Сказ про то, как Змей Горыныч донора искал

В параллельном царстве, неведомом государстве. Жила, была Баба Яга костяная нога. Жила в лесу простенько, но со вкусом. Избушка на курьих ножках, да огород небольшой. Интернетов ей не надо, печь да ухват, вот и весь расклад. Никого не трогала, разве что какой грибник заплутает, ну и хрен с ним. Нечего по лесу мусор разбрасывать, и кто этих грибников вообще считает.

Вот лежала она как-то, отдыхала, царевичей да королевичей вспоминала, а тут шум, гам, тарарам.

Избушка на курьих ножках заходила ходуном, аж Яга с печи упала.

— Кого там нелёгкая? — выругалась она, а снаружи раздался грубый бас Змея Горыныча.

— Открывай карга старая, дело срочное, дело важное!

— Вот же пакость, — засуетилась бабка, но только успела накинуть платок, как в окно просунулась огромная лапа.

Схватила она Бабу Ягу да и вытащила на свет Божий.

— Отпусти, окаянный!

— Не кричи. Лучше помоги!

Перестала бабка брыкаться и с удивлением посмотрела на Горыныча. У первой головы шишка во весь лоб, вторая в узел завязана, а у третьей под обоими глазами фингалы.

— Батюшки святы, — всплеснула Яга руками и принялась оказывать первую помощь.

Этому её как-то студент-практикант научил, царствие ему небесное.

Голову развязала, лёд к шишке приложила, синяки мазью намазала.

— Это кто же тебя так, касатик?

— Кто, кто, — набычился Горыныч. — Илья Муромец, чтоб он провалился! Решил я порыбачить на утренней зорьке, а богатырь оказывается там уже вторые сутки самогон жрёт. В потьмах не заметил и о пустую бутыль споткнулся. Шуму было, а этот придурок вскочил, за хвост схватил, да как заорёт. Сейчас змея запускать буду! Одну голову в узел завязал, типа так аэродинамичность выше. Ну и запульнул меня куда подальше. Вот!

Повернулся Горыныч задом и продемонстрировал огрызок оставшийся от хвоста.

— Давай, лечи.

— Страсти то какие. Совсем эти богатыри распоясались! Всё поправлю, вот только хвост. Тут я бессильна.

— Ты чего старая! Как я без хвоста летать буду? Манёвренности никакой! Лечи! А не то съем!

— Да я бы рада…

— Ах ты!

Развернулся Горыныч. Хотел бабку уму-разуму поучить, но шустрая Яга успела заскочить в избу, и та резво бросилась прочь.

— Стой! Догоню, хуже будет!

Огромными прыжками бежала по лесу избушка, а за ней Горыныч. Полетели во все стороны вековые деревья. Целую просеку за собой оставил, но так бы и не поймал, если бы на пути не оказалось озеро.

Избушка резко остановилась, а Баба Яга по инерции вылетела в окно. Ведь сказка сказкой, а законы физики никто не отменял. Пропахала она длинным носом берег, пока не ударилась о камень.

— Пошли вон, проститутки! — махнула бабка рукой на кружащих над её головой лягушек, которые вечно представления устраивали, и кряхтя поднялась.

— Попалась! — моментально раздалось из леса, и выбежавший Горыныч протянул к ней свои лапы.

— Да Господь с тобой, — отмахнулась Яга. — Чего попалась, я же и не убегала никуда.

— В смысле? А чего тогда?

— Так это самое, того на этого. В общем вот, блин, короче.

— Чего мелешь, старая! Лечи, а не то съем!

Задумалась Яга, пригорюнилась. Жить то хочется, а Горыныч в гневе тот ещё жук. Съест и костей не оставит. Забегала глазами по окрестностям, вдруг что полезное есть. Лягушачья икра? Нет, не поможет. Настойка из камыша? Только хуже сделает.

— Смотри, гуси!

— И что с того?

