Сказка 10. Чепец рубинового цвета

...Мой папа очень хотел сына. Но мама родила меня.

Так бывает. И менестрели по трактирам, кабакам и тавернам складывают саги, про то, на сколько воинственными становятся дочери таких отцов.

А мой отец и правда стал воспитывать меня, как мальчика, обучая и натаскивая на ратное дело. Вместо кукол у меня были манекены, а вместо игр – занятия с мечом и тренировки тела. Ведь девочкам не свойственно драться и махать стальным дрыном. Мы с детства нежные и хрупкие создания, а сила наша в другом.

Однако отец добился своего и к младшему родовому возрасту, когда меня уже можно за глаза выдавать замуж, я уже обрела грубую деревянную кожу, плотные, налитые мышцы и приличную подвижность. Мой меч был легче и уже прочих, да и длиной уступал мальчишеским, но я все равно жила с ним, как с родным братом.

На самом деле, в этом нет ничего веселого или достойного. По крайней мере, я – не вижу в этом примера для хвастовства.

Мне хотелось петь и вышивать, играть с подружками в саду и разговаривать о мальчиках с соседних улиц, домов или земель, плясать под звуки флейты местного пастушка и рисовать домики для кукол. Это ведь так интересно и так замечательно!

Но вместо этого я осваивала бой на парных мечах, мече со щитом, двуручном мече, мече и кинжале. И все мои уговоры были тщетны. Отец и слушать ничего не хотел.

- Одна ты у меня! – говорил он. – Вот не станет меня, кто мать защитит? А или я старым стану, меч держать не смогу – что тогда? Меня на Ту сторону, тебя в наложницы, мать в невольницы?

В общем-то он был прав. Да и говорилось это, когда я уже прониклась духом сражений и побед над соседскими мальчишками.

Что и говорить, я упивалась превосходством над теми, кто был рожден для битв и сражений. Разве можно это опровергнуть?

А потом я и сама как-то привыкла и забыла, что девочка. Забыла, что у меня есть иные интересы, кроме рубки бревен в старых доспехах и кувыркание на шестах.

Вот только однажды отец взял да и помер. Вот так вот просто. Даже проще, чем я это сейчас сказала.

Из города приехал важный лекарь из Храма. Он осмотрел родича и вынес вердикт… внезапная гибель. Толи «нарост в венах» какой оторвался, толи мозг «клина словил». А может и то и это. Лекарь не стал особо уточнять. Понял, что мы не в ду-ду не понимаем и махнул рукой.

- Срок пришел, - говорит. – А поскольку Сумрачный Спутник, который души погибших к ВЕЧНОСти водит, знает, что мы особо умничать не станем, то и не заморачивается, чтобы человека жизни лишить. Это в дремучие времена, когда Древние любили допытываться, от чего человек умер, перед гибелью какое-то заболевание развивалось и в могилу сводило. Сего дня и цикла высшие силы просто забирают и точка.

Меня несколько бесило, когда в старинных книгах я находило это словосочетание – «и точка». Что это еще такое? Бесит! Но Древние это любили и ляпали где не попадя.

Ну а мы с мамой, с тех пор, стали вместе жить поживать, да с хлеба на воду перебиваться. Отца же не стало. С его уходом и мы стали никому не нужны. Держались за соседей, за любую работу брались. Полы там помыть, двор подмести, перестирать да просушить белье.

По моим военным навыкам я никому не нужна была. Так, если на спор подраться – это пожалуйста. Но всерьез брать меня на работу в охрану, да еще за деньги – это нет. Никто в меня не верил.

Конечно, некоторые из вас скажут: «ты же воительница!» Ну да, папа научил. Только это хорошо, когда дерешься с соседями и знакомыми. Те о родиче твоем знают и не станут убивать, калечить или издеваться. А вот чужие люди, видя, что я одна, могут запросто.

Это мне один недорыцарь рассказал в придорожном кабаке, куда я наниматься пришла. Он рассказал мне, что только за одну такую наглость, возомнившей о себе не весть что, девчонке любой здоровый увалень с радостью «надает мне по соплям». Прямо так и сказал!

Все дело в том, что победить в драке я могу и десятерых. Но по очереди. А если трое или четверо бросятся на меня разом, то я скорее всего буду убита, покалечена или изнасилована. А может покалечена и изнасилована. Хотя на просторах белого света есть и такие, кто может и убить, и изнасиловать после. Свет на чудеса горазд…

Приуныла я и розовый взгляд мой потух. Да и какой из меня воин? Из девчонки-то? Я за всю свою жизнь даже пискуна не смогла задавить. Что говорить о людях?

И вот я стала разнорабочей в нашем поселении. Фермерская обитель, где пасли мычал, да берчал с мерчалами нуждалась в «принеси-подаях».

У нас всем селом производили мяснину и шкуры. Для этого закупали у дельцов специально выделенных нолк. Затем растили их, пасли, кормили и забивали на шкуры, мяснину, кость и всякие мелочи.

Мяснину мы ели сами, а также солили, вялили и коптили. Потом продавали или заготавливали на холодные времена цикла.

Из шкур делали полотно для разных ремесел. Кожевники, ременщики, сумочники, сапожники, аммуницнинщики и прожие мастера скупали наши шкуры для своей работы.

