Сказание о прекрасной пожирательнице

Много лет назад, в стране ветров, в славном городе Виндфилд жила известная всей округе семья фамилии Скайфалл с прекрасной дочерью Алисой, чьи золотые волосы затмевали собой рассвет. Ее любила все, благодаря своему богатому отцу она жила, не зная голода и горя. Любой ее каприз был законом, все самое лучшее в семье доставалось ей: чудесные блюда, красивейшие платья и самая кроткая лошадь. Алиса была охоча до конных прогулок и отлично держалась в седле, где ее стройный и подтянутый стан сиял совершенно новыми красками.

Излюбленным местом ее прогулок было полное ландышей поле, по которому она мчалась словно мистраль. На том же поле ее повстречал гостивший в том городе молодой человек – сын благородной семьи Уэйкорт – который без памяти влюбился в нее, стоило ему только увидеть, как чарующе развеваются на ветру ее светлые волосы.

В городе том жила еще одна несчастная душа – девчушка без имени и семьи, чья жизнь была прикована к приюту из сырой древесины, день за днем она работала прачкой и швеей, помогала поварам и продавцам полевых цветов, чтобы получить кусок хлеба и пустую похлебку.

Ребенком-оборванцем, брошенным на улицу, выпрашивающим еду и деньги у прохожих, ее встретили молодой дворянин и его наставник. В тот день за особо хорошее поведение и результаты наставнику было позволено угостить своего подопечного любой сладостью какой тот захочет – выбор его пал на сахарные булочки.

-Раздели радостью свою с несчастными, отдай часть своего богатства бедняку. – нравоучал его наставник, подталкивая его в сторону девочки с волосами цвета самого яркого одуванчика, чья исхудавшая фигура вполне могла бы сойти за фигуру благородной девицы, не будь она лишь сиротой. Лишь это помогло юнцу перебороть свое отвращение и детскую жадность и с пустой дворянской улыбкой протянуть девочке одну из купленных ему булочек, чтобы затем как можно скорее вернуться к раздражающему, но благородному старику.

Мягкость теста булочки была сродни облаку, сахарный песок переливался на солнце подобно драгоценным камням, а вкус свежего хлеба опьянял и сводил с ума, заставив позабыть о голоде своем и своем несчастье. И с тех пор каждую ночь она мечтала, как встретит вновь свою любовь – мальчишку с горячей и свежей сахарной булочкой.

***

Шли дни и недели, дети семей Скайфалл и Уэйкорт встречались все чаще и чаще, утопая в счастье взаимной любви, пока главы их семей радовались невероятной выгоде их брака: сын успешного мага и дочь с немыслимым приданным были мечтой, воплотившейся в реальность. И вскоре юноша сделал Алисе предложение руки и сердца, которое девушка приняла без всякого сомнения, а семьи тут же заявили о помолвке. Свадьба была запланирована через месяц, когда Уэйкорт снова вернуться в Виндфилд.

Но через неделю город потрясла несчастная весть – на очередной своей прогулке по городу лошадь Алисы, напуганная внезапно выскочившей из-за угла бродячей собакой, встала на дыбы и скинула с себя невесту, ударив ее о голый камень уличной плитки.

Несмотря на помощь лучшего врача семьи Скайфалл, их дочь погибла на следующий день, заставив полдень стать чернее ночи. Семья была в отчаянии, отец был бледен как снег: не уследивший за дочерью своей, он прятал взгляд даже от своей семьи.

От пекаря, который каждую неделю поставлял хлеб для местного приюта, ему стало известно о безымянной девушке, которая была похожа на его погибшую дочь как две капли воды, и он приказал найти ее.

«Отныне тебя зовут Алиса, была ты ей с рождения и ею же умрешь, я всегда был твоим отцом и домом твоим всегда было мое поместье. Ты любила ландыши и свою лошадь Жозефину, была послушной, и улыбка никогда не сходила с твоего лица. Проси что хочешь от меня, ни в чем тебе не откажет никто, но лишь пока ты носишь эту маску», - сказал безымянной девушке мужчина, которого та сразу же назвала своим отцом, попросив лишь одного взамен.

-Хочу попробовать я вновь тот сладкий хлеб, хочу попробовать я все на свете, всегда быть сытой и голода не знать!

Решение было принято и вот, ликует город о выздоровлении чудесном, превознося врача и вновь любуясь красотой «Алисы». За месяц тот отец не пожалел ни золота, ни хлеба, одел он «дочь» свою в прекрасные шелка, отмыл ее от грязи и волосам придал родимый блеск, а плотными обедами придал румянца бледным ранее щекам.