Чуть успокоилась Яга и приняла вид соображающей знахарки, какой, по сути, и была, только давно не практиковалась. Откинула за спину платок, поправила причёску.

— Говорю же, гуси! В твоей беде обычная медицина бессильна. Нужно за дохтуром гусей послать.

— За человеческим что ли?

Вытянул Горыныч шею и посмотрел в сторону города.

— Уже лет триста с людьми дел не имел. Вот в былые времена, царевну украсть или там витязя зажарить. А с тех пор, как они всё в асфальт закатали, я к ним не лезу.

— А вот и зря. Давеча захаживал ко мне грибник. Ничего так, жирненький, — поковырялась Яга в зубах. — Так у него с собой волшебна книжка была, планшет называется. Он мне по ней всякие чудеса показывал. И было там, что их дохтуры, все болезни лечат.

Задумался Горыныч, пораскинул мозгами, а потом как свистнул.

— А ну длинношеие! Быстро сюда! Одно крыло здесь, другое в городе! Живо дохтура привезли, а не то всех сожру!

Испугались гуси, моментально взлетели и, выстроившись косяком, направились к городу. Коротко ли долго, но вернулись они. Садиться со страху не стали, просто скинули в озеро какого-то парня в халате и живо улетели.

Кое-как доплыл тот до берега и чуть не поседел, когда увидел здоровенного Змея Горыныча, избушку на курьих ножках и Бабу Ягу.

— Чур меня! — заорал парень, пытаясь убежать, но его схватила за шиворот гигантская лапа.

— И кто это тут у нас? — уставился Горыныч на бейдж и замолчал.

— И кто? — вытянула шею Яга.

— Хрен его знает, я ж неграмотный. Прочитай.

Достала бабка из кармана пенсне и сощурилась.

— Степан Владимирович Дольский, ветеринар.

— Так ты не дохтур, — расстроился Змей. — Значит, можно съесть.

Потащил он парня в пасть, а тот затрепыхался и завопил.

— Доктор я! Доктор! Самый настоящий, как раз по животным!

— Какое я тебе животное!

— То есть этим, как их сказочным существам! Что хочешь могу! Не ешь меня!

Разжал лапу Горыныч, отпустил парня. А тот глазами вращает, всё никак понять, куда попал, не может. Даже за руку себя ущипнул.

— Больно!

— Ты что делаешь, касатик? — поинтересовалась Яга. — Неужто думаешь, что сон? Понятно, совсем в своих городах от природы отдалились. Ни во что не верите. Эх, а вот в былые времена столько Иванов через меня прошло, любо-дорого вспомнить. Хотя двадцать первый костлявый был, тридцатый реальным дураком оказался, сорок пятый метёлку украл, а семьдесят второй из этих — новомодно европейских. Тьфу! Зачем только вспомнила? Давай я тебе чуток помогу, чтоб умом не тронулся.

Поплевала, пошептала, а затем резко хлопнула Бабка Степана по лбу, что у того аж дым из ушей пошёл.

— Готово. Теперь будешь легче наш мир воспринимать.

Парень действительно моментально выпрямился, во взгляде появилась уверенность и даже какой-то азарт исследователя.

— Где тут больной! На что жалуетесь? — бодро выкрикнул он и в предвкушении посмотрел на Горыныча.

Повернулся тот спиной и помахал огрызком хвоста.

— Вот.

Степан сразу приступил к осмотру. Всё происходящее ему не нравилось, но после колдовства Бабы Яги он полностью отдавал себе отчёт, что не сошёл с ума, хотя мысли у него витали странные.

«Прямо из лечебницы украли гуси, бросили в озеро, а теперь здоровенная трёхголовая рептилия требует её лечить! Кошмар! Но деваться некуда, зубищи то у неё, ого-го.»

Всё же, как ветеринар, он хорошим специалистом оказался, хоть и молодой, прямо после института. Сработали профессиональные навыки, осмотрел рану, пощупал пульс, заглянул в рот каждой голове и провозился довольно долго.

