оттаять, — встрепенулся кот. — Попробуй слона с помощью зверей поискать, а мы пойдём к озеру.

Тяжело через лес идти. Сугробы, деревья поваленные. Без Лешего убирать некому. Морозко только снегом всё заваливать горазд. А как работать, то сразу дряхлым прикидывается. Ещё и звери странно себя ведут, весны не чуют и бесятся.

— Лета хотят, — указал Баюн на кабана, который почему-то сидел на ветке, словно филин, и угукал. — С ума сходить начинают.

— То ли ещё будет, — покачала головой Кикимора. — Нужно срочно Лешего будить.

Добрались они до озера. Сквозь лёд глянули и сразу Водяного увидели. Глаза выпучены, ноздри расширены, завис во льду вмороженный.

— Глубоко, долго ковырять придётся.

Выпустил Баюн когти острые и давай лёд царапать. Вот только ничего не вышло. Час провозился, а и на пол метра не углубился.

Кикимора тоже особых успехов не добилась. Села уставшая прямо на лёд и только пот со лба смахнула.

— Тут на месяц работы. Инструменты нужны. Пошли к рыбакам.

Глянул Баюн на другой край озера, где обычно городские собираются, повёл ушами.

— У них там ружья есть, могут и пальнуть.

— Хитростью возьмём. Я соблазню, а ты своруешь.

— Ты?! — у Баюна аж усы встопоршились, ведь страшная была Кикимора как смертный грех.

Зелёная с бородавками, на голове волосы словно водоросли, и тиной воняет.

— Да ну тебя, неуча, — отмахнулась она и вытащила из-под рваной юбки коробку странную. — Я пока учусь, много что о людишках узнала. Есть у них хитрости, что и в лесу не сыскать. Сейчас мукуяж делать буду.

— Что?

— Это когда девки городские морды штукатурят, чтобы красавицами стать. Учись, животина необразованная.

Достала она из коробки множество предметов странных и давай мешать, крутить, да на лицо всякую дрянь намазывать. Баюн от увиденного аж рот открыл. Смотрит, не шелохнётся. А Кикимора раз и преобразилась. Кожа светлая, вместо бородавок родинки аккуратные, губы алые, брови дугой, ресницы волнами, на голове парик рыжий. Ну просто Василиса Прекрасная ещё и пахнет как француженка.

— Пошли, — шлёпнула она кота по голове, что аж челюсть клацнула. — Сейчас увидишь работу профессионалки.

Кикимора уверенно направилась к рыбакам, а Баюн побежал следом.

— А остальное тело?

— Да брось, мужикам лишь бы личико смазливое было. Тем более к обеду всегда пьяные.

— Только не говори, что не в первый раз.

— А что? — упёрла Кикимора руки в бёдра. — Я между прочим женщина и тоже ласки хочу! От вас козлов разве дождёшься!

— Я вообще-то кот.

— А в душе козёл! Помалкивай лучше. Раньше хоть Иван какой в болото забредал, а теперь? Приходится самой ходить!

Ругаясь, Кикимора продолжила идти и вскоре показались палатки. Немного, но с пяток было. Приложила она палец к губам, огляделась.

— Вон, возле оранжевой бутылок немерено.

Подошли они, заглянули. А внутри мужик огромный на льду лежит. Пузо голое выставил, рядом бутылок гора да рыбёшек кучка.

— Совсем пьяный, — вздохнула Кикимора. — Такого и соблазнять не надо. Слышь, мужик. Ты как.

— Нормально, — поднял рыбак голову.

— Уверен?

— Нормально.

— Я бур с бензопилой возьму? — Баюн подошёл и протянул лапы, а мужик заморгал.

— Не нормально, — рука зашарила по льду в поисках чего-то. — Ты кто?

— Он глюк, а я белая горячка, — присела рядом Кикимора и подала мужику бутылку водки. — Пей, родненький.

Тот жадно прильнул, но глаз с гостей не сводил. Явно подозревать начал. Баюн всё понял и на всякий случай в сторонку отошёл, чтобы не мешать. А Кикимора мужичка приобняла и на колени к себе положила. Он даже улыбаться стал.

