Сказание о земле Восточно-Казахстанской

Меня попросили написать о Риддере люди, которые никогда там не были, а я их пригласил на Тарасов Ключ. Вот что получилось.

Отвечаю на Ваши просьбы рассказать о городе Риддере и его живописных окрестностях. Надеюсь, что в тех словах, которые Вы сейчас прочтете, найдете не только информацию, но и нечто, что согреет Ваше сердце, даст повод для размышлений, а может быть, и вдохновит на собственное путешествие по этим дивным местам. Что ж, вот каким получился мой отклик на эту добрую просьбу:

Мир вам, дорогие мои.

Риддер — это не город по пути куда-то. Это место, где путь обрывается. Сюда не заскакивают случайно. Сюда можно приехать только намеренно, имея цель. Дорога сюда — это ветка, уходящая в сторону от главного ствола, и она заканчивается здесь, упираясь в величие Ивановского хребта. И в этом тупике, в этой географической обособленности, и кроется вся суть, вся соль этого удивительного места. Всякий город, стоящий на перекрестке, принадлежит всем и никому. Город же в тупике принадлежит лишь Богу и самому себе.
Эта вынужденная замкнутость, это положение в глубокой горной котловине на высоте почти 800 метров над уровнем моря — не недостаток, а великое благословение. Оно, словно монастырская стена, оградило город от суетного мира, позволило его духу не расплескаться, а настояться, сконцентрироваться, обрести свой неповторимый вкус и аромат. Именно поэтому здесь до сих пор можно уловить дух старой, еще советской Алма-Аты, как говорят некоторые, а в пасмурную погоду, когда туман спускается с поросших хвоей склонов, город и вовсе напоминает нечто мистическое, самодостаточное, словно сошедшее со страниц таинственной повести. Изоляция — это не тюрьма, а горнило, в котором выплавлялся характер Риддера.
И характер этот двойственен, как природа человеческая. С одной стороны, это город-труженик, город-горняк, рожденный из рудника и по сей день живущий его дыханием. Пейзаж здесь честно отмечен промышленной мощью: трубы полиметаллического комбината «Казцинк», отвалы горно-обогатительного комплекса, что неустанно пожирает гору, — все это говорит о тяжелом труде, о металле, что с потом и кровью извлекается из земных недр. Это город, построенный на свинце, цинке и меди.
А с другой стороны — это место поразительной, почти неправдоподобной красоты и чистоты. Город ухожен, опрятен, и со всех сторон его обнимают, словно защищая, величественные горы, покрытые густыми лесами. Эта суровая промышленная реальность и возвышенная красота Божьего мира здесь не спорят, а живут в удивительном симбиозе. Словно сам Господь устроил так, чтобы люди, добывая хлеб свой насущный из земных глубин, никогда не забывали о небесном, просто подняв глаза к вершинам. Труд рудника дает городу тело, а красота гор — душу. В этом вечном напряжении между земным и небесным, между потом и молитвой, и бьется живое сердце Риддера.

История всякого места начинается с человека. История Риддера началась с молодого, 27-летнего горного офицера Филиппа Риддера. Был 1786 год. Его разведывательная партия, пробираясь по долинам Рудного Алтая, у подножия сопки, которую позже назовут Свинцовой, возле безымянной речушки Филипповки, наткнулась на следы древних «чудских» копей. И здесь, в этих старых шурфах, им открылось настоящее сокровище: богатейшие залежи полиметаллических руд. Сам Риддер был поражен: в породе содержались золото, серебро, свинец, медь — целая подземная кладовая.
И вот что примечательно, о чем говорят старые записи: донесение об этом открытии было отправлено в Троицын день, 31 мая. Промысел Божий порой проявляется в самых неожиданных деталях. Словно сама Пресвятая Троица благословила это место, хотя и уготовила ему путь трудный, полный испытаний и скорбей. Рудник, а затем и поселение, назвали в честь первооткрывателя — Риддерским.