Алиса приняла судьбу свою безропотно и честно, отдавшись полностью иллюзии ее отца и образу девицы, что ни разу в жизни не видала. Не пропускала ни одного урока, училась в седле сидеть, готовилась она, чтобы идеальной заменой стать и ею стала, ни одного приема пищи, однако, не пропуская.

-Сегодня желаю я отведать поросёнка! – мелодичным голоском просила та. – Сегодня отужинать хочу салатом свежим! – и слуги тут же неслись на кухню. – Приготовьте мне того чудесного гуся! – не в силах отказать ей был никто.

Жених признал ее, отец Алисы выдохнул спокойно: «Я рад, что ты поправилась, любовь моя», - твердил юноша. «Хороший аппетит – здоровья признак, а меню чудесное сродни волшебному снадобью», - отвечала ему Алиса, поднося ко рту бокал с вином.

Но минус был один единственный, что выдавал ее отлично: как только та за стол садилась – о всем на свете забывала и ела как в последний раз, не пропуская ни кусочка, чем всех особенно пугала, и даже о манерах забывала, не оставляя даже и костей, глазами жадными на стол смотрела, хватая руками все подряд, и пачкая красивые наряды, лицо теряя, порой еду назад всю изрыгая. Но все, включая юношу, спускали это на слабость организма, что чудом пережил падение.

Но праздность вечная сыграла злую шутку: «Поправилась Алиса наша, и платья более на талии ее не сидят», - шептались слуги. И вскоре Алису было не узнать.

«Хоть теми же глазами на меня глядит она, но не моя Алиса это. Щеки пухлые и полные бока, и платье как у дочки мясника, что не влезает в сарафаны больше, а от манер не осталось и следа – она, подобно свинке, ест все, что подадут. Мне жаль ее, но любить ее я не могу, в ней нет Алисы больше», - встречавшись с ней, так думал юноша, на невесту свою глядя. И вскоре оборвалась помолвка, лишь за день до пышной свадьбы.

-За что мне это? Почему мне дали сказку эту и сказали, что мечту свою исполнить я смогу? Зачем кормили и учили? Чтобы затем оставить меня одну, несчастно помирать от голода и грусти? – в слезах шептала Алиса в пустоту, не зная почему, не может есть она и быть любимой едой и горячо любимым женихом.

Теперь, когда помолвка была расторгнута, для семьи она более не существовала, стала тенью, пылью. И ночью той, держа в руках бокал, в отчаянии, Алиса услышала голос, что был подобен сладости ягод виноградных.

-Нет ничего на свете, что страшнее голода и горя, говорят они, не так ли? – спросила незнакомка эпатажным голосом. – Но врут они, пойми дитя, ведь грех великий – это сытость, а ты – невинна и чиста. Ты знала ад, так что мешает тебе туда вернуться ненадолго? Но после смерти, а сейчас – тебе я руку протяну, дарую стройный стан, и от греха избавлю, позволив вечно голод утолять. Ни ядов, ни жиров ты не страшись, глотни вина с отравой смертной и заключи со мною ты сделку.

***

Через неделю в Виндфилд прибыл знаменитый человек с другого конца страны, и тут же он узнал о том, что дочь большой семьи была отвергнута любовником за то, что стала подобная скоту. Не поверив слухам, он навестил семью Скайфалл, чтобы своими глазами увидеть такое. И он был поражен. «Каков наглец! Каков глупец!» - так отозвался он о женихе, когда перед собой увидел чудо во плоти.

Стройнее прежнего Алиса стала, прекрасной женщиной в мгновение ока обернулась. Золотые волосы теперь сияли серебром, а голубые глаза приобрели фиолетовый ландышевый блеск.

- Хороший аппетит – здоровья признак, а меню чудесное сродни волшебному снадобью. – говорила гостю Алиса, поднося к ухмыляющемуся рту бокал вина, объясняя всем свое чудесное преображение. И в тот же день, на зло невзгодам и печали жениха, тот человек просил ее руки, на что семья Скайфалл дала свое согласие, облегчив свою ношу. Отец забыл о ней как о страшном сне, как только муж увез ее.

Жрецом, что Хоула почитал, стал сын тот самый, что сквозь завесу лжи всю правду увидал, поклявшись забыть в девице той свою Алису.

-Любому смертному Хоул даровал свободу, и не вправе он за нее корить. И ты, несчастный, с коленей встань, но не забудь своих ошибок. Тебе даровано прощение его. – с печальною смиренностью услышал юноша, забывший о любви несчастной, и в путь отправился как маг, подобно Хоулу однажды.