— Ну что я могу сказать, — произнёс он. — Все повреждения жизни не угрожают. Рана уже затягивается. По всем признакам, врачебное вмешательство не требуется.

— Это как? — удивился Горыныч. — Мне хвост для полётов нужен. Не вылечишь, съем!

Икнул Степан и побледнел, как полотно.

«Как я ему хвост верну! Это же невозможно!»

На секунду зажмурился и, обдумав случившееся, выпалил.

— Можно пришить старый! Где он?

— У Ильи Муромца, — зло прошипел Горыныч. — Без этого никак?

— Ну или донорский найти. Есть тут кто с лишним хвостом?

— Да откель у нас такое, — отмахнулась Яга. — Пошли до Ильи. Он если протрезвел, то мужик нормальный.

Кивнул Горыныч сразу всеми головами и, подхватив подмышку Степана, зашагал к реке.

Илью Муромца они услышали ещё издалека. Богатырь вовсю горланил песни и выглядел очень даже бодро. Хотя, судя по бутылкам, выпил литров сто. Спокойно сидел возле реки и время от времени лупил по ней огромным бревном.

— Чего это? — спросил Степан у Бабы Яги после того, как Горыныч поставил его на землю.

— Рыбу ловит, — ответила бабка. — Ты, касатик, иди вперёд и разузнай за хвост, а мы пока в камышах схоронимся. Илья меня с Горынычем недолюбливает.

— А что так?

— Сказок что ли не читал? Иди уже.

Тяжело вздохнул Степан, но делать нечего, пошёл к богатырю могучему. С виду обычный мужик, только очень здоровый. Кисти, как лопаты, в плечах словно шкаф, да и вообще Шварценеггер нервно курит в сторонке и прячется под плинтус.

— Здрасте, — с поклоном ляпнул Степан и встал недалеко от Ильи.

Бросил тот на него строгий взгляд и, взмахнув бревном, саданул им по воде. Взметнулся фонтан, а несколько довольно крупных карасей упали на берег.

— Здорово, коль не шутишь. Выпьешь со мной?

Вручил богатырь парню чарку с мутной жидкостью и палку с наколотым куском мяса.

«Да тут почти пол-литра!» — подумал Степан, но по глазам богатыря понял, что отказа тот не примет.

Сделал парень выдох, да и опрокинул в себя самогон ядрёный, только что успел рот шашлыком заткнуть. Брызнули слёзы из глаз, лицо покраснело, а живот свело судорогой. Всё же студенческие годы не прошли даром, и выпитые в то время литры медицинского спирта сыграли свою роль. Выдержал он удар, что даже Илья улыбнулся.

— Молоток, так что хотел-то?

— Я это, — жуя, сказал Степан. — Тут такое дело, не валяется ли здесь хвост Горыныча?

— Почему валяется, с пользой используется, вон он.

Махнул рукой богатырь, и увидел парень висящий над костром кусок зеленоватого мяса.

— Никогда бы не подумал, что он такой вкусный. Но с чесночком, да под самогоночку! Самое то!

После такого откровения Степан перестал жевать и едва сдержал рвотный позыв. Сухо поблагодарил богатыря. Покачиваясь пошёл к камышам, где просто рухнул без памяти.

— Эй ты, дохтур, подымайся! — поводила Яга под носом у Степана пузырьком с травами, что тот сразу подскочил. — Выяснил?

— Это, как его, да! — в миг протрезвевший парень хотел всё рассказать, но обоснованно решил не распространяться о судьбе хвоста, а то мало ли что. — Нет его, в речке утонул, течением унесло. Нужен донорский.

— Так где ж его взять?

— А я почём знаю. Вот найдёте донора и тогда…

— Слышь ты! — вспылил Горыныч. — Как думаешь, если я тебя съем, следующий дохтур посговорчивее будет? Откель мне знать, что это за донор и где его брать!

