Сказание о Саламандре

В печи весело потрескивали дрова, а Ник тянул к ней зябкие руки и стучал зубами от холода. Он жутко продрог за работой в лесу и теперь не мог отогреться.

Зима выдалась суровой. Нужно было запастись дровами еще осенью, а Ник поленился, вот и расплачивается теперь. Ему теперь приходится ходить в лес и рубить деревья, затем колоть дрова, чтобы затем привезти их домой.

Это отнимало много сил и времени, а порой и денег, ведь одалживать лошадь и телегу приходилось у соседа Тома...

Старик Том. Ник вспомнил о нем и выругался вполголоса.

«Еще с прошлого месяца долг не отдал... А ведь и на этой неделе брал у него лошадь и телегу... Снова долг!»

Том будет снова бурчать и требовать вернуть деньги. Может даже пригрозить, что не даст больше ни лошади, ни телеги...

Ну вот почему одним достается всё, а другим ничего?

В отчаянии Ник стукнул кулаком по стене.

— Кто, кто меня разбудил? — раздался неожиданно чей-то тоненький голосок.

Ник оглянулся. Никого! Зато на этот раз ему послышался топот чьих-то маленьких ножек..

—Кто здесь? — насторожился Ник.

— Это я, это я, должница твоя, — пропел голосок прямо над ухом.

—Я пришла, чтоб тебе помочь. Называют меня люди «духом», я огня непослушная дочь.

Ник побледнел. Он мало слышал о духах, но того, что знал, было достаточно, чтобы понимать: лучше держаться от них подальше.

—Чего ты хочешь от меня?

—Помочь, ведь ты помог мне, человек, — пропищал в ответ дух. — Меня сковало льдом, и я примерзла к дереву. А ты принес дрова в дом, развел огонь, и я оттаяла...

Ник слушал и ничего не понимал. Молчание затянулось, и нетерпеливый дух заискрился, а затем явил свою истинную форму. Перед удивлённым мужчиной в воздухе повисла золотистая ящерка. Самая настоящая Саламандра.

Ник нервно сглотнул. Саламандра. «Самый жуткий из всех зверей – это саламандра», – так писал о них некий мудрец. – «Другие кусают, по крайней мере, отдельных людей и не убивают многих сразу, а саламандра может погубить целый народ так, что никто и не заметит, откуда пришло несчастье. Если саламандра залезет на дерево, все фрукты на нем становятся ядовитыми... Если саламандра дотронется до стола, то хлеб на нем станет ядовитым...»

—Но как же ты смогла замёрзнуть?— осторожно спросил Ник, стараясь не показывать страха.

—Я еще маленькая Саламандра: мне отроду меньше сотни лет, — ответила ящерка. —А к одному из принесённых тобой из леса поленьев я и примерзла. И теперь выполню одно твое желание.

Ник растерялся. Он нисколько не ожидал, что огненный дух окажется таким. Да, вид у Саламандры грозный: вся кожа золотая, а глазки-бусинки красным пламенем горят... Но вроде бы она не злая. Хотелось верить в это, во всяком случае.

—Я бы хотел, чтобы у меня в доме всегда было тепло, — подумав, сказал Ник, — и не приходилось больше рубить деревья и колоть дрова, чтоб растопить печь.

Саламандра вильнула хвостиком и рассыпалась золотистыми искрами...

Пожал плечами Ник и лег спать. А наутро и начались чудеса!

Догорели дрова, а он и не заметил. Тепло было, хорошо. А как встал, снял заслонку с печи: лишь зола осталась. А в доме-то тепло. Решил подождать, пока совсем печь остынет, и убедился в том, что Саламандра не обманула.

«Что ж, раз в лес идти не надо, пойду в город!» — на радостях решил Ник. Взял оставшиеся дрова и понес их на продажу.

В городе ярмарка была. Навезли торговцы и одеяний, и каменьев драгоценных, и кушаний. Скотину тоже пригнали. Нику удалось продать дрова, выручил за них немного, но доволен остался..

А после подошёл Ник к одному прилавку, стал ружья рассматривать — на охоту ходить самое то! И тут его старый Том и увидел.

—Что, по ярмаркам бродишь, а у самого денег-то и нет? — бросил он, словно плюнул в лицо.

—Да вот дрова продал, — похвастался Ник. —Есть теперь деньги.

—Стало быть, и долг вернешь?— усмехнулся старик.

—Стало быть.

Отдал Ник соседу деньги, тот недоверчиво сощурился, пересчитывая, а затем кивнул и ушёл восвояси. А Ник домой вернулся, а дома... Тепло. Хорошо...

Улыбнулся Ник и решил, что теперь будет дрова другим людям колоть, а там и с долгами рассчитается.

А Саламандра в печке свернулась в клубок, словно кошка, и задремала...