— А говорили: «белая горячка плохо», а ты ничего так.

— Завидуют просто, ты не отвлекайся. Ещё хлебни. И мы с тобой, красавчик, развлечёмся.

Подала Кикимора Баюну знак: мол, как отвернётся, хватай. Кот так и сделал.

Выскочил из палатки с заветными вещами и дал дёру.

Через озеро мигом домчался. Вставил бур и давай дыры сверлить. Инструмент хороший попался, импортный. Только лёд во все стороны полетел.

Часа не прошло, как вокруг водяного канаву сделал.

Отложил Баюн бур в сторону, за бензопилу взялся. Ещё быстрее справился, отдышаться присел. Думает, как теперь водяного наверх вытащить. Стал вокруг бегать, примеряться. А тут шум, гам, вой.

Замигали проблесковые маячки, и остановился возле кота вездеход с надписью «лесхоз».

— Ты что творишь? — выскочил из него егерь в полушубке. — Здесь рыбу ловить запрещено! На другой берег иди!

— Да не нужна мне рыба, — отмахнулся Баюн. — Водяного вытаскиваю.

— Ты чего плетёшь?

Подошёл мужик поближе, присмотрелся. Побледнел, рацию схватил и как заорёт.

— Михалыч, у нас труп вмороженный! Высылай подмогу!

— Да не труп это, — попытался объяснить Баюн, но ничего у него не вышло.

Вскинул егерь дробовик и потыкал дулом кота.

— А ты кто такой? Карлик-квадробер-ролевик?

— Я Кот Баюн!

Шерсть встопоршил, когти выпустил и уже хотел в атаку броситься, но егерь умный оказался. Дробовик опустил, в карманах пошарил и явил на свет божий пакетик вискаса.

— Кис-кис-кис, — помахал он им перед носом кота, который просто впал в ступор. — Давай сюда мой хороший, вкуснятина. Вы наркоманы, когда в роль входите, совсем упоротыми становитесь.

Открыл мужик заднюю дверь вездехода и забросил внутрь пакетик. В миг Баюн за ним прыгнул, когтями упаковку разорвал, а когда туман с глаз спал, понял что заперт.

— Ты чё, начальник! — завопил кот и потряс лапами решётку. — За что!

— За то. Ходят тут придурки, а мне разбираться. Отвезу в полицию. Пусть у них голова болит.

Всю дорогу Баюн орал, да матами отборными мужика крыл. А как до участка добрались, успокоился. На четыре лапы опустился и стал ждать когда дверь откроют.

— Давай, показывай, кого привёз, — послышались голоса и щёлкнул замок.

Выскочил Баюн, хвост встопорщил и давай орать.

— Мяу, мяу, мяу!

— Это что? — спросил капитан полиции. — Ты нахрена кота приволок?

— Да не кот это, — замотал головой егерь. — Сам смотри, какой здоровый. Сто пудов — костюм, просто роль играет.

— Это тоже игра? — капитан указал пальцем на Баюна, который вырыл в снегу ямку и присел по нужде. — Ты бы завязывал с бухлом, Серёга.

— Да не пил я! Вот тебе крест! Разговаривал он со мной!

— А сейчас молчит? Яйца он себе по приколу лижет? Слышь, некогда им сейчас заниматься. У меня и так трое не пойми кого в обезьяннике сидят. Вези его обратно, это похоже манул краснокнижный. Ещё набегут зоологи, что из естественной среды обитания забрали. Проблем не оберёшься.

— А утопленник?

— Тросом обмотай и вытащи глыбу, как оттаит — посмотрим, кто такой.

Разозлился егерь, но спорить не стал. Рукой махнул и поехал обратно.

Как добрался до места, двери открыл и выругался.

— Манул, ага, сейчас. Я не псих! Что молчишь, скотина?!

Не ответил ничего Баюн, лишь замурчал, да об его ногу потёрся.

— Пошёл вон!