Алиса вышла замуж и теперь жила не хуже прежнего, а то и лучше, и только одного она просила: «Подайте мне, чего еще не пробовала я!». И пускай ее привычки были отвратительны, но мужа общество, напротив, ее считало гурманом истинным – не меньше! И повара со всей страны считали честью дать ей блюда разные, чтобы узреть как ненасытно та съедала без остатка все и за троих вкушала, и все ж смогла остаться прежнею и лишь красивей стать.

-Подайте мне сырую рыбу с гнилыми фруктами! – изящным голосом просила та… – Сегодня отужинать хочу я салатом из сена и полевой травы! – и слуги тут же неслись на кухню... – Приготовьте мне того милого пса! – не в силах отказать ей был никто!

Отсутствие границ и неутолимая жажда стирали в ней Человека, следуя замыслу незнакомки...

И вот, по случаю, супруг ее созвал гостей со всех углов страны. Улыбку перед ними он держал, но в покоях он чернее тучи был, пока его жена наесться не могла, его душа была сыта по горло – известностью ее. Тогда решил он позвать лучшего врача, попросив одно.

«Мне дай ты лучшего яду, чтобы жену мою убить. Но никто не должен знать, и не заставляй ее страдать, пускай погибнет, наслаждаясь. Найди мне яд, что в пищу ей добавить можно, его уж точно оценит она!»

И врач нашел, экстракт он взял из полевых цветов – из ландышей он изготовил яд, смешав его с красавки плодом, придав кислинки снадобью тому.

Изящный пир устроен вскоре был, и гости все в экстаз впадали, жены увидев красоту, и наслаждались яствами, что подавали лишь в раю. От блюд прекрасных стол ломился, заставляя слюнки течь рекой, и те, кто раньше обжорства опасался, более не властвовали над собой. А после пира дал супруг не менее прекрасный бал, которым вечер закончить он пытался. И на балу же том супругу отравив, подлив в вино ей лучшее лекарство, что от пристрастий избавить должно легко.

-Какой чудесный вкус, любимый, подарок лучший получила я. – с улыбкой говорила та, держа в руках пустой бокал. И, прежде чем забыть, поздравил он ее затем лишь чтобы отлучиться, не в силах на смерть красавицы смотреть.

Но не подействовал тот яд, сломившись о печать проклятья, доставив жертве лишь удовольствие от вкуса своего. «Попробовать такое чудо должен каждый, ведь нет вкусней вина на свете, чем то, что муж мне преподнес», – подумала она, идя на кухню к повару-мальчишке. Не в силах отказать прекрасной даме, послушал он ее и выкрал тайно то, что приказал его начальник подлить в бокал, не зная, что он нес в руках беду. «Добавь по капле каждому в вино, оно вкуснее станет сразу, и не дай бог пропустишь ты и одного бокала!»

Как только прогремел последний бал, гостям предложили пройти в обеденный зал, чтобы отведать последний на сегодня ужин. Супруг тогда ничуть и не был удивлен, подумав, что яд тот был не скоротечен, а посему и сам уселся за столом.

-Прошу за нас поднять бокалы! – просила виновница торжества, и гости, повинуясь, крикнули «ура!», выпивая до последней капли яд. – Но что же вы, друзья, застыли? – спросила вдруг она, удивляясь, ведь все вокруг внезапно стали падать лицом в стол.

Голоса стихли, зал опустел, оставив за столом лишь ее одну и почти не тронутый гостями ужин…

***

В странствиях жреца, молодой дворянин забрел в прибрежный город, где один богатый горожанин устраивал пышный праздник. На улицах этого города он слышал пугающие слухи о непомерном аппетите хозяйки его поместья, поэтому побрел туда, затерявшись среди гостей. Когда же он зашел в обеденный зал, перед собой он увидел лишь тела гостей и пустые тарелки и бокалы, аккуратно сложенные перед женщиной.

В ее глаза он увидел знакомый блеск, который видел лишь однажды, когда разделил свое счастье с сиротой. «Если бы я смог принять ее тогда…» - пронеслась мысль в его голове, когда он глядел на бывшую невесту со смесью ужаса и печали.

-Почему? – с горечью спросил он у нее.

-Я была голодна, – тихо ответила ему она, грызя свои пальцы от мучающего ее голода.

-Любому смертному Хоул даровал свободу, и не вправе он за нее корить. И тебе, бедная девочка... Я дарую свое прощение. – подойдя к ней, мягко прошептал он, чтобы затем оборвать ее страдания…

После этого истории о прекрасной пожирательнице рассказывали на континенте еще многие года.