Задумался Степан. Раз змей, значит и хвост нужно искать у такой же зверюги. У какой? В русских сказках подобных он не припоминал, но были другие варианты, как минимум предполагающие отсрочку от съедения.

— Придумал! Слыхали о такой стране Япония?

— Ой, — отмахнулась Яга. — Давным давно захаживал ко мне воин в чёрном Низя чи Ниндзя. Руками ногами махал, так я его ухватом по башке саданула и всего делов.

— Не важно, — отмахнулся парень. — Главное, я в кино видел, что обитает у них в море чудище Годзилла, его хвост Горынычу как раз подойдёт.

— А ежели не отдаст?

— Это мне то?! — выпрямился Горыныч в полный рост, а он у него немаленький, как терем трёхэтажный, поднял лапы к небу и расправил крылья. — Да я этого Годзиллу в бараний рог скручу. Полетели!

Последние слова явно предназначались Степану, которого такая перспектива совсем не обрадовала. Он то надеялся, пока Горыныч в Японию сгоняет, сбежать, а тут такое.

— Как полетим-то? У тебя же хвоста нет.

— Не пешком же идти, — помахал крыльями Горыныч. — Манёвренность, конечно, не та, но тут главное высоко не взлетать. А то ПВО засечёт.

У Степана от этих слов вообще глаза на лоб полезли. Уж о чём, а о таком совсем не задумывался. Аж отступил на пару шагов.

Увидел это Горыныч, схватил его лапой и водрузил себе на спину.

— Ты дохтур, не дрейфь. У зениток калибр маленький, не пробьют чешую.

— Да какие зенитки! Уже давно везде ракеты! — только и успел крикнуть парень, как Змей взмыл в небо.

То ещё счастье летать без хвоста. Горыныча кидало из стороны в сторону, несколько раз срывало в пике, а под конец вообще завращало, словно космонавта в центрифуге. Однако скорость развил немалую, что до Японии в миг добрался.

Приземлился на берегу недалеко от Фудзиямы и сразу разорался.

— А ну, Годзилла, выходи! Хвост отдавай!

Час орал, два орал. Нет никого. Уже щёки покраснели, дыхание сбилось, а Степан, наоборот, побледнел. Вот не вылезет Годзилла и что тогда?

— Он в море живёт, — вспомнил парень. — Может, шугануть как-нибудь?

— Сейчас, — огрызнулся Горыныч.

И стал Змей камни от горы отламывать, да в воду кидать. Первый, второй, третий, а четвёртый описал дугу, шлёпнулся, но не утонул. Замер на секунду, раскололся пополам, и показалась из воды голова с шишкой.

— Ты чего кидаешься, придурок? — раздалось из моря. — Ща как дам в ухо!

Выбрался вразвалочку Годзилла на берег и оказался поменьше, чем киношный вариант. Здоровый, конечно, но не больше Горыныча.

Обрадовался Змей, обежал его и сразу всеми головами на хвост уставился. А тот у чудища японского отменный был, толстый, с гребнем, ещё и светится.

— Годится, — кивнул Степан. — Как донорский орган — самое то.

Заулыбался Горыныч, повернулся к Годзилле, который малость не понимал, что происходит, и уже начал звереть. Похлопал панибратски по плечу и молвил.

— Тут такое дело. Чисто по дружбе. Отдай хвост, а я тебе телегу шишек сибирских подгоню. Лады?

Не воспринял Годзилла знак дружбы русской, оскалился. Схватил лапами за шеи, да и запульнул Горыныча на Фудзияму. Полетел тот кубарем, кусты да деревья ломая. Даже обиделся немного, он же по доброму попросил, а тот драться.

Расправил крылья, взмыл в небо и давай сразу с трёх голов огнём поливать. А чудище японское не из пугливых оказалось. Засветились пластины на гребне. Как даст лучом радиации, да прямо Горынычу в лоб. Хорошо, что голов у того три, а то бы точно хана.