Но у всякого сокровища есть цена. И цена риддерского золота и серебра оказалась страшной. Богатство недр, этот Божий дар, обернулось для многих проклятием. Чтобы разрабатывать рудник, сюда, в глухую тайгу, сгоняли людей силой. Рекрутчина, каторжники, приписные крестьяне — вот кем были первые горнорабочие, «бергайеры».
Их жизнь была сущим адом. Представьте себе: 12-14 часов в сутки в полумраке шахты, в грязи и ледяной воде, без перерыва на обед — его приносили жены, на несколько минут подменяя мужей у кайла. Частые обвалы заживо хоронили людей. К работе привлекали всех, даже детей 7-8 лет, так называемых «горных малолет», которые за гроши разбирали руду на поверхности.
Труд был каторжным, а порядки — средневековыми. За опоздание на утреннюю перекличку — порка. За побег — 500 ударов шпицрутенами и обратно в шахту, если выживешь. История сохранила леденящий кровь пример этой жестокости — судьбу восьмидесятилетнего рудокопа Мальцева. За «строптивый нрав» и частые попытки бегства по приказу жандарма Доманевского его приковали цепью в заброшенной штольне и заживо замуровали.
В этом и заключается великий и страшный парадокс Риддера. Богатство, дававшее жизнь городу, добывалось ценой отрицания самой ценности человеческой жизни. Земные сокровища стали великим искушением, и власти предержащие того времени этот экзамен на человечность не выдержали, выбрав мамону, а не человека. История старика Мальцева — это не просто факт из архива, это притча о том, куда ведет путь, на котором блеск золота застилает свет Божий в глазах людей.

Этот круговорот эксплуатации продолжался веками. Менялись лишь хозяева, но суть оставалась прежней. После царской казны рудники отдали в аренду австрийской компании «Турн-и-Таксис», которая обещала золотые горы, но своих обязательств не выполнила. Затем пришел английский миллионер Лесли Уркварт, который выжимал из риддерских недр и дешевого труда русских и казахских рабочих колоссальные прибыли, работавших по 16-18 часов в сутки за гроши.
В 1918 году пришла советская власть и национализировала предприятия. Казалось бы, вот оно, освобождение. Но по сути, произошла лишь очередная смена хозяина. А в 1941 году, в разгар борьбы с «германофобией», город лишили его исторического имени, перекрестив в Лениногорск. Это была попытка не просто переименовать, а стереть память, вытравить душу, крестить город в новую, безбожную веру, вписав его в пантеон новых идолов.
И так он и жил десятилетиями — с чужим именем и тяжелой памятью. Но душа города, закаленная в страданиях, оказалась сильнее. В 2002 году, уже в независимом Казахстане, произошло чудо — городу вернули его настоящее имя. Риддер снова стал Риддером. Это был не просто административный акт. Это был глубокий, символический жест — возвращение к истокам, к своей подлинной истории. Город, который веками определяли другие — цари, капиталисты, комиссары, — наконец, обрел свой собственный голос и заявил о себе. Это история заблудшей и вновь обретенной души, имя которой было забыто, но потом вновь с любовью произнесено перед лицом Бога и людей.

Но как же выживала душа в этом горниле труда и страданий? Как теплилась вера там, где, казалось, должны были править лишь кайло да жажда наживы? А она не просто теплилась — она горела, порой уходя в подполье, прячась в глухих таежных заимках, но никогда не угасая.

От банка к базилике: притча о Свято-Никольском храме.
История главного православного храма Риддера — это готовая притча, которую можно рассказывать в воскресной проповеди. Когда-то в городе стояла прекрасная деревянная церковь в честь Успения Божией Матери, построенная еще в середине XIX века. Но в 1937 году безбожная власть ее разрушила, и на долгие 12 лет город онемел, лишившись колокольного звона.
Но вера — она как вода. Ей невозможно перекрыть путь навсегда. Православная община, зарегистрированная в 1949 году, ютилась в простом купленном доме, превращенном в молельню. Десятилетиями люди молились в тесноте, в ветхом строении, которое подтапливали весенние воды. И вот, в 1997 году, Господь явил свою милость и свое великое чувство иронии. Общине передали здание… бывшего банка, построенное аккурат в 1939 году, почти в то же время, когда рушили старый храм.
И началось преображение. Стены, видевшие блеск монет и слышавшие шелест ассигнаций, стали свидетелями молитв и песнопений. Там, где вчера считали земное богатство, сегодня стали искать богатство небесное. Постепенно бывший банк обрастал чертами храма: появился алтарь, затем притвор с колокольней, засияли иконы. Они думали, что, разрушив храм, они убьют веру. Но вера, как вода, нашла себе новый сосуд. И там, где вчера считали деньги, сегодня возносят молитвы. Господь поистине обладает великим чувством иронии.

