Сказание о золотой рыбке и рубле удваивающемся

Случилось то не так, чтобы давно, но и не совсем уж недавно. А жил-был в столице страны одной мужик-полковник. В общем, неплохо так жил. Звезд лишних на погоны не хватал, но и на карьеру особо не жаловался. Работал себе потихонечку да в выходные на рыбалку ходил. Уж больно любил у воды с удочкой посидеть, на поклёв поглядеть, червя на крючок насадить да карасей пару-тройку для котейки заловить.

Вот отправился мужик-полковник раз на рыбалку. Присел на место намоленное, каши в водицу покидал да червя закинул. Не успел и носом сопнуть да коньяку хлебнуть, как – тыц-тырыдыц! – заклевало. Тянет удочку мужик-полковник, потянет, а вытянуть… Ну, фактически может, но всё равно тяжеловато идёт.

«Неужто рыбацкий бог сподмог, послал щуку прыткую али сома подмостового, коим водолазов пугают?» – думает. Думает так и выводит, выводит рыбу на воду чистую.

Чу! Блеснуло что-то, по глазам, словно огнем, брызнуло! Вытащил мужик-полковник не сома и не щуку, вытащил рыбку. Да не простую, а золотую. Сама маленька, жёлто-аленька, а весит, что утюг чугунный старинный. Держит рыбак наш рыбу странную, на цвет её дивится, на плавники чистого злата чудится, а она возьми, да и заговори человечьим голосом.

– Отпусти меня, мужик-полковник! – молит. – Я тебе за это щедро заплачу!

– Не надо мне от тебя ничего, рыбина, – мужик-полковник ответствует. – Плыви себе с миром! Жрать тебя не свет, зубы только переломаешь все, а уж на золото я и сам себе заработаю.

Отпустил он рыбку не простую, а золотую, та лишь хвостом вильнула, но на прощанье пробулькала:

– За доброту такую сердечную, за честность да душу твою, не коррупционную, отблагодарю тебя вдоволь. Вот тебе рубль – денежка удваивающаяся. Носи его всегда с собой, и будет тебе Щастье с заглавной Щ.

Сказала так – и под воду ушла, как в лету канула. А мужик-полковник коньяку хлебнул, рубль с земли поднял и в карман положил.

С той поры фортить ему стало в деньгах немеряно. Зайдет, бывало, в магазин столичный, накупит всякой всячины на тыщ с пять, картой расплатиться, глядь – а ему уж на карте десять тыщ набежало. Пять – за покупку, а пять – сверх того.

Поначалу мужик-полковник деньги те, вновь прибывшие от удваивающегося рубля, на карте хранил. Но потом стал к сродственикам на счета перекидывать. Чай, карта не резиновая, а налоговая не слепая. А ну как прознает про богатствие такое внезапное? Всяко платить заставит, декларации подавать, налоги вычитать, вопросы каверзные задавать. А скажешь про золотую рыбку и подарок ея, так и вовсе пальцами у виска покрутят да в дурку с жёлтыми стенами отправят. Ибо все в курсе, что рыбы не говорят, в золотой чешуе не ходют, а рублей при них и вовсе никогда не видывали.

Попозжа и счета у сродственников кончилися. Пришлось мужику-полковнику деньги с карты сымать и в кубышке их хранить. Но и кубышка маловата оказалась. Рубль удваивающийся работал, как по заказу. Пытался было мужик-полковник от денежки странной избавиться, ан не тут-то было! Вроде и кинет рубль в реку, на следующий день кошель откроет – тута она, денежка рыбья.

Уж и закапывал удваивающийся рубль бедолага, и жёг, и подвешивал, и расстреливал. Всё едино – на утро деньга злокозненная снова в кошельке обреталася. Плюнул на то мужик-полковник да приобрел квартиру отдельную, для денег нарождающихся.

Но на квартирке лафа и закончилась. Прознали всё ж таки про везучего мужика-полковника органы правоохранительные да в один распрекрасный день повязали его под рученьки белые, а наличность из жилья камазом повывезли. Бают все 9 миллиардов целковеньких, да ещё с тридцаточку миллиардиков на счетах у сродственников. От ыть!

Стали мужика-полковника допрашивать, дескать, откуль богатствие такое огроменное? Вроде не заработал, не насосал, не брал, а вся квартира в купюрах новехоньких. Не порядочек!

Но молчал мужик-полковник, лишь улыбался изредка. Ну, впрямь вот, не рассказывать же про рыбу золотую и рубль ея – денежку удваивающуюся? Ведь только пальцами у виска покрутят да дурку с жёлтыми стенами отправят, потому как даже самый зеленый полицейский в курсе, что рыбы не говорят, в золотой чешуе не ходют, а рублей при них и вовсе никогда не видывали…