Сказка о братской клятве

Слушайте, слушайте, да услышьте! Приходи, народ честной, приходи на ряды торговые! Полно вам на печи сидеть, да горе-печаль разводить, в день базарный на людей поглядите, да себя покажите любимого. Завсегда хорошо, коль добрые люди вместе собираются. А как сошлись-собрались, чтоб почем зря не тужить, расскажу вам сказку одну, что в лесах заволжских у вольных людей слыхал. Вышло так, что с обозом купеческим ехали, как вдруг из лесу атаман местный вышел людно-оружно в гости звать, мы и не отказались, больно жизнь дорога была. Запросил тот атаман сорок пудов золота, слыханно ли! Купцы-то наторговали на грош с копейкою, да двугривенный дьяку царскому уплатили, да не абы за что, а за то, чтоб «тракт купеческий от лихого люда охранить». То не я сказал, а сборщик подати, сердце чугунное да голова казенная. Уж опечалились купцы, что раскошеливаться придется, а у меня-то в мошне давно как вошь на аркане удавленница, вот и пришлось наскоро думу думать. А чтоб думалось легче, стал я атаману разбойничьему сказки сказывать. Одну, другую, а за другой и третью, и так полюбились ему мои речи, что под конец он в благодарность купцов напоил, накормил, да отпустил без выкупа, а мне напоследок и свою сказку сказал.

Дело-то в тех краях в стародавние времена было, когда росли в лесах вековые дубы, воды в реках журчали чистые, а поля колосились тучной рожью. Не было на тех землях ни царя, ни дорог, ни сановных чиновников, а жил лишь народ простой, землепашенный. Нелегка была жизнь, да не кручинились люди, потому как ходили по земле многомудрые волхвы-кудесники, да, кому надобно, ворожили. Брали они за ремесло свое немного, ели того меньше, а хмельного вина и вовсе не пили – не велено было. Жили они в лесах, учились друг у друга, да простым людям помогать ходили, кому скотину хворую подлечить, кому девицу приворожить, а кому и сглаз с порчей снять. Роженицам они помогали от бремени разрешаться, стариков древних в последний путь провожали, а детишек малых учили своим премудростям, да не всех, но самых смышленых. Как вырастет дитя то, так в ученики волхву попроситься может, чтоб самому потом колдовство наводить. Да только не всех к себе брали старики, ибо ворожба – дело тонкое, тут и набедокурить недалеко, а хлопот после не оберешься, лучше перебдеть.

Каждый год на день Купала сходились все те колдуны, кудесники да мудрецы прочие в тайное лесное место на сборище. Сорок дней, да сорок ночей они пили вдоволь, кушали всласть, да меж собой состязание вели, кто в волхвовании всех больше преуспел, да учеников себе набирали из тех, кто помоложе придет. Великая честь – ворожеем быть, немногим дано то. Вот и пришли как-то два молодца, да одинаковы с лица, глаза горят, да красив наряд. Один был Елисей, а другой – Енисей, братья названные. В детстве юном спас один другого, уж не сказать кто кого от медведя-шатуна, отпугнул рогатиной, с тех пор и побратались. Друг за друга горой были, вот и на дело трудное вместе пошли. Кто братьями назовет друг друга, до поклянется в том особенно, после навеки связаны. Нет уз крепче такого братства. А волхвы, даром что мудрецы, испытать их от скуки захотели. Слыхали они, что нерушима братская клятва, вот и порешили ее чародеянием своим извести, все для научного знания. Вот и верховный волхв Ведохлеб скумекал, как из ситуации той себе выгоду извлечь.

- Одного, - говорят, - возьмем ремесло колдовское постигать, а второго – нет, некогда нам, больно дел много, да и стары уже, не успеем.

- Как же так? Шли мы долго, сапоги в пыль истоптали, нечто обратно идти?

- Зачем? Пусть один остается, достойный, а второй к черту катится. Решайтесь, а то и одного не пустим.

Задумались братья. Никак обратно с пустыми руками не прийти, да еще и одному, всей деревне на посмешище. Согласились они, а верховный волхв Ведохлеб, что ученика принять согласился, тайком от них взял камень с земли матушки, да словом колдовским заговаривать стал:

- Ты теперь, камень, - не камень, но их братская клятва и дружба вечная, как она держится, так и ты будешь. Тут камень и дал трещинку легкую, как согласились братья названные перед волхвами экзамен держать.

Стали отроков они пытать-допытывать:

- А скажи, Елисей, на что взглянешь – заплачешь, а краше его на свете нет?

- Солнышко, старче.

- А ты, Енисей, дивись – середи двора стоит копна: спереди вилы, сзади метла. Это что за чудище такое?

- Так корова-буренушка, батюшка.

- И то верно! А теперь оба ответ держите -два отца и два сына поймали трех зайцев, но каждому досталось по одному животному. Спрашивается, как это могло случиться?

Как могло? Пес его разберет, зайца этого, а волхвы наседают, торопят, да каждому в ухо приговаривают:

- Ежели ты первым к ответу придешь, с нами за одним столом жить станешь, да тайны мирские постигнешь. На что тебе тот дурень? Он и гроша не стоит с тобой в сравнении.