Но официальное православие — это лишь одна страница духовной истории Риддера. Другая, быть может, еще более глубокая и драматичная, написана старообрядцами. После раскола XVII века гонимые за «старую веру» люди бежали на самые окраины империи, ища спасения в глухих, непроходимых местах. Алтайская тайга стала для них таким убежищем, Новым Иерусалимом.
Они селились на заимках, вдали от мира, который считали погрязшим в грехе. Жили своим трудом: охотой, рыбалкой, пчеловодством. Строго хранили отеческие традиции: не брили бород, не курили табак, не пили хмельного, а главной ценностью в доме была старинная, дораскольная печатная или рукописная книга. Их вера была закалена в гонениях и в борьбе с суровой природой. Она была крепкой, как алтайская лиственница, и чистой, как вода в горном ручье. История сохранила названия их уединенных обителей: Гусляков ключ, Казанцева заимка, Ермолаевская заимка — это были настоящие островки Святой Руси, затерянные в таежном океане.
И эта традиция жива по сей день. В окрестностях Риддера, в селе Поперечном, до сих пор можно увидеть потомков тех самых кержаков, в их домах сохранился старинный уклад, а сами они являются живыми носителями той веры, что была выстрадана их предками. Староверы не пришли сюда за рудой. Они пришли сюда за волей, за возможностью молиться так, как молились их отцы и деды. Их история — это высшее проявление главной темы этих мест: обретение подлинной свободы и духа не вопреки изоляции, а благодаря ей.

И когда я думаю о духовной карте Риддера, я вижу не только купола Никольского храма или церкви в честь иконы «Нечаянная Радость» в поселке Ульба. Я вижу и призрак взорванной Успенской церкви. Я вижу скромные молельные дома, что когда-то ютились в бывших почтовых отделениях или жилых избах. Я вижу сеть невидимых троп, связывающих старообрядческие заимки, тайные скиты и отшельнические кельи. Эта земля освящена не только видимыми храмами, но и потаенной молитвой, страданием мучеников и подвигом отшельников. И эта невидимая святость подводит нас к последней тайне — тайне Тарасова Ключа.

Если история Риддера, написанная людьми, — это повесть о труде, грехе и покаянии, то природа, его окружающая, — это Евангелие, написанное перстом Самого Творца. Это огромный, нерукотворный храм, где каждая гора — алтарь, а каждая река — живой псалом.

Визитная карточка города, его молчаливые каменные стражи — это три скалистых пика, которые народ с любовью называет «Три Брата». Они видны отовсюду и стали частью души каждого риддерца. Существует трогательная легенда о том, как три брата-богатыря, защищая родную землю от врагов, окаменели, навеки оставшись охранять покой своей долины. И глядя на эти три могучие вершины, покрытые снежными шапками даже летом, веришь в эту легенду больше, чем в сухие геологические выкладки.
Эти пики — часть огромного Ивановского хребта, что стеной стоит к востоку от города. Его высочайшая точка, пик Ворошилова, уходит в небо на 2776 метров. Есть здесь удивительная традиция: каждый год 9 мая, в День Победы, на одном из склонов хребта зажигают огромную звезду из факелов. И эта огненная звезда горит в ночи над городом под залпы салюта — дивное соединение народной памяти и вечного величия гор.
А есть в этих горах и места суровые, даже грозные. Таков «Черный Узел» — место пересечения хребтов, где погода меняется за минуты, где небо часто затягивают черные грозовые тучи, а у подножия скал затаились десятки холодных ледниковых озер. Это место пользуется у бывалых людей дурной славой, и название его говорит само за себя. Это напоминание о том, что природа — это не только ласковая мать, но и грозный Отец, требующий уважения и смирения.