Из кости у нас выделывали разные украшения для дома, иглы и спицы, а еще – пуговицы и крючки. Надо только было их особым образов выварить, высушить, прокалить и выделать.

Там еще оставалась шерсть и черепа, но это уже по отдельным заказам. С шерстью у нас не работали, а черепа всегда скупали разные культы, сообщества, да подозрительные гильдии. Мало ли на голову слабых по свету бродит?

Вот. Оттого у нас все ходили в одеждах из шкур, да мехов. Смотрелись мы богато и привлекательно. Вот только добывалось это через вонь, тяжесть работ и жуткую усталость. Кто работал со шкурами в большом количестве, меня понимает.

Ну и конечно же основная нагрузка ложилась на плечи разнорабочих. Таких, как я. И как девочке, мне было сложнее прочих. Ведь обычно такой работой занимались юноши. А мне просто нечего было есть, вот потому и.

Но все же мы с мамой работали, а потому на жизнь нам хватало. Почти. Только что б выжить. И мы мечтали жить лучше.

Потому-то мама и стала со временем заводить знакомства с мужчинами без семьи и увлечений, но с хорошей перспективой на будущее. Она была вполне себе ничего, на средний взгляд простого человека с расчетами на будущее. И потому искала замену папе, хотя бы в денежном смысле.

Все бы ничего, но такие мужчины не очень то любят вдовушек с детьми. И у мамы, как я потом узнала созрел расчет…

- Доча? – позвала она меня как-то утром. – У меня для тебя дело на сегодня. Ты же не работаешь до завтра?

- Ну да, у меня выходной, - отвечаю. – А что?

- Я тут с вечера от мельника муки принесла и всю ночь пекла пироги, - поделилась секретом родительница. – Позавтракай и отнеси корзинку с угощением нашей бабушке. А она нам тканей отвалит! Пошьем себе платьиц к осени!

- Чего это вдруг она отвалит? – не поверила я. – Да и живет она в другом селении у леса…

- Ну-ну-ну! – наигранно настроилась мама. – Понимаю, что ты не хочешь идти куда бы то ни было в свой безработный день. Но бабушка же...

Делать нечего. Надо было идти. Подхватила я корзинку и направилась было в дорогу. Однако мама меня остановила.

- Дай-ка я тебе небольшой гостинец подарю, - вдруг говорит родительница. – Я работала больше других и мне подарили вот такой чепец.

И она надела на меня кожаную шапку яркого цвета. Я внимательно ее осмотрела и пришла к выводу, что кто-то ее умышленно раскрасил.

- А почему она красная? – нахмурилась я. – Меня же в ней будет видно из далека! В такой и не спрячешься.

- Зачем тебе прятаться?

- Так а вдруг бандиты? Увидят и… пироги отберут, например!

- Не волнуйся, - сказала мама. – Все увидят, какая ты у меня красивая девочка!

Она принялась говорить что-то еще, но я услышала главное:

- Бабушка ждет тебя не дождется. А так увидит твой чепец издалека и будет рада, что ты уже приближаешься!

Конечно, я потом узнала, что маме надо было попросту освободить дом для ее частных свиданий и размышлений о дальнейшей жизни. А я была не особо нужна и хорошо бы меня спровадить из дому. Все же не маленькая и должна искать себя сама. И тут чепец алого цвета был как раз кстати.

Короче говоря, накинула я свое выходное платье и чепец, мамин подарок, да и пустилась в путь. Как я могла тогда знать, что он привлечет всех этих… Впрочем всему свое время.

Идти через наше село за его пределы было очень не долго, чуть больше времени ушло на дорожку до лесу, а вот когда я пошла вдоль него, то тут то мои приключения и начались. Но я тоже не вчера родилась, и к дороге подготовилась как следует. И раз папа учил меня при необходимости постоять за себя, то этим я точно должна была воспользоваться.

Красный чепец – это, конечно, здорово. Но еще лучше было одеть длинный плащ от дождя и кожаный наряд для долгой дороги. Он включал в себя курточку и штанишки, но я очень не люблю когда в дороге мне жарко или холодно. Потому вместо штанишек я одела свободную кожаную юбку и высокие сапожки.

Юбка удобно складывалась в полосы сверху вниз и потому не стояла колом, хоть и была жестковата. А вот сапожки я свернула чуть ниже колен, так как погода стояла прекрасная – было тепло и весело на душе от великолепного утреннего Светила над горизонтом.

Замерзнуть я точно не могла. А вот на случай жары могла теперь немного распахнуться.

Но лес опасен не дождями и жарой, как вам известно. Все мы помним о бандитах и зверях. По этому я взяла с собой кое-то из папиного оружия, которое мы с мамой еще не продали после его гибели.

Меч брать не стоило. Во-первых, как я буду выглядеть с ним в дороге? А во-вторых, мне – хрупкой девочке, все равно не справиться в бою на мечах с бандитом, который привык биться за свое выживание. Или со зверем, который с рождения полагается на клыки, когти и… что там еще у него есть?

Толи дело нож! А лучше пара. А еще лучше – парные кинжалы. Их легко спрятать и так же легко ударить ими исподтишка. И потому только их мне и стоило брать. Ведь они не тяжелы и достаточно для меня удобны.

