Сказания о забытых жизнях

Тяжелый, приторный дух камфары и застоявшегося воздуха не мог перебить запах приближающейся смерти. Король умирал.

Его ложе, массивное, вырезанное из черного дуба, напоминало скорее погребальную ладью, чем постель. Вокруг, в мерцающем свете свечей, застыли сыновья. Крепкие мужчины, воины, чьи лица, привыкшие к суровым ветрам походов, сейчас были искажены скорбью. Они смотрели на тело отца — иссеченное шрамами, иссушенное годами, но все еще хранящее отпечаток былой мощи.

Это был человек, перекроивший карту мира. Объединитель земель, Сокрушитель орд, Король-Защитник. Двадцать лет его правления превратили разрозненные, грызущиеся между собой княжества в империю, о которую ломали зубы захватчики.

— Помнишь переправу у Серых Камней? — тихо произнес старший сын, глядя на исхудавшую руку отца, лежащую поверх одеяла. — Ему пробили плечо, но он продолжал держать строй. Если бы он тогда отступил, нас бы здесь не было.

— А осада Железного Пика? — отозвался средний. — Он стоял на стене три дня без сна. Люди падали от усталости, а он стоял. Он был самой крепостью.

Они говорили шепотом, перебирая его победы, словно четки. Каждая битва, каждый мирный договор, каждый мост, построенный по его приказу. Но в этом перечне величия зияла одна брешь.

Младший сын, нахмурившись, бросил взгляд на карту, висящую на стене.

— И все же... Тот город-государство. Белое пятно на юге. Единственное место, которое не преклонило колен. Отец ломал хребты империям, но эту горстку земель обошел стороной. В хрониках пишут, что он пытался, но отступил. Странно, что такой человек смирился с поражением.

Веки короля дрогнули. Глаза, выцветшие, затянутые мутной пеленой, открылись. В них все еще тлел уголь разума.

— Выйдите все, — прохрипел он. Голос, некогда гремевший над полями сражений, теперь напоминал шорох сухих листьев. — Оставьте только сыновей.

Придворные, лекари и слуги бесшумно растворились в полумраке коридоров. Тяжелые двери закрылись.

Король попытался приподняться, но силы оставили его. Он жестом подозвал детей ближе.

— Вы говорите о том, чего не знаете, — выдохнул он. — Вы видите карту, но не видите пропасти.

— Отец, мы лишь хотели понять... — начал старший.

— Слушайте, — перебил король. — Мое время истекает. Я должен передать вам этот груз, иначе вы погубите всё, что я построил. Тот город... Никогда. Слышите? Никогда не ведите туда войска.

Сыновья переглянулись. В их взглядах читалось недоумение.

— Но почему? — спросил младший. — Если верить записям интендантов, ты собирал армию для похода туда. Двадцать лет назад. Но потом... тишина. Ты заключил с ними мир, который кажется позором на фоне твоей славы.

— Это не мир, — король закашлялся, и этот звук эхом отразился от каменных сводов. — Это карантин. Это спасение. Город защищают не стены, не катапульты и не наемники. Там обитает нечто... Древнее. Ни один шпион не вернулся, чтобы рассказать правду. Но я знаю её.

Он перевел дыхание, собираясь с мыслями.

— Это существо... или сила... оно не убивает плоть. Оно играет со временем и разумом. Любой, кто подходит к этим стенам с намерением войны, попадает в ловушку. Мгновение растягивается в вечность. Ты проживаешь жизнь. Целую жизнь, сотканную из видений, страхов и желаний.

Сыновья молчали. Слова отца звучали как бред умирающего, но в его глазах был ледяной ужас, не свойственный безумцам.

— Армии, подходившие туда, не возвращались прежними, — продолжал король. — Люди менялись. Солдаты становились бунтарями, потому что в своих видениях они уже свергали тиранов. Верные генералы превращались в пустых истуканов, тоскующих по детям, которых у них никогда не было в реальности. Кто-то обретал мудрость, кто-то — безумие. Но армия переставала существовать. Она рассыпалась, как песок.

— Это магия? — недоверчиво спросил средний сын.

— Это проклятие, — отрезал король. — Я запрещаю вам приближаться к этому месту. Если вы поведете туда полки, вы вернетесь с толпой сломленных стариков в телах юношей. Вы потеряете верность, дисциплину и самих себя. Только ваша мать... — голос короля дрогнул, став мягче. — Только она смогла удержать меня. Тогда, в самом начале. Простая девушка на пороге дома у тракта. Я встретил её, когда мой разум уже трещал по швам, расколотый видениями. Она стала якорем. Она вытащила меня из бездны.