Осерчал Змей. Коршуном спикировал. Хотел свой излюбленный приём, удар с разворота применить, а хвоста то нет. Ну и упал всей тушей на Годзиллу. Лапа к лапе, голова к головам, и сошлись они в ближнем бою. Когти острые, силищи немерено. Полетели во все стороны чешуя да песок с камнями.

Хорошо, что Степан сообразил подальше убежать, а то бы его точно в суматохе придавили. А так схоронился за валуном. Выжидал чья возьмёт. Ему как бы всё равно, лишь бы живым остаться.

А битва шла не на жизнь, а насмерть. То Годзилла побеждать начинает, то Горыныч. Но всё же три головы, это три челюсти. И попятилось чудище японское. Отступать стало, а потом вообще развернулось и прыг в воду.

— Стой, падла! — выкрикнул Горыныч и прыг за ним.

Змей плавать то умел, но вообще сухопутный был. Чисто инстиктивно бросился. Да и обидно. Столько сил потратил, а своего не добился.

Вспенилось синее море, под водой битва продолжилась. То хвост на поверхности покажется, то головы. Но вот стихло всё. Приподнялся Степан из-за валуна. Глядь, а нет никого. Обрадовался.

— Извели чудища друг-дружку, ну и хрен с ними!

Только это сказал, как вышел из воды Горыныч. Улыбается, довольный в общем.

Протянул он лапы Степану, показал добычу.

— Ишь ты чучело японское! Отдавать не хотел! Всё честь по чести, пришивай, дохтур.

От увиденного Степан чуть в обморок не упал, аж перекрестился с перепугу. Побледнел, посерел и лишь молвил.

— Не хвост это.

— А что тогда?

— То самое, — ещё больше побледнел Степан.

Пригляделся Горыныч, испугался, глаза задёргались, чешуя пятнами пошла. Чуть заикой от увиденного не стал.

А в это время, вылез из воды Годзилла. Молча подошёл, забрал из рук опешевшего Змея орган свой дорогой, да и скрылся в пучине морской.

— Ошибся, бывает, — крикнул ему вслед Горыныч. — Ты это, не обижайся. Лады?

Не ответил ничего Годзилла, лишь высунул из воды лапу огромную и показал жест неприличный. Расстроился наверное.

— Да уж, неудобно получилось, — склонил головы Горыныч. — Теперь на дно уйдёт, хрен достанешь. Говори дохтур, где другого донора искать?

Почесал голову Степан, призадумался.

— В Альпы нужно. Может дракона какого-нибудь встретим.

— Не люблю я этих европейцев, — скривился Горыныч, но возражать не стал.

Посадил на спину парня, и отправились они в путь.

А в Альпах снег, даром что лето. Замёрз Степан, зубами стучит, бока трёт. Халатик медицинский совсем не греет. Так бы и окоченел бедненький, но заметил вовремя Горыныч дым над горой высокой. Подлетел поближе, глядь — замок древний.

У окон орки с пулемётами стоят, на башнях пушки крупнокалиберные. По всем правилам оборона налажена. Тут точно в драку лезть не стоит, в миг огребёшь.

Опустился Горыныч перед воротами, вытянул шеи.

— Э, любезные, чей это замок?

— Великого дракона Ладона, да правит он вечно! — ответили орки.

— А поговорить с ним можно? Есть деловое предложение.

— Разумеется. Проходите, гостями будете.

Открыли орки ворота, пустили Горыныча со Степаном внутрь. Там то хорошо, даже отопление по всем правилам налажено. Европа одним словом.

Прошли они до огромного зала, где на куче золота развалился дракон. Красивый, аж переливается. Крылья, лапы, на Горыныча чем-то похож, только голова одна.

— Что хотели, гости дорогие? — спросил он и как-то присвистнул.

Набежали тут гоблины всякие, разных яств приволокли.

Хлебнул Горыныч вина из чаши стопудовой и молвил.