Ощущение защищенности от наличия оружия придали моему настроению высоты. Приободренная вышла я до обеда и, весело перепрыгивая через кочки и ямки грунтовой дороги, отправилась в гости к бабушке с гостинцами в корзинке.

Признаться, по дороге меня все занимали мысли и рассуждения на их фоне, почему все дороги так или иначе пролегают у леса или частично чЕрез лес? Может ли это как-то быть связано с тем, что сельские фермеры ходят в лес за бревном? Или на сбор ягод, грибов, кореньев? А может тут какой дурной замысел?

Рассказывать о том, как я задорно добиралась, пока не встретила разбойников, я не стану. Просто это случилось. И не на банду я нарвалась, а на каких-то одиноких доходяг, мнящих себя счастливыми ловцами удачи и прочими баловнями судьбы.

Первый был немного странный. Он показался невысок, если сравнивать со средним человеком по селу. Но вот для меня был как раз. Он плохо то ли видел, то ли раскосость глаз не давала хорошо ощущать себя на дороге. Только его темные стекла на глазах говорили о плохом зрении. А может и вовсе должны были ослеплять, дабы разбойник полностью полагался на слух. А слышал он прекрасно!

Он без промедления напал на меня. Его ловкости и проворству можно было позавидовать. В его руках были какие-то колотушки и он умел ими пользоваться.

Я сразу вспомнила, чему учил меня отец. Колотушка, как и дубина, это оружие насильников и ловцов невольников. Ими не убивают, а оглушают. И после – заковывают в кандалы, пытают или насилуют. А бывает так, что и все вместе. Жертва то не убежит!

Признаться, мне было страшно. Я очень испугалась, что разбойник оглушит меня, занасилует до полусмерти, потом продаст в наложницы или съест. Да-да, встречались у нас и такие.

Но ужас придал мне отчаяния и какой-то неудержимой силы. Той самой, когда не ударишь, а расцарапаешь. И я билась кинжалами, как когтями. Не пыталась проткнуть или разрубить – только расцарапать. Это проще, чем тыкать и рубить. И вскоре мой противник покрылся множеством порезов.

Некоторое время мы кружились и ловко уходили от взаимных ударов, ловя друг друга на ошибках и неловкостях. А такие случались, ведь я была подвижна в силу своих женских врожденных навыков. Мой де противник был ловок от долгих тренировок. Мне так бы и не удалось его проткнуть, и потому я делала финты и обманки. Он всегда реагировал, пытаясь контратаковать. И преуспел бы, если только я так бы и рассчитывала поступить. Но я обманывала и уходила.

Со временем я стала уставать, но и мой противник тоже. Он стал более шумно дышать, а я – всячески старалась свое дыхание скрыть.

И вот наступил тот момент, когда я ловко ушла от удара, но, коснувшись земли, замерла. Так и осталась в немыслимой позе, когда мои ноги были широко расставлены в стороны, а левая рука – прижалась ладонью к грунту. Мне вдруг пришло в голову, что противник чувствует мои атаки, слышит взмах моих кинжалов, но… не видит их. И я перестала шуметь.

Разбойник тоже замер. Он решил услышать мои движения и определить меня по шорохам и прочим звукам, издаваемым при моих движениях. А я ждала его действий.

Все же он не был слеп. Просто хуже меня видел. И я решила это использовать. Потому, когда он приподнял свои затемненные стекла с переносицы, но нашел, видимо, мой силуэт.

И сразу же атаковал.

Вот только я видела его движения и нанесла ему контратаку, когда противник не мог быстро среагировать.

Один мой кинжал вонзился ему в руку, лишая возможности ей драться, а второй – в ногу, лишив его возможности убежать. Это позволило мне выбить пинками из его рук оружие и добить проходимца поднятым у дороги камнем.

Я ликовала!

По началу, конечно, хотелось броситься бежать без оглядки. Однако мое настроение улучшилось чувством победы, а прилив сил, который я испытала от этого возносил меня к небесам.

Противник был повержен и я собой гордилась. Еще больше я гордилась отцом, который научил меня драться.

Сидя у дороги возле бездыханного тела, которое я оттащила в сторону, я переводила дух, пока чувство куража не отпустило меня окончательно. Тогда же, восстановив силы, я двинулась дальше.

Вторым моим противником был большой и здоровый детина. Тот пустился было в разговоры. Предлагал мне жизнь и свободу в обмен на то, что я несу с собой. И интересовали его явно не пироги, которые были в моей корзинке.

Я внимательно выслушала его, осматривая телосложение и здоровенную дубину на плече. Разбойник был силен и полагался только на силу. Понимая, что я легко пойму его превосходство, он видимо хотел другого. Его неуклюжие попытки меня обмануть и заманить в ловушку были видны. Но по его мнению у меня не было выбора и я должна была сдаться на его милость.

А я не сдалась!

Обнажив кинжалы, я показала свои намерения драться.

- Что ж, - печально вздохнул он. – Будь по твоему.

Он явно решил, что придется меня убить, так как живой я решила не даваться, а с его силой спорить было глупо. А я и не спорила с его силой. Меня больше впечатлила его неуклюжесть.

Оставалось только не попасть под его удар. Одного бы хватило, что б я тут же испустила дух.