Смотрит Ведохлеб на камень, а тот трескаться стал, да крошиться, прежде крепкий, да цельный. Радостно ворожею.

- То был дед, сын его, да внук, - говорит Елисей.

- Верно сказываешь, - Ведохлеб ответствовал, - жаль, братец твой названный скумекать не смог. Может, он и не брат тебе? Брататься ли ведуну с дурнем? – а сам все на камень заговоренный глядит.

А Енисею так сказывал:

- Чую, брат твой обманул тебя, ворожбой воспользовался, чтобы тебя опередить, да дураком перед нами выставить. Больно хочет он твое место ученическое по праву занять, ты ему и не нужен. Подумай, брат ли он тебе после такого?

Вода, как известно, и камень сточит. Стали Елисей с Енисеем друг на друга поперву искоса глядеть, после – волком скалиться, ну а под конец чуть до драки не дошло! Трещит камень волшебный, дрожит весь, да еще держится. И решил тогда Ведохлеб им последнее испытание устроить, да дружбу их навек расколоть:

- За семью холмами течет издревле Великая Река без имени. Кто ее переплывет первый, тот и в ученики мне пойдет. Буду тебя на том берегу ждать.

Изготовились молодцы, поплыли темными водами. А река-то недаром Великой прозывалась, холодны и коварны ее течения в ту пору. Они и ладью с лодчонкой запросто на дно отправят, и пешего, и конного, что уж о мальчишках двух говорить, да еще и озлобленных друг на друга? Ведохлеб, знай себе на берегу сидит, да глядит, как от камня его волшебного куски отпадают. Скоро и не останется вовсе, и все скажут, что он, только он, Великий и Мудрый Ведохлеб смог клятву братскую собственным ведовством порушить, навеки его запомнят! А учеников ему и даром было не надо – еще чего, делиться своим знанием с каким-то простаком. Дудки! Да, один из них приплывет на берег, да только недолго жить отмерено тем, кто братскую клятву нарушает – так уж устроено, помрет, да и ляд с ним. А Ведохлебу – почет и слава за сильнейшее ведовство. Жаль, невдомек плывущим об обмане гнусном. Зло человеческое подчас добром притворяется, да мудростью, а копнешь – гнилью да корыстью за версту несет, как от ямы навозной.

А Енисей все течения коварные обогнул, косяки рыб обплыл, да к берегу стал приближаться, камень в руке колдуна ажно затрясся. Как ступит на берег первый – так рассыпется клятва, и не будет пути назад. Вот уж подплывает отрок к берегу, оглянулся в последний раз на брата поглядеть, да и увидал, как он тонет. Был Елисей смышлен не по годам, да слаб в деле ратном, да мускульном. Он и ручеек-то переплыл бы с трудом, куда до Великой Реки? Так и погрузился в воду. Ведохлеб со своего утеса все глядел, да вдруг понял, что не по плану все пошло, да поздно было.

Как могучий ветер кидается на паруса ладей, так и Енисей на помощь брату ринулся, вмиг все ссоры с обидами позабылись, да и мечта об волхвовании тоже, лишь бы родного человека от погибели лютой уберечь, так уж клятва работает. Вмиг Ведохлебов камень заново сросся, крепче, да больше прежнего, трещин с выщерблинами как ни бывало, так скоро, что всю ладонь чернокнижника объял – не выкинешь! А сам булыжник горяч, как чувство то, когда ближнему твоему худо, тяжел, как ярмо предателя, мерзок стал, как душа подлеца. Закричал Ведохлеб, заметался, да не тут-то было. Вышли на утес к нему волхвы прочие, да говорят:

- Ты, негодяй, и не собирался себе ученика брать, а хотел на деле худом, да подлом себе славу снискать вечную? Погубить возжелал тех, кто тебе в пояс поклониться был готов? Так ступай, Ведохлеб, туда, куда тех, кто слабее, отправить желал. Ты недостоин быть с нами! – и ткнул его волхв Древогрыз посохом прямо в грудь, так и упал Ведохлеб в темные воды. Попытался он выплыть на свет божий, да с таким камнем на руке, куда там! Нет прощения такому, так и сгинул утопленником. Не больно по нему и скорбели – был он человеком черным и подлым, ради корысти волхвовал, а не потому, что свет нести жаждал.

А братьям волхвы сказали:

- Возьмем вас обоих, как и обещано, да не как учеников, но как равных, ибо ваша клятва оказалась сильнее всего нашего черного волховства. Нет равных вам в той силе.

Сказывают, до сих пор старец Елисей по тем лесам ходит, да народу простому помогает, последний он остался. Брат его тоже мудрецом был, да попроще. Только ту безымянную реку в честь подвига нравственного с тех пор его именем, Енисеем-батюшкой зовут! И человек, и зверь лесной из той реки пьет, и нет воды в округе целебнее, истину говорю! Одолели названные братья соблазн черный, защитились от ведовства злого, вот и помнят их до сих пор люди, добрым словом поминают, да детям малым сказывают, как в прежние времена быль делалась! Так мне атаман сказывал, а человек он честный, без сомнений – как бы еще пленников без выкупа на волю по просьбе моей пустил? Так и живем, братцы, так и живем.