Сказания о пороках людских

Вокруг тишина, ни одной живой души. Никакого шума, никакого движения: ни шагов, ни голосов, ни даже жужжания насекомых. Лишь рассветное солнце тихо поднимается на свой новый круг. Еще не созревшие, молодые колосья овса, трепетно обдуваемые ветром, склоняют головы перед восходящим днем.

Выше, в тенистом пространстве между стволами старых берёз и тучных елей, где солнечные лучи еще не смогли проникнуть сквозь густую листву, прячутся птицы. Необычные птицы - ни воробьи, ни синицы, ни стрижи, летающие вблизь человеческих домов. Эти - другие. Пестрые, с глазами, слишком большими для их размеров, с блестящими, как старые монеты перьями. Они сидят, сжавшись в комочки. Их взгляды тёмные, глубокие, будто они знают, что происходит здесь, в этом месте, куда никто не должен был приходить. Будто видели они происхождение мира, видели, как зарождалась земля и реки, как падали звезды. Они боятся, боятся чего-то, о чем нельзя говорить. Чего-то древнего, что было здесь задолго до людей. Давно известного, но позабытого.

Зашелестела, зашумела трава, будто само поле решило заговорить, нарушить молчание. Разошлись колосья, показав спрятанное, обнажив гладкое, загорелое, покрытое бледными веснушками детское лицо. Мягкие пряди волос, цветом как свежевспаханная земля, облепили лоб ребенка, не давая ветру тревожить свой покой. Мальчик лежит посередине поля, на спине, как будто упал с неба, как будто его принесли сюда ветры. Его тело хрупкое, ноги длинные, разукрашенные свежими ссадинами, а тонкие руки положены вдоль тела, подмяв под собой такие же хрупкие и юные колосья овса.

Тишина нарушилась, один глаз медленно открылся. За ним второй. Он смотрит вверх. Небо огромное, бесконечное, усыпанное облаками, тонкими, длинными, изгибающимися, как змеи, как узоры, вырезанные на древних камнях. Облака движутся медленно, будто само время замедлилось, чтоб дать ему возможность увидеть все. Ребенок лежит, хлопая ресницами, аккуратно вдыхая холодный воздух. Он втягивает его через нос, будто знакомясь с возможностью дышать. Тонкие пальцы сжимают в ладонях овсяные ростки, так и не сумевшие вырасти и налиться золотом. Ребенок чувствует вкус земли, вкус травы, вкус солнца, лучи которого еще не достигли кожи.

Неуклюжее детское тело, собравшись с силами, оттолкнувшись от земли руками, посадило мальчика среди колосьев. Теперь и он стал одним из них. Такой же тонкий, юный, хрупкий. Волосы отпустили лоб, позволили ветру подхватить их и потянулись ближе к горизонту, то и дело влезая в испуганные глаза мальчика.

Он смотрит на горизонт. Туда, где солнце только начинает договариваться с землей. Мальчик не знает, кто он. Он не помнит имени, не знает, как здесь оказался и куда ему теперь идти.