Однако я была в разы проворнее его и потому кружила вокруг, не поддаваясь на простые атаки. Противник же бил с расчетом. Только вот на словах и в мыслях все было просто. А вот на деле – он просто за мной не поспевал.

Этот словно знал, что, не смотря на его неуклюжесть, нужно просто подождать. Здоровяку не приходилось двигаться так же быстро, как мне, и потому он уставал в разы медленнее.

Я же - вскоре должна была выдохнуться и стать добычей разбойника. И если я хотела, - а я хотела! - выжить, то следовало что-то придумать.

Разгадка лежала на поверхности. Как только я сразу не догадалась?

Все было кончено. Мой противник был повержен! Но как же тяжело мне это далось…

Дальше я пошла не сразу. Довольно короткий путь – всего в пол дня, - оказался невероятно труден и богат на события. Уже двое разбойников я встретила на пути. Некоторые столько встречают за всю жизнь. Мне вот выпало за один поход к бабушке.

Но Светило пригревало и весело задорило мой взгляд, словно успокаивая и поднимая настроение. К счастью, неподалеку был ручей и я смогла умыться.

Ощутив свежесть от прохладной влаги на лице и руках, я ободрилась. Глубоко вздохнув, постаралась успокоиться и привести себя в порядок.

В конце концов ничего плохого не случилось. На меня напали, я отбилась. Все же хорошо? Уверена, что – да. Отчего же мне так не по себе.

И тут на дорогу передо мной вышел этот. Он был мрачновато притягателен и мило неприятен. Я поняла бы, что от него стоит ждать угрозы и даже опасности. Однако он не был вооружен и не проявлял желания что-либо со мной сделать.

- Хорошая погода, не правда ли? – начал он, чем не мало меня удивил.

Я поняла, что Этот пришел с той же стороны, что и я. Значит он шел за мной? Или вышел из леса и направился следом? А может он и вовсе путник из моей деревни?

Такого мужчину я видела впервые. Его внешность была необычной и даже выделяющейся. Но что могло помешать ему прибыть в мою деревню, передохнуть и следовать дальше?

- Кто вы? – решила уточнить я, так как совершенно не понимала, чего от него ждать и к чему готовиться.

- Меня зовут Серым, - ответил он.

Я удивилась и хотела попросить пояснений. Ведь одет он был, как простоватый или вовсе небогатый дворянин, а имя его было отнюдь не дворянское. Но мужчина меня опередил.

- Это за мои волосы, - сказал путник и приподнял шляпу.

Помимо темной челки, волосы на висках и сзади были седые. При этом мужчина совсем не казался великовозрастным.

- Врожденное, - пояснил он. – Я пытаюсь их подкрашивать, но не везде выходит. Обращаться постоянно в город к брадобреям и шевелюрным умелицам накладно. Да и не пристало мужчине на столько следить за своими волосами.

Я невольно улыбнулась. Возникшая в мыслях картина, как этот человек бегает по салонам мастеров причесок, навивала веселье.

- Вот-вот, - сказал он, словно угадывая мои мысли. – Так что я порой заглядываю в такие места и пытаюсь краситься. Но… мало помогает.

- А куда вы идете? – перебила его я, вспомнив, что мы вообще-то на лесной дороге.

- Следую в славный город Вонтам, - непринужденно ответил он. – А вы?

- В ближнее село, - сказала я. – У меня там бабушка. И…

- Наверное, приболела и вы несете ей гостинцы! – воскликнул Серый.

- Ну… - замялась я. – Не то чтобы приболела, но… гостинцы я несу. А что?

- Просто угадал, - так же непринужденно ответил путник. – Но почему вы избрали именно эту дорогу?

- Да как вам сказать, - призадумалась я. – Она показалась мне безопасной.

- А она безопасна? – удивился Серый.

- Честно говоря, не очень, - призналась я.

- Тогда почему бы вам не отправиться к вашей бабушке по другой дороге?

- А разве есть другая? – удивилась я.

- Всегда есть другая, - вздохнув ответил Серый. – Но почему-то не всегда выбирают именно ее. Мы ж все торопимся! И совсем не думаем о безопасности.

- Хорошо, - вынужденно согласилась я. – А вы бы не могли мне указать эту самую «другую»?

- Еще как могу.

И этот странноватый попутчик действительно указал мне дорогу, уходящую прочь от леса, но делающую большой крюк через поле. Он так же сказал, что хорошо утоптанная поверхность новой дороги и прекрасный день для путешествий быстро приведут меня к конечной цели. Мне это показалось справедливым. К тому же времени у меня было навалом и я решила, что так или иначе, но я попаду к бабушке до темноты. А там и переночевать можно будет, чтобы возвращаться обратно уже по утру.

Думая так, я шла и шла по дороге, указанной необычным путником. Мужчина оказался приятным в общении и полезным в качестве советчика.

Я и не знала об этой дороге ранее, но теперь, с каждым шагом, я все больше и больше проникалась симпатией к Серому. Ничего не требуя взамен, он предложил мне более спокойный и безопасный путь. И я шла под приветливыми лучами Светила, постепенно успокаиваясь. Все же два убийства за один день – это слишком много для юной девушки. Но, когда вокруг все спокойно, чувства тревоги и переживания сводятся постепенно в ничто.