Топнул мужик со зла и стал трос доставать. Долго возился, но всё же обмотал глыбу. Взревел вездеход, забуксовал. Лишь с третьей попытки вытащил ледышку огромную.

Только вылез егерь, трос отцеплять, как подошла к нему непонятно откуда взявшаяся девица-красавица и молвила.

— Вот спасибо, мил человек. Помог Водяного вытащить.

— Вы кто? — удивился егерь. — Гражданка, не мешайте. Идёт операция по извлечению трупа.

— Какой же это труп, это хозяин озёр да рек лесных.

— Если вы его знаете, то давайте запишем показания. Имя Фамилия?

— Кикимора Болотная.

— Чего? Ты что плетёшь?

— Погоди секундочку, — отвернулась она в сторону да и смыла снегом с себя всю косметику.

А как обернулась, то егерь чуть заикой не стал. Побледнел, посерел, на четвереньки упал да в таком виде в вездеход и заскочил. Дал по газам, что только снег столбом.

— Молодец, — похвалил подошедший Баюн. — А то я уже не знал, как от него избавится. Ты где пропадала?

— Не твоё дело, — ответила довольная Кикимора. — Раз мужичок безхозный попался, то почему бы не воспользоваться? Не важно, давай Водяного вытаскивать.

Поскалывали они лёд, какой смогли, а потом натаскали дров и зажгли костры.

Жарко стало, как в бане. Часа не прошло, потекла вода и вывалился Водяной на свет божий. Лежит ни жив ни мёртв. Баюн его и по лицу бил, и на груди скакал. Не встаёт окаянный.

— Давай я.

Отодвинула Кикимора кота в сторону, склонилась да и поцеловала Водяного. В миг глаза открылись. Да так широко, что чуть не выскочили. Замахал он руками, плеваться стал.

— Уйди, страшилище! Лучше бы дальше во льду сидел, чем такое.

— Ишь ты, красавец нашёлся, — упёрла руки в бока Кикимора. — Я его спасаю, а он нос воротит!

— Хватит! — прервал ругань Баюн. — Некогда отношения выяснять. Срочно нужен рыбий жир. Литров двести не меньше.

— Зачем?

— Слона ловить будем.

— Совсем ку-ку? — выпучил глаза Водяной и покрутил пальцем у виска. — Какого слона?

— Редкого, полосатого. Ты глаза не закатывай, а тащи поскорее. Чем быстрее, тем лучше!

Пожал плечами Водяной, но спорить не стал. Они его всё же освободили. Отошёл метров на сто, где озеро не на всю глубину промёрзло. Пробил полынью и сиганул вниз.

Долго его не было. Но вот забурлила вода, вспенилась и показалась на поверхности бочка с черпаком, прицепленным.

Обрадовался Баюн. Попросил ещё у Водяного сани самоходные и вытащил бочку на берег, а Кикимора крышку сорвала.

— Фу-у-у, — повела она носом. — И кто такую гадость любит?

Как выяснилось, слон действительно любил. Полчаса не прошло, как затряслись деревья и показалась туша огромная. Ногами топнул. Хобот протянул. Баюн еле успел черпак набрать, иначе бы всю бочку разом проглотил. А так поставил её на сани и поехал к Лешему. Кикимора рыбий жир черпает, да слона подманивает. А он хобот выставил и аж вприпрыжку бежит.

Встретил их возле холма Морозко, обрадовался.

— Сейчас в миг Лешего разбудим!

Вот только слон наотрез отказался на холм взбираться. Упёрся ногами, хрен сдвинешь. И рыбий жир не помог. Не хочет и всё.

— Что же делать?

Задумался Баюн, а потом взял и катнул бочку в землянку. Испугался слон. Решил, что всё, не видать больше лакомства. Засунул внутрь хобот, достать попытался.

Дрёма спросонья его увидел, чуть не поседел. Но всё же могучим богатырём был. Схватил чудо непонятное, да как сожмёт.

Слон от такого глаза выпучил, ну и затрубил со всей дури.

От звука этого оторвало у холма вершину, да унесло в дальние дали. Все шишки в радиусе пяти километров на землю попадали. А зайцы выстроились косяком и, хлопая ушами, на юг улетели. Видать, совсем без весны умом тронулись.