— Тут такое дело, пострадал я в битве Великой. Землю от страшной беды спас.

— Это от какой? — удивился дракон, ведь он всё знал, а о таком не слышал.

— Ты что, мне не веришь? — прищурился Горыныч. — Говорю: спас Землю, значит спас. Дело в том, что пострадал малёхо. Донор хвоста нужен.

— Ай-яй-яй, — запричитал Ладон.

Сполз с кучи золота, обрубок осмотрел и только лапами развёл.

— Горе то какое! Свой бы отдал. Мне для такого героя ничего не жалко.

— Давай, — кивнул Горыныч. — Как раз подойдёт.

Хвост у дракона отменный был. Золотой чешуёй покрыт, с пикой на конце, красивый, как червонец, только лучше.

— С радостью. Но кто мне расходы на операцию покроет? Времена нынче тяжёлые, финансовый кризис.

Замолчал дракон и как-то заискивающе посмотрел на Горыныча. Тот в таких делах плохо соображал, поэтому опустил одну голову к Степану.

— Слышь, чего этому петуху европейскому надо?

— Походу денег хочет.

Выпрямился Горыныч, улыбнулся.

— Сколько надо?

Достал дракон пенсне, полистал книгу какую-то, да и молвил.

— За Чукотку сторгуемся.

Призадумался Горыныч. Как бы так договориться, чтобы хвост донорский получить.

— Давай так! Ты мне хвост, а я тебе всё, что у меня есть, до копейки!

Подпрыгнул от радости дракон. Лапы потёр, слуг позвал. Принесли они договор, который тут же и подписали.

— Всё честь по чести, — кивнул Ладон. — Сейчас удалюсь в свои покои, где мой личный лекарь операцию проведёт.

Насупился Горыныч, но не стал спорить. В ожидании опёрся о колонну. Вино пьёт, да окороком закусывает.

В скором времени хлопнули двери и появились орки. Все с оружием, в броне, явно не поговорить пришли.

— Время приёма окончено, на выход!

— А хвост?! — привстал Горыныч и даже чуть огнём полыхнул.

— Снаружи дожидается.

Подхватил Змей Степана, который от усталости прикорнул на полу, и вышел во двор. Глядь, а там куб изо льда, а внутри него хвост золотой.

— А чего его так упаковали?

— Для сохранности, — ответил орк. — Бери и проваливай.

Расстроился Горыныч на такое обращение, закинул хвост за спину, да и полетел оттуда. Только напоследок огнём плюнул, чтобы не зазнавались. А то ишь ты дракон нашёлся.

У подножия горы опустился Змей на землю. Скинул добычу и молвил.

— Давай дохтур, работай.

Почесал голову Степан, делать нечего либо пришьёт, либо съедят. Стал он потихоньку лёд откалывать, а когда весь донорский орган освободил то и ахнул.

— Так ему же сотни лет! Протух давно!

— Вот же аферюга! — погрозил кулаком Горыныч. — Обманул, петух европейский!

— Возвращаемся? — спросил Степан, которого эта идея совсем не радовала.

Там же целая армия, ещё пришибут ненароком.

— Нет, — отмахнулся Змей. — Хрен с ним, думай где другого донора искать.

— Ты же ему всё своё имущество отписал!

— Так нет у меня ни хрена, — развёл лапами Горыныч. — За всю жизнь ничего не накопил, только долги.

Всё же русский Змей не лыком шит оказался и сам кого хошь обманет. Но теперь снова нужно донора искать. Вот только где?

— Вспомнил! — хлопнул себя по лбу парень. — Есть в Англии озеро Лох-Несс и живёт там чудище Несси. Полетели к нему.

Тяжело вздохнул Горыныч. Устал он от всего этого. Но делать нечего, посадил парня на спину и отправился в путь.

Долго ли, коротко, но добрались они до озера заветного.

Вошёл Горыныч в воду, да и пошёл чудище искать. Две головы на дне шарятся, одна дышит. Долго ходил-бродил. Уже и солнце к закату склонилось, а всё никак найти не мог.