Если горы — это молчаливая проповедь, то реки — это неумолкающая молитва. Сами их имена звучат как музыка: быстрая Быструха, гремящая Громотуха. Стоя на берегу Громотухи, когда она с ревом несет свои воды по каменным перекатам, ты перестаешь слышать свои собственные мелкие тревоги и суетные мысли.
Но есть в этом краю и воды тихие, затаившие в себе тайну. Это высокогорные озера. Жемчужина среди них — Радоновое озеро, или Подбелковое. Говорят, его цвет — нереальный, пронзительно-сапфировый — не может в точности передать ни один фотоаппарат. Есть красота, предназначенная не для пленки или цифровой матрицы, а для запечатления в самой душе. Это око земли, что смотрит прямо в небо, и в его молчаливой глади отражается вечность.
Весь этот мир — хвойные леса, где растут кедр, пихта и лиственница; альпийские луга, пестрящие цветами; заросли черемухи и калины; реки, полные хариуса, — все это находится под защитой, в Западно-Алтайском государственном заповеднике. Это первозданный манускрипт Творца, который человек, к счастью, не успел испортить своими неряшливыми каракулями.
Чтобы как-то упорядочить это великолепие, я составил для вас небольшую таблицу, своего рода путеводитель для паломника по природным святыням риддерской земли.

Вершины Три Брата
Молчаливые каменные стражи города; проповедь в трех частях о верности и вечности.
Взгляните на них на закате и спросите себя: кто из трех братьев вы сегодня? Ответ может вас удивить.

Ивановский хребет
Престол Божий, пронзающий небеса; стена, что не заточает, а оберегает.
Подъем — это молитва для ног, а вид с вершины — проповедь для души. Оставьте свои тяготы у подножия.

Черный Узел
Мятежное сердце Алтая, где Господь напоминает о Своей силе и нашей малости.
Не ходите туда с легкомысленным настроением. Это место для серьезного разговора с небом. И непременно возьмите дождевик.

Река Громотуха
Громогласный голос гор, смывающий все суетное и наносное.
Постойте у ее порогов, и вы обнаружите, что не слышите собственных мелочных забот.

Радоновое озеро
Сапфировое око, вглядывающееся в небеса; место глубокой тишины и неземного цвета.
Говорят, фотокамера не может передать его истинный цвет. Это потому, что его красота предназначена не для пленки, а для памяти души.

Западно-Алтайский заповедник
Первозданная рукопись Бога, до того как человек начал черкать на полях свои неряшливые примечания.
Ступайте здесь тихо. Вы в библиотеке, где каждое дерево и каждый цветок — священный текст.

И вот, обойдя этот долгий путь, мы подходим к последнему вопросу, с которого, быть может, и начался ваш интерес. Что же такое Тарасов Ключ, куда я вас зову?

Сведений об этом месте почти нет. В картах оно значится как родник или ручей. И это, пожалуй, все. Но порой недостаток фактов — это дар Божий, ибо он освобождает место для самого главного — для смысла.
В нашем богатом русском языке слово «ключ» имеет два значения. Это и родник, источник чистой воды. И ключ, которым отпирают замок. И в этой двойственности — разгадка. Тарасов Ключ — это не просто географическая точка. Это и есть тот самый ключ ко всей риддерской земле.

Давайте на миг представим. Кто был этот Тарас? Может, старый отшельник-старовер. Может, мудрый пасечник, чьи ульи стояли у этого источника. Человек, живший в гармонии с Богом и природой, вдали от грохота рудника и мирской суеты. Его ключ, его родник, давал воду кристальной чистоты. А сам он, своей мудростью, давал утешение и совет тем, кто заблудился — не только в лесу, но и в жизни.
И тогда все становится на свои места. Это современное эхо древней притчи. Тарасов Ключ — это место, где обретается утраченное. Где потерянные находят дорогу домой. Где иссохшая душа находит живую воду.
Этот тихий родник, спрятанный в лесной глуши, и есть символическое сердце всего края. Он — противовес шумной и кровавой истории рудника. Он — воплощение тихой, сокровенной веры старообрядцев. Он — чистота природы, не тронутая промышленностью. Он — тот самый источник, та самая живая вода, что питает корни этого сурового, но прекрасного мира.

Вот почему я зову вас сюда. Путешествие в Риддер — это не просто туризм. Это паломничество. Паломничество сквозь трудную, но поучительную историю. Прогулка по его горам и долинам — это самая настоящая радость в благодарении Творцу. А конечная цель, Тарасов Ключ, — это приглашение найти тот самый ключ к пониманию всего. Найти источник чистой, живительной веры, что бьет из-под земли, из-под всей толщи истории, страданий и подвигов.
Так что приезжайте. Не для того, чтобы увидеть горы, а чтобы горы увидели вас. Не для того, чтобы найти ключ, а чтобы позволить ему найти вас. Дверь всегда открыта.