Он обвел взглядом сыновей, вглядываясь в каждое лицо, словно пытаясь разглядеть в них ту твердость, которой ему самому едва хватило, чтобы не сойти с ума.

— Посмотрите на моих советников, — прошептал он. — Генерал Торн, что построил наши северные крепости. Мой главный зодчий. Даже старый конюший. Они все были там. В той армии, которой больше нет. Мы вернулись, но каждый из нас оставил часть рассудка у тех стен. Мы прожили жизни, полные потерь и чужого колдовства, за одно мгновение. И мы поклялись молчать. Потому что, если бы мир узнал, что величайший король и его свита — лишь сборище сломленных безумцев, королевство бы рухнуло.

Король сжал руку старшего сына с неожиданной силой.

— Поклянитесь. Кровью и честью. Между нами и тем городом всегда будет мир. Вы никогда не ступите на ту землю.

Сыновья, оглушенные правдой, которая казалась им мрачной сказкой, опустились на колени.

— Клянемся, отец, — эхом отозвались они. — Этот закон будет незыблем.

Король выдохнул. Напряжение, державшее его тело последние двадцать лет, ушло. Он закрыл глаза. Шум в ушах — плач семьи, шепот молитв — начал отдаляться, становясь похожим на шум прибоя. Темнота мягко обняла его, стирая боль, стирая старость, стирая память...

Он моргнул.

Темноты не было. Был серый, пасмурный день и запах пыли, смешанный с запахом конского пота.

Он стоял посреди поля. В руках — поводья боевого коня, кожа которых еще не успела затереться от времени. Он посмотрел на свои руки — молодые, сильные, без единого старческого пятна. Шрам на предплечье, полученный при переправе, еще не зажил и ныл под доспехом.

Вокруг царил хаос. Тысячная армия, элита королевства, превратилась в сброд.

Строй рассыпался. Не было ни криков командиров, ни лязга стали. Тишина, нарушаемая лишь всхлипываниями и безумным смехом.

Рядом с ним на траву осел капитан гвардии. Взрослый, закаленный мужчина смотрел в пустоту стеклянными глазами ребенка, потерявшего мать.

— Мои виноградники... — бормотал он, срывая траву. — Они сгорели... Почему они сгорели? Я же только посадил их... тридцать лет назад...

Справа кто-то с воплем отбросил меч, словно тот был раскаленным углём, и побежал прочь, срывая с себя латы. Солдаты смотрели друг на друга не как братья по оружию, а как чужаки. В их глазах плескался ужас пережитых десятилетий, которые на самом деле длились секунды. Они помнили жен, которых не существовало, детей, которые не родились, и смерти, которых не было.

Молодой король огляделся. Его верная охрана жалась друг к другу, но в их взглядах на него читался страх и отчуждение. Он для них больше не был командиром. В их воспоминаниях он, возможно, был тираном, или мертвецом, или кем-то, кого они предали в той, другой жизни.

Этой армии больше не существовало.

Король молча вставил ногу в стремя. Никто не попытался его остановить. Никто даже не посмотрел в его сторону. Он был один среди тысячи людей.

Он развернул коня прочь от города, чьи белые шпили виднелись на горизонте, манящие и ужасающие. Он не помнил дороги назад. Карты в его голове перепутались с картами из видений. Реальность казалась хрупкой, как тонкий лёд.

Он ехал долго, пока солнце не начало клониться к закату. Дорога петляла меж холмов, незнакомая и пустая. К вечеру впереди показался небольшой, покосившийся дом у тракта. Из трубы шел дым, обещая тепло, которого так не хватало его ознобу.

Король спешился и, шатаясь от усталости, подошел к двери. Он постучал.

За дверью послышались легкие шаги. Скрипнули петли.

На пороге стояла девушка. Простая серая одежда, испачканные мукой руки, усталый взгляд.

Король замер. Сердце, казалось, пропустило удар.

Он знал каждую черточку её лица. Он видел, как она смеется, как она плачет, как седеют её волосы. В том безумном видении, подаренном городом, они прожили вместе жизнь. Она была его королевой, его опорой, единственной, кто держал его рассудок, когда мир рушился.

Девушка удивленно смотрела на странного воина, застывшего на её пороге.

— Вам помочь, милорд? — спросила она.

Король смотрел на свою будущую королеву, которая еще не знала его имени, и впервые за этот бесконечный день почувствовал, что вернулся домой.

— Да, — тихо ответил он. — Я, кажется, заблудился.