А в это время появилась рядом с уснувшим Степаном фигура огромная, разбудила его и спросила.

— Чего это он там ищет?

Не понял парень спросонок, кто с ним разговаривает, лишь зевнул да рукой махнул.

— Чудище Лох-Несское. Как найдёт, хвост оторвёт, а я пришью.

— Мой хвост? — раздался испуганный голос, и понял Степан, что перед ним Несси.

Шея длинная, голова огромная, а зубищи как копья.

Подпрыгнул парень, руками замахал, да и дал стрекача вдоль берега. Так бы и убился, но вовремя заметил его Горыныч. Вылез из воды, остановил, да успокоил.

— Куда побежал придурок?

— Там оно! Хватай скорее!

Обрадовался Горыныч, крылья расправил, ноздри раздул и понёсся к цели заветной.

Подбежал к тому месту, где Степан чудище видел, а его уже нет. Только круги на воде разошлись, и мелькнул в брызгах хвост гладкий.

Схватился за него Горыныч, да как рванёт.

— Отдавай по хорошему, а не то оторву!

Повернулось к нему чудище Лох-Несское и как даст ластой по всем трём рожам сразу!

— Хам! Грубиян! Невежда! Ты как с дамой обращаешься! Вот говорила мне мама, что перевелись джентльмены, одни мужланы неотёсанные остались!

Опешил от такого Горыныч, приосунулся. Вот просто дар речи потерял и всё. Сразу в сторону отскочил, лапами зашарил, вырвал яблоньку цветущую и, держа её перед собой как букет, вернулся.

— Здравствуйте, обознался, растерялся. Позвольте представиться Змей Горыныч, проездом из России.

— Ну и езжай отсюда! Турист недоделанный! Ты мне позвонки в хвосте сместил!

— Так это, — моментально нашёлся Горыныч. — Со мной как раз лучший дохтур на свете! Всё вправит, всё вылечит.

Схватил он Степана и в миг перед Несси поставил. Не растерялся парень, понял, что именно сейчас его судьба решается. Хвост осмотрел, повернул, да и вправил на место.

— Как новенький!

— Спасибо, мил человек, — захлопала Несси полуметровыми ресницами и повернулась к Горынычу. — А вы у нас, значит, из России? Всегда мечтала сплавать, да всё времени не было. Каким ветром к нам занесло?

Воспрянул Змей, прям расцвёл весь и рассказал про подвиги свои великие. Как Годзиллу победил, Ладона обманул, всего пару раз соврал. Да и не от злобы вовсе, а чтоб даму впечатлить.

Нюхнула Несси запах яблоневый, улыбнулась. Всё же добрая она была, фотографироваться любила, вечно из воды выныривала и людям позировала. Так и сейчас, взяла Горыныча под лапу и пошли они вдоль берега.

— А хвост то тебе зачем? — поинтересовалась она.

Вновь выпятил грудь Горыныч. Тут, конечно, чистая брехня пошла, но всё же объяснил он, что необходим ему орган для пересадки, ибо в битве неравной Землю спасал и лишился хвоста своего.

— Так ведь новый вырастет, — захлопала ресницами Несси. — Я в институте анатомию иностранных змеев проходила, и там так сказано было.

Удивился Горыныч, подозвал Степана, да велел посмотреть повнимательнее.

И точно, обнаружил парень на затянувшейся ране маленький отросток, словно кончик хвоста пробивается.

Обрадовался Змей, подхватил на лапы Несси, да и расцеловал в обе щёки. Смутилась девица, закраснелась, но и не возмутилась. Лишь подмигнула, да шепнула Горынычу на ушко что-то. А вот что конкретно, неведомо. Но уже осенью они свадьбу сыграли.

И Степан на ней был, мёд пиво пил, и всё в рот попало, ибо денег стоило, а у Горыныча и так за душой ни шиша.