Долго ли, коротко ли, но дорога закончилась и я подошла к деревне. Идти пришлось долго, но время в пути пролетело незаметно – мне же не пришлось больше сражаться за свою жизнь!

И вот наступил вечер.

Домик бабушки находился на краю деревни, но не на ближнем. И чтобы до него добраться, пришлось пройти через поселение едва ли не на половину.

Неподалеку находился постоялый двор с шумным трактиром и на проулке было слышно громкую музыку местных либо приезжих трубадуров. Мне было вовсе не страшно здесь, среди людей. И я даже улыбалась в ответ, когда подвыпившие местные попадались мне на пути, раскланиваясь и приветствуя. После столь неприятно опасной дороги это было довольно мило и приятно. Потому я окончательно успокоилась и приободрилась.

Домик бабушки был тих и безмятежен. В селе использовали светильники, но лишь в зажиточных домах. Бабушка же по старинке освещала свой вечер живым огнем, но не лучинами, а свечами – таково было новомодное веяние больших городов. Видимо оно добралось и до этих мест.

- А-а! Внучка, - своим хриплым, старушечьим голосом проговорила пожилая женщина. – Пришла навестить меня! Благо, благо.

Она сидела у окошка, возле стола, и, укрывшись теплым наплечным платком, что-то вязала. Ее лицо было скрыто домашней кружевной шапочкой, а тело укутано пледом.

- Доброго здоровья тебе, бабушка! – обрадовалась я.

Женщина улыбнулась и покивала. Конечно, я не ожидала, что она вскочит и бросится меня обнимать. Но все же я надеялась на более теплое проявление чувств.

- Ты, наверное, проголодалась в пути, - сказала бабушка. – У меня тут в печи каша в чугунке. Похозяйничай сама, а то у меня спина - сама понимаешь.

Я посмотрела на печку. Угли в ней еще светились красным, значит совсем недавно ее топили. А посреди полуприкрытого окошка плиты стоял горшок из черного металла, закрытый крышкой. Подойдя и приоткрыв ее, я смогла увидеть выше обозначенную кашу и даже ощутить дивный аромат свежеприготовленного сьестного.

- Ты подай на стол, - попросила бабушка. – Вместе поедим и ты мне асе расскажешь. Как мама, как живете, как дошла и что думаете делать в будущем? Мне все интересно.

Я обрадовалась такому интересу родича и с радостью принялась накрывать на стол. Пока расставляла тарелки и раскладывала ложки, пока доставала из печи чугунок, да ставила на угли отварник, я рассказывала бабушке о маме и о себе. И если она интересовалась тем, как мы живем-поживаем, то от меня она узнала практически все.

Когда же я села за стол, да налегла на позднюю трапезу, то лишь тогда заметила, что бабушка все еще продолжает вязать. Она никак не реагировала на мои старания и не отрывалась от своего занятия.

- Бабушка-бабушка, - решила спросить я, не отвлекаясь от поглощения каши, - а что ты такое там вяжешь?

- Да так, - ответила та. – Шарфик для тебя.

- Бабушка-бабушка, - не унималась я, - а для чего мне шарфик? Разве скоро зима?

- Что ты? – ответила та. – Хороший шарфик всегда не помешает. Да и зима всегда приходит неожиданно. Оглянуться не успеешь, как наступят холода.

«Ладно, - подумала тогда я. – Бабушки постоянно что-то вяжут. Почему бы и не шарфик, к примеру?»

Тут меня стал морить сон и я стала клевать носом, будто летун над свежей добычей. Бабушка заметила это и окликнула меня.

- Отправляйся отдыхать, - сказала она. – Полезай на печку и отдыхай. Будет тебе тепло и уютно. А я пока тебе песенку спою.

Я встала и отправилась отдыхать, куда мне было указано. Бабушка проследила за мной внимательно. А когда я легла поудобнее на лежанку на печи, вдруг красиво так запела.

Засыпай, на руках у меня засыпай…

За окном совсем стало темно. Свеча, что горела на столе так сильно освещала все вокруг, что глядя на нее мои глаза слипались сами собой. И засыпая, я почему-то подумала, что от ее света, я совсем не разглядела под кружевной шапочкой лица бабушки…

Проснулась я от того, что меня душил шарф. Он был тягучий и потому сильно обвил мое горло. Скинуть его или хотя бы просунуть под него пальцы не представлялось возможным.

Спросонья было не понятно до конца что происходит, но тот же порыв, что разбудил меня, также и побудил затаить дыхание и не сопротивляться удушью. В то же время левая рука моя скользнула пол платье и нащупала на тыльной стороне бедра рукоятку кинжала. Правой же я наугад схватилась за того, кто в темноте сжимал в своих руках шарф.

Признаться, я не знала и не понимала, что меня душит именно кто-то, а не что-то. Едва проснувшись, я вполне поверила бы, что меня душит и просто шары сам по себе. Почему нет?

Это потом уже очнувшееся от спячки сознание определит правильное решение и расставит все по местам. Но выброшенная вперед рука искала инстинктивно за что бы ухватиться. Да и просто чтобы отвлечь внимание нападавшего от действий моей левой.

Я ухватила кого-то за волосы и рванула на себя. Только теперь стало понятно, что меня душит человек.

