Сказание о Влюбленной Ведьме

В ту ночь магия впервые убила человека.

Король держал в руках меч, с которого всё ещё стекали тёплые капли крови. У его ног лежало тело лекаря — безмолвное свидетельство начала кровавой расправы над неверными.

Луна заливала ночное небо Чосона холодным светом. По периметру дворцовых стен возвышались стражники, передавая приказ из уст в уста. Служанки и евнухи метались по коридорам, сжигая любые следы колдовства. Лекари и травники передвигались с опаской, пряча травы и лекарства, словно запретное оружие.

Кровь невинных текла рекой.

Столица погрузилась в хаос, и этот хаос медленно, неумолимо расползался по всему королевству.

Прошел месяц. В одном из отдалённых уголков столицы, там, где дворцовый хаос ещё не дотянулся, под старым вишнёвым деревом стояла девушка. Её руки осторожно перебирали травы, словно она боялась причинить им боль. Лепестки вишни медленно опадали, застревая в её волосах и складках простого ханбока. Её звали Сурён.

Она собирала корни и листья на рассвете, в то время, когда стража менялась, а чужие глаза ещё были сонными. Каждый её шаг был выверен, каждое движение - тихим. С тех пор как по столице прокатилась волна казней, даже трава стала опасной.

Сурён знала: теперь знания –это преступление.

Она опустилась на колени, срезая стебель лекарственного растения, и на мгновение замерла. Где-то вдалеке раздался звон колокольчика, это был знак патруля. Девушка сжала нож, но не от страха. От воспоминания.

Её учитель говорил, что вишня цветёт особенно пышно перед тем, как её ветви ломаются от ветра.

Тогда Сурён не понимала этих слов.

Сейчас, понимала слишком хорошо. Она подняла взгляд на дерево, усыпанное бело-розовыми цветами, и тихо прошептала:

— Простите…

В этот миг лепесток упал ей на ладонь, словно знак. Сурён уже собиралась уйти, когда услышала шаги. Не торопливые. Тяжёлые. Уверенные.

Она мгновенно спрятала срезанные травы под складки ханбока и опустила голову. Сердце билось ровно, слишком ровно для человека, привыкшего жить в страхе.

- Здесь нельзя задерживаться, - раздался низкий голос.

Сурён вздрогнула и медленно обернулась. Перед ней стоял мужчина в военной одежде, запылённой после дороги. Его меч висел у пояса, но рука не касалась рукояти. Лицо было суровым, с резкими чертами, словно высеченными из камня, однако взгляд… взгляд был внимательным.

Генерал Ли.

Она узнала его сразу — по алому шнуру на доспехах и по тишине, которая возникла вокруг, словно сама земля затаила дыхание. Впервые она увидела его на местном рынке, когда армия вошла в их деревню. Его взгляд, навсегда отпечатался в ее памяти.

- Я… всего лишь собирала цветы, господин.

Лепестки вишни лежали у её ног, будто подтверждая ложь. Генерал Ли посмотрел на вишнёвое дерево, затем, на её руки. Слишком чистые для крестьянки. Слишком уверенные для служанки.

- Цветы не режут ножом,- спокойно произнёс он.

Пауза растянулась. Где-то за спиной щебетала птица. Сурён не поднимала головы, но чувствовала его взгляд так ясно, словно он касался кожи.

- Ты знаешь, что сейчас за это казнят? - спросил он тише.

Она кивнула.

- Знаю.

Генерал Ли некоторое время молчал. Затем сделал шаг в сторону, закрывая её от дороги.

- Уходи, - сказал он. - И больше не приходи сюда днём.

Сурён подняла взгляд первой. Их глаза встретились. В его взгляде не было ни ярости, ни фанатизма. Только усталость… и что-то ещё. То, чего он сам, возможно, боялся.

- Почему вы… — начала она, но он уже отвернулся.

- Если выживешь, - произнёс генерал Ли, не оборачиваясь, - не трать эту жизнь напрасно.

Когда он ушёл, лепестки продолжили падать, словно ничего не произошло. Но Сурён знала: эта встреча изменит всё.