Сказание о "Русской Атлантиде"

Лето 6747 от сотворения мира (1239 год от Рождества Христова). Воздух застыл в знойном мареве, трава у озера Светлояр лениво колышется. Но покой обманчив. Сюда, в глухие заволжские чащобы, словно кровь к сердцу, стекались остатки разбитых русских войск погибшего князя Георгия Всеволодовича, беженцы и монахи, приносящие с собой не только скорбь, но и веру, что здесь защитят, спасут силой древнего знания от ордынских туменов. Шепотом передавали по всей Руси из уст в уста: «Град Китеж отстроили на святом месте. Там последний оплот». Истово молились, вспоминая ужас поражения и надеясь на чудо…

***

В пещере, что уходила глубоко под бирюзовые воды Светлояра, дрожал свет факелов. Арина провела ладонью по поверхности кристалла, возвышавшегося в центре грота. Он отозвался тусклым сиянием. «Сердце Мира» — так называли его в свитках, доставшихся ей от матери, а матери — от бабки, по цепочке, терявшейся во тьме времен.

— Они близко, Хранительница, — сухой голос старца Никона эхом шелестел под низкими сводами подводного укрытия. — Лазутчики видели пыль на горизонте. Тумен Бурундая. Не войско — саранча в железных панцирях, прости, Господи!

Арина не отводила взгляда от кристалла. Она читала в «Сердце Мира» судьбу доверившихся ей людей, как делали ее предки, потомки гипербореев — тех, кто пришел с Севера, когда мир был еще молод. Они не строили пирамид, но умели создавать уникальные механизмы. Принцип их действия знали только прямые потомки, которых современники почитали как мудрецов и великих заступников. Бабка Арины говорила, что второй кристалл — брат "Сердца Мира", только гораздо больше и мощнее, — покоится на дне океана в одном из храмов Атлантиды...

— Малый Китеж готов? — спросила Арина, и ее голос прозвучал неожиданно звонко в каменном чреве.

— Готов. Церкви, тыны, избы — все, как ты велела. Но люди боятся. Они молятся, и я чувствую их страх.

— Страх — это топливо, — отозвалась Арина, наконец обернувшись. Ее большие глаза, серые, как озерная гладь перед грозой, пристально смотрели на старца. — Так же, как и вера. Они должны дать мне всю свою энергию. Каждую крупицу отчаяния, надежды, ярости. Только в едином порыве мы оживим «Сердце Мира».

Она показала на медные листы, принесенные из дальних тайников. На них были выгравированы странные знаки — фрактальные узоры, усиливающие мысль. «Каменья-молвинцы» — кристаллы-резонаторы — уже гудели тихой нотой, уложенные в основании монолита.

— Объяви всем. Ночью мы сойдем в «утробу». Возьмем икону, детей, стариков, каждое зерно, всех домашних животных и птиц. А на поверхности оставим лишь пустые стены и свое проклятие бесам, посягнувшим на святую землю.

***

Ночь была черной, безлунной. Озеро лежало, как полированное обсидиановое стекло. По скрытым тропам, как призраки, тысяча людей спускалась в пещеру. Они шли молча, спрятав стоны и плач глубоко в сердцах. Даже младенцы не кричали. Икона Казанской Божьей Матери, пронесенная через огонь и кровь, излучала слабое тепло в руках слепого инока.

Когда последний человек вошел в грот, Арина дала знак. Вход в пещеру завалили заранее приготовленными валунами. Теперь они были в «утробе».

— Сейчас, — сказала Арина, и ее голос достиг дальних уголков пещеры, — молитесь, православные! Молитесь, думая о покинутом граде, о его святых церквях, о запахе печеного хлеба, о звоне колокола на заре. Думайте об этом так ярко, как будто держите в ладонях. Мы не убегаем со своей земли, не отдаем ее вражеской скверне! По молитвам нашим воздастся нам. Никогда не будет повержен святой и славный град Китеж!

Она присоединила последний медный лист к кристаллу. По его прожилкам побежали синие искры. Воздух затрещал, зарядился статикой. Над «Сердцем Мира» сгустилось дрожащее марево — проекция Китежа, что стоял на поверхности. По толпе, наблюдающей это, пронесся благоговейный шепот: «Чудо…»

***

На рассвете пришел Бурундай. Орда облепила берег, как черные муравьи. Но Китеж был пуст. Тишина Светлояра словно насмехалась над Великой Ордой. В ярости Батыев воин, могучий богатырь с лицом, изъеденным оспой, вскарабкался на главную церковь и ударил секирой по кресту. Скрежет железа о медь резанул слух:

— З-з-вянь!