В ответ мне послышался злобный рык. Я поняла, что это не бабушка. Более того – это был мужчина!

Во тьме блеснули злорадные глаза Серого.

Я бы ужаснулась, но мне было не до этого. На всякие охи и вздохи требовалось дыхание, а вот этого я была сейчас лишена.

Но как могли блеснуть глаза моего противника в полной темноте? Ответ я узнала тут же. За окном мимо дома шла подзагулявшая компания, видимо, только что покинувшая трактир.

На мгновение мой противник отвлекся, явно опасаясь, что ему могут помешать. А я тут же выхватила кинжал и ударила слева в его правый бок тончим лезвием своего оружия.

Серый взвыл. Но скорее это было от неожиданности и резкой боли. Однако удар не нанес ему критического урона, так как я тут же поняла, что мой душитель защищен кожаным корсетом. Броня так себе, но именно от таких подлых ударов, какой нанесла сейчас я, он и защищал.

- Девочка-девочка, - неумело подражая моему голосу спросил Серый, - откуда у тебя кинжал?

- Оттуда! – что было сил выдавила я, сквозь удушающий узел шарфа, обвитого вокруг моего горла.

Поддавшись на уловку, я лишилась того последнего воздуха, что был в моей груди. Слишком поздно я это поняла. Надо было молчать!

Все еще сжимая в руке клинок, я плпыталась вынуть его из раны моего противника и вонзить его снова. Первое у меня получилось, но вот второе…

Серый схватил мою руку с оружием и отстранил от себя. Он явно не хотел, что б я колола его тело! Только для этого ему пришлось задействовать свою правую руку и давление шарфа на мою шею ослабло.

В тот же миг я рванулась что было сил, намереваясь сбросить Серого с себя, самой сесть на него сверху и уже двумя руками схватиться за кинжал, чтобы колоть моего противника. Но куда там! Все что получилось у меня – это чуть больше ослабить шарф на моей шее.

Не смотря на неудачу я глубоко втянула воздух. Моя грудь соскучившись по дыханию набрала столько, сколько смогла. Я насладилась вдохом – таким прекрасным и желанном. До чего же хорошо дышать!

Серый выкрутил мою руку с кинжалом и заставил меня через боль бросить оружие. После этого он схватил меня за горло двумя руками и начал душить. Только я уже успела выкрикнуть так громко, на сколько хватило сил:

- Помогииииитееееее!!!

- Девочка-девочка, - злорадно проговорил Серый, - зачем ты облегчаешь мне работу? Ты только что снова лишилась своего последнего дыхания. А больше – я тебе уже не дам.

Его глаза снова блеснули в темноте. В них было столько коварства и силы, столько чувства преобладания. Я несколько раз дернулась, пытаясь высвободиться. Мои руки уже обшарили одежду и не нашли ничего из оружия – противник явно успел меня разоружить. А тот кинжал, который я спрятала на тыльной стороне бедра валялся где-то далеко, отброшенный моим убийцей.

Я схватила за запястья Серого и пыталась сорвать его руки с моей шеи, но что я могла против сильного мужчины? Каждый силен в чем-то своем. И, как любая другая женщина, я была сильна не в этом. Это сражение происходило на его поле и тут мой противник полностью владел обстановкой. Мне оставалось только сдаться и подчиниться судьбе.

И все же я боролась! Я рвалась. Я затаила дыхание и пыталась не дышать. Я пыталась вырваться и вдохнуть, чтобы не поддаваться удушью.

Но… все мои попытки ни к чему не привели. Я только быстрее выбилась из сил и еще больше захотелось дышать. А возможности такой не было.

Постепенно я ослабла, в глазах померкла даже окружающая тьма, все поплыло, а я – вдруг перестала хотеть вдохнуть и просто провалилась в небытие. Мои руки упал в стороны и я забылась.

Сознание явилось неожиданно. Не знаю, чего я хотела или ожидала увидеть, но явно не то, что было вокруг.

Было светло. Несколько явно не знакомых парней смотрели на меня с интересом. От них тянуло хмельным, но в глазах была ясность.

- Очнулась! – сказал один с показным облегчением.

- Ну слава богу! – сказал второй. – Я даже протрезвел.

- И я, - сказал еще один.

- Да все мы по ходу, - сказал следующий.

- Как себя чувствуешь, красавица? – спросил приятный мужской голос совсем рядом, но со стороны откуда его не могла видеть.

- Хорошо, - попыталась сказать я и закашлялась.

- Вот и славно, - сказал кто-то. – А мы тут гуляем, значит, песни поем. Вдруг слышим – крик. Да совсем рядом, в темном доме. Решили войти, узнать что тут.

- А двери закрыты! – сказал первый парень.

- Это не проблема для нас, - сказал второй. – Выбили!

- Да-да, - подтвердил первый. – Заваливаемся внутрь, а тут никого. Зажгли свечи, смотрим – на печке кто-то.

- А там – ты, - сказал третий.

- Да что там ты – там этот! – вставил свое четвертый. – Седой.

- Мы его давненько тут ищем, - сказал приятный голос сзади, которого я не могла видеть. – Он в этом селе по-тихому людей травит и душит.

- Мы думали тебя насилуют! – сказал первый и парни заржали.