Подбежал Баюн, когда пыль да снег улеглись. Глядь, вместо землянки воронка огромная, а посередине Дрёма стоит. Глаза дёргаются, руки трясутся. Плохо ему в общем.

— А где Леший? — спросила Кикимора, а богатырь икнул громогласно.

— Ик, он, ик, в отпуск, ик, уехал, ик.

Подошёл тогда Баюн и остатки рыбьего жира с ковша в рот ему залил. Вроде как легче Дрёме стало.

— В Африку на зиму улетел. Сказал: «Не хочу спать. Как весна придёт, так вернусь». А меня пустую землянку охранять оставил.

— Что же ты, окаянный, сразу не сказал! — заругались все хором.

— А кто спрашивал? Вы и слова про него не молвили. Пройти хотели, а мимо меня и мышь не проскочит!

Сел Баюн на землю и просто завыл, как волк. Ведь теперь в Африку надо.

— Пошли к Горынычу, на нём полетим, — махнул он лапой, но Кикимора отрицательно покачала головой.

— Не получится, в больнице он.

— Это как?

— А вот так. Там случай тяжёлый. Забыл, дурак, жену с восьмым марта поздравить. Если к осени оклемается, то хорошо.

Совсем Баюн осунулся. Понял, что не видать ему сметаны до скончания лет. А тут ещё слон бегать начал. Рыбий жир то весь тю-тю.

Взглянул кот на него, обрадовался.

— Точно! Он же из Африки! Пойдём в аэропорт, типа на родину возвращаем. Так и улетим!

Вскочил он на слона, шепнул что-то в ухо и понеслись они, деревья ломая.

В миг лес проскочили, а там и озеро позади осталось. Уже дома показались. Повысовывались из них люди, на улицу повыбегали. Ведь не каждый день увидишь, как на полосатом слоне кот скачет.

Вон и аэропорт долгожданный. Но перед самыми воротами слон взял да и в сторону повернул. Баюн еле удержался. Орёт благим матом, а слон как не слышит. Напролом бежит, автомобили только отворачивать успевают.

Показалось впереди здание белокаменное, колючей проволокой обмотанное. Попытался слон перескочить, но он же не заяц. Пробил дыру в стене, а из неё два кругломордых в кепках выскочили, а с ними Леший!

— На слона! — крикнул один из них и, как только все взобрались, заиграл на флейте.

Слон сразу развернулся и рванул так, что только и видели. Лишь возле остатков землянки остановился. Устал сильно.

Слез с него Баюн, головой замотал. У него от такого забега вся шерсть дыбом встала, стоит сам не свой. А Морозко Лешего увидел, обрадовался.

Подбежал и посох свой передал. Превратился тот из зимне-морозильного в летне-нагревательный. Махнул им Леший. Сразу тепло пришло. Снег таять начал, и даже волки кору грызть перестали.

— Весна пришла, — радостно сказал Баюн и повернулся к Лешему. — Ты как там оказался?

— А вот так! — выругался он. — Меня же в Африку Змей Горыныч отвёз, а обратно почему-то не забрал. Месяц прождал, нет паразита и всё! Пришлось на людской самолёт садиться. Я и так летать не люблю, а на этой бесовской машине совсем тяжко. Выпил малёхо для храбрости. Ведра три — не больше. Не помогло. У меня от стресса всё равно подосиновики по всей бороде выскочили. На таможне, как увидели, руки заломили и в кутузку. Мол, незаконный провоз грибов. Сидел, ждал суда. А этих братьев Колобков потом подсадили. Их за незаконную ловлю рыбы поймали.

— Хотели слона рыбьим жиром подманить! — догадался Баюн.

— Ну да, — хором ответили братья. — Сидели, не знали, что делать. А тут слышим шум да грохот. Словно слон бежит. На флейте заиграли, так и освободились.

— Ну и хорошо, — улыбнулся кот. — Я пойду, меня там сметана дожидается.

Помахал он хвостом и пошёл к Яге.