В недрах пещеры Арина, услышав этот звук и почувствовав резкий всплеск чужой агрессии через кристаллическую решетку, вскинула молот. Он был не железным, а выточенным из того же темного кварца, что и «Сердце Мира». В ее ушах стоял гул — соединенный вопль тысячи душ, их страх, молитвы и последняя надежда. Энергия поля, усиленная медными резонаторами, достигла критической массы.

— За наш дом! — крикнула Арина и обрушила молот на вершину «Сердца Мира», в точку, где закручивались вихри небывалой силы.

Дзы-ы-нннь!

Звон родился в глубине кристалла, чистый, пронзительный, раскатистый, будто ударили по хрустальному колоколу размером с небо. Звуковая волна, видимая глазу как серебристая сфера, вырвалась из-под земли, из-под вод озера. Она не разрушала, а преломляла, искажала пространство.

Бурундай, только что смеявшийся, наблюдая, как с храма падает крест, в ужасе отшатнулся. Земля под его ногами перестала быть твердью. Она заволновалась, как вода, застывая в немыслимых формах. Деревья изгибались, как живые, то наклоняясь до земли, то протягивая ветви к небу, словно танцевали, и в этом жутком ритуальном танце хан увидел приближение беды. Стены Малого Китежа заструились, стали прозрачными и начали таять в переливчатом мареве. Воздух запел тысячью голосов — это гудели силовые линии, ткущие новый кокон реальности.

— Шайтан! — прохрипел хан и приказал пускать стрелы в возникающий прямо на его глазах мираж. Но те, долетев до серебристой границы сферы, разворачивались вдоль ее поверхности и летели обратно, будто никогда и не покидали тетивы. В войске раздались крики ужаса и боли.

Озеро Светлояр вздыбилось. Из его центра поднялась, сверкая мокрыми боками, колоссальная гранитная глыба — кристаллическая антенна, часть системы. На миг в воздухе проявился призрак — огромный, сияющий белизной град со златоглавыми церквями, будто само Царствие Небесное явилось, чтобы устрашить Бурундая и его остолбеневшее войско. Он был многослойным, как сон, и сверкающим, как солнце.

А потом наступила тишина., словно всех одновременно поразила сверхъестественная глухота.

Сфера развернулась, стала невидимым куполом, границей между мирами. Там, где был Малый Китеж, теперь плескалась небольшая заводь, в которой отражались облака. Орда в панике бежала, разнося весть о проклятом месте, «съедающем» целые города.

***

Под куполом «утробы» воздух дрожал от золотистого излучения. Икона в руках слепого инока источала мягкий свет. Арина знала: это побочный эффект от активации поля стабильности. А люди стояли рядом, охваченные благоговейным ужасом. Они были в том же гроте, но сквозь своды «утробы» теперь просвечивало странное переливчатое сияние — свет их нового солнца, питаемого теплом земного ядра и их собственной коллективной верой.

Арина, обессиленная, упала на колени. Сработало! Древнее знание ее предков пригодилось и защитило священный город, надежно укрыв его в лимбе — щели между мирами. Отныне их град стал призрачным зеркалом: для внешнего мира он отражал лишь небо и лес, но для того, чье сердце билось в резонансе с его полем (праведника, чистого душой), на миг могли стать видимыми стены и донестись далекие, как из глубокого колодца, звуки жизни: детский смех, удар колокола, песни.

«Сердце Мира» пульсировало ровным светом. Защитный механизм «Убежище» был активирован. Его мощное поле могло держаться веками, питаемое геотермальной энергией и верой людей. Технология забудется, превратится в обряд, в легенду о спасении по молитве. Наука станет чудом. Так и было задумано гипербореями.

Арина подняла голову и посмотрела на людей, на их изумленные просветленные лица. Они смотрели на нее с трепетом.

— Встречайте рассвет, — тихо сказала она. — Рассвет длиною в вечность.

***

Где-то на границе двух миров, у кромки озера Светлояр, юный монах, бежавший от орды, вдруг замер. Ему показалось, что в темной воде разлился свет, и он увидел не отражение сосен, а золотые купола. И ветер донес до него эхо колокольного звона, которого не могло быть.

Легенда родилась в тот же миг. Но правда была фантастичнее любой легенды. Град не погиб. Он преобразился и дышал теперь в ритме спящего сердца планеты, ожидая часа, когда Руси потребуется защита. Или когда Хранители Китеж-града решат, что мир готов увидеть его снова.