Я ощупала горло, оно болело. Дышать было немного тяжело, но зато как приятно.

- Кто вы, ребята? – только и спросила я.

- Так мы охотники! – сказал четвертый.

- Ты в безопасности, - сказал приятный голос. – Можешь больше ничего не бояться.

Я весело рассмеялась. Эта страшная ночь наконец закончилась.

Но началась ночь веселая!

Ребята ворвались в дом, нашли меня и Серого. Схватить его и освободить меня оказалось для них простым делом. Но если бы они не проходили рядом, если бы я не крикнула «Помогите!», если бы не… Случилось бы страшное.

Разбойника Седого они хотели пленить, но тот оказал сопротивление и его пришлось убить в драке. Потом охотники привели меря в чувство.

Когда же я пришла в себя и окончательно успокоилась, я спросила их – нет ли тут моей бабушки, ведь это ее дом. Они спохватились и обследовали все вокруг.

Бабушка оказалась связанной и глубоко спящей в подполе. Седой чудом не успел ее убить – вовремя пришла я.

Бабушку разбудили и привели в чувство. Она была так рада тому, что я пришла к ней в гости. Мы пообнимались, поплакали и постоянно благодарили наших спасителей.

Парни смущенно мялись в сторонке и все порывались уйти. Мол, дело сделано и им пора восвояси. Но бабушка настояла на том, что должна их отблагодарить и собрала на стол.

Охотники весь остаток ночи сидели с нами, пили и ели, да рассказывали о своих приключениях. Они оказались веселыми ребятами и интересными рассказчиками.

Мне стало известно, что сюда они приехали после пяти лет обучения в Школе Мечей. Их Ректор дал им задание – разобраться, отчего в местном селе пропадают люди по ночам. Ребята приехали и обнаружили в подвале одного из домов выводок пискунов. Решили, что дело в этом и перебили всех. Потом пошли гулять в ближайший трактир, коий был лишь на постоялом дворе. Там и узнали, что дело не в пискунах и стоит искать человека или целую банду.

Некоторое время они искали, даже устраивали засады, но все было тщетно. Правда и люди пропадать перестали. А потом – они напали на след, так как один из жертв сумел вырваться и рассказал о неком Седом, что нападает и убивает людей на дороге.

В этом самом Седом местные опознали незнакомца, что прибыл в село перед тем, как стали пропадать люди. А еще раньше – в село приезжал барон, который настойчиво предлагал старосте перейти всем поселением под его руку. Мол, будет защищать и оберегать взамен на повинность и выплаты. Но ему отказали.

Охотники поняли, что Седой – это попросту наемник, подрядившийся извести село в наказание за несогласием с предложением барона. Вот только очень толковый и противостоять ему надо с умом.

Охотники принялись с еще большей осторожностью и вниманием ловить мерзавца. Но тот не только оказывался ловчее, но и поражал своим коварством. Теперь он наводил ужас на всю округу, убивая так, словно люди умирали сами или по какому-то колдовству.

Теперь-то ясно что он опаивал своих жертв и душил. То, чем он погружал в сон, не было ядом и после гибели очередного человека нельзя было определить наличие отравы в крови или желудке. А удушить можно и осторожно, чтобы никто не определил способ убийства. Что Седой и делал.

Видимо разбойник понял, что его обложили и на время скрылся из села, переждать. В селе его удерживал не завершенный заказ. Уйти насовсем он не мог.

- Одно не ясно, - сказал охотник с приятным голосом, - почему Седой напал на тебя? Ты же не отсюда.

Вопрос был обращен ко мне. Но я не знала. Только рассказала им, как мама отправила меня к бабушке с гостинцами и как я добиралась до этого села.

- Зато я догадываюсь, - сказала бабушка. – Теперь мне все ясно. Вот же злая тварь! Ну как можно быть такой сволочью!

И она рассказала о том, чего не знала даже я. И от ее рассказа у меня кровь застыла в жилах.

Сын моей бабушки, которая некогда была женой старосты села, отправился в дружину местного лода. Юноша был смел и отважен, а потому очень быстро сделал карьеру военного, став десятником, а потом и сотником. К тому времени началась между лодами междоусобная война и молодой мужчина попал на поле боя.

Но и там сын моей бабушки преуспел. Он был ранен, но все же привел свою сотню к победе и даже подхватил знамя лода, когда упал последний знаменосец в дружине. Его-то он и водрузил над замком противника.

На радостях и по традиции ратного дела лод подарил дворянский титул герою. Вот только это была лишь первая ступень и молодому дворянину не полагались ни земля, ни герб, ни штандарт. Но это дело времени. И сын моей бабушки продолжил службу.

Он даже нашел красавицу в замке лода и женился на ней. От их союза родилась я.

А потом началось что-то непонятное. В завоеванном замке требовались верные лоду люди и мой отец был направлен туда на поселение и управление гарнизоном. Со временем моя мать заболела и слегла, а потом и вовсе ушла на Ту сторону. Я была мала и не помню этого. Зато помню в качестве матери другую женщину, на которой мой отец женился во второй раз.

Ходили слухи, что эта женщина была родственницей бывшего хозяина захваченного замка и ее союз с моим отцом давал ей единственный путь наверх, в Свет. Вот только сердце у нее не было чистым, и многие отзывались о ней не приветливо.

- Не удивлюсь, - сказала бабушка, - что это она извела твоего отца. Не зря же она всячески препятствовала моему общению с сыном и внучкой. Ведь, когда наш лод умер от старости, то наследники принялись делить его владения и лучшего времени избавиться от твоего отца просто и быть не могло. Наверное, все дело было в мести. Да и лод мог умереть не просто так. Кто знает?

Я слушала едва ли не с открытым ртом. Услышанное было просто ужасно! Но то ли еще было впереди.

- После гибели твоего отца, - продолжила бабушка, - я наводила справки о том, как это случилось. Я даже нанимала людей, кто бы мог в этом разобраться. Но твой дед умер и старостой стал другой мужчина. А я больше не имела возможностей что-либо сделать. Только и того, что я узнала, мне хватило для выводов. Твоя… мачеха… она выждала какое-то время после гибели мужа и решила избавиться и от тебя. Теперь она вдова дворянина, а это все же статус! Не то, что «родственница проигравшего войну лода». Только кто возьмет вдову с дитем? Куда выгоднее, когда бЕз детей. Вот и…

- Бабушка! – воскликнула я. – Уж не хочешь ли ты сказать, что я должна была погибнуть по воле матери?!

- Мачехи, - поправила бабушка. – Твоя мама погибла очень давно.

- Мачехи… - растерянно повторила я, не зная, что сказать еще.

- Не удивлюсь, - сказала бабушка, - если тебя нарочно отправили ко мне, заставив надеть этот чепец. Он весьма приметный и убийцы не ошиблись бы, встретив тебя в лесу. Но мачеха учла и то, что отец успел обучить тебя и что убить будет не просто. А встретив в лесу, твой «Серый» направил тебя ко мне по длинному пути, а сам же – отправился по короткому. И пока ты шла ко мне, он успел найти меня и связать. Но все де ты пришла быстрее, чем он ожидал, и это спасло мне жизнь.

- Бабушка, - спросила я в конце, - а почему она не убила меня дома? Это же куда проще…

- Я очень настойчиво упрашивала ее отдать тебя мне, - ответила та. – Это бы освободило ее, позволив выйти замуж куда проще, и даже иметь больший выбор среди женихов. Но тогда бы мачеха лишилась наследства мужа. Ведь ближайший родственник не она, а ты – его родная дочь. Таков наш имперский закон о Наследии. Потому она решила тебя убить. Причем так, чтобы это было ненамеренно. Мало ли бандитов бродит по лесу. А уж погибнуть в моем селе… так и вовсе отличная идея. Седой свое дело знает, однако.

- Не так уж и знает! – воскликнул один из охотников. – Ваша внучка переиграла его и сумела позвать на помощь. Он явно это не рассчитывал!

Мы все посмеялись. Это было хорошо и приятно, понимая, что все это уже позади.

Охотников бабушка разместила у себя в доме. А на утро они уехали, предоставив тело Седого старосте деревни. После того, как мой отец отличился в бою и лод подарил селу независимость, только он являлся самым главным на нашей земле.

А я осталась жить с бабушкой. Она показала мне могилу матери. Я поплакала и помогла ухаживать за местом погребения.

Староста сообщил нам, что охотники прибыли в город и сообщили властям о замысле моей мачехи. Ту арестовали и придали суду. Больше я о ней не слышала.

А потом прибыли в село царские распорядители и сообщили о том, что деньги, титул и некоторые личные вещи моего отца теперь принадлежат мне. В миг я стала довольно богатой и выгодной невестой.

Многие ребята приходили ко мне свататься. Только я не хотела оставлять бабушку одну и отвергала их предложения. Та была против такого и всячески уверяла меня заняться своей жизнью и своим будущим. И со временем я с ней согласилась. Только никто из жегихов мне не нравился. И я ждала того самого.

А как-то раз в наше село явился один из тех охотников, что спасли жизни мне и бабушке. Он рассказал, что закончил Школу Мечей и отправился в странствие. Некоторое время побродив по свету, он заглянул и в наши края. А раз так, то почему бы не навестить меня?

Он был хорошим человеком и я бы связала свою судьбу с ним. Но только он пришел не просто так. Оказалось, что в наших краях появились хрипуны и его наняли избавить местное подлесье от этой напасти.

Охотник раскланялся рано утром, пообещав вернуться к вечеру, и отправился на охоту. Вот только не вернулся он и вечером, и ночь, и даже утром. Когда же прошло несколько дней, мы с бабушкой поняли очевидное – охотник погиб.

Спустя какое-то время к нам пожаловали двое мужчин в темных балахонах, кто стал расспрашивать старосту об охотнике и тот направил их к нам. Эти двое пришли в наш дом и сообщили, что «амулет погас», а это значит, что мой возлюбленный ушел на Ту сторону. Теперь они пришли, чтобы забрать то, что от него осталось и похоронить, как полагается. Нужно только уточнить куда именно он направился и что об этом известно нам.

Конечно мы все рассказали. Я плакала и просила позволить мне присутствовать на погребении. Двое же сказали, что это не возможно и только посвященные могут присутствовать. У всех свои тайны. И я твердо решила стать охотницей, отправившись с ними на обучение в Школу Мечей.