Сказка о добром волшебнике

Приходи, народ добрый, сказку-присказку слушать, да на ус мотать себе! Сто земель обошел, в ста городах ночевал, да в сотне трактиров с кабачками слушал, что люди тамошние сказывают. Ох, и небылицы порой слыхивал! Слышал как-то, будто бы есть страна Астралия, что за семью морями лежит, и что-де в той Астралии чудо на чуде живет да небылицею погоняет. Будто бы есть у них чудо-птицы, что в рост человеческий растут, летать не умеют, а бегут лихо, побыстрее доброго коня! Будто бы астральцы эти их в сани тройками запрягают, да так и ездят, ветра быстрее! Брешут все! Как же птахе божьей, да в небесах не летать? На что же ей тогда крылья? Впрочем, сам еще погляжу, что за диковинка там – вдруг правду в кабачке том сказывали, а я не поверил зазря. Всегда сказывал – прежде самому поглядеть надобно, а уже после суд чинить.

А сказку-то нашу вот как услыхал, самому-де не верится. Сидел себе раз в трактире, каши пресной наворачивал, что на три гроша последних приобрел да рожей кислой постояльцев отпугивал. Не задался день тогда, чего сказать. Вдруг оборачиваюсь – Батюшки Светы! – ангел с небеси будто явился, девушка красоты неземной, да голосом нежна. Оказалось, дочь трактирщика здешнего, что отцу в делах помогает. «Эка невидаль!» – скажете, не редкость то, а я отвечу, что глаза у нее снега белее были, как жемчуга словно. Так и глядел я на нее, оторваться не в силах. Уж не лекарь я, но даже мне ясно, не видела она света белого никогда, как и я таких бельм ужасных. Видеть-то она не видела, но слышала все, да будто бы душу мою, истерзанную, своей собственной почуяла. Села рядом ко мне, руку бархатную, мне на плечо положила, да и говорила:

- Не печалься, милый сказочник, будет и на твоей улице праздник.

Откуда узнала только? Не ведомо того, да и не видал ее прежде. Быть может, слыхала обо мне, али сказку мою слушала, всякое бывает. А она, словно лисица, круг меня обернулась, достала лютню, да и запела ангельским голосом. Слушал я ее, слушал, да будто бы во сне прекрасном, так чаровал ее голос, так дрожал он, как не передать мне пером. А пела она о далеких землях, где в прошлые времена случилась однажды сказка.

В некоторой земле, где жили достойные и трудолюбивые люди, однажды появился Волшебник. Кто-то говорил, что пришел он с востока, по большой путеводной звезде, что каждую ночь является заблудшим путникам, а иные спорили, мол Волшебник спустился с северных гор на большой черепахе, что может выпить целое озеро. Третьи же говорили, что Волшебник был здесь всегда, но его просто никто не видел. Как бы то ни было, он построил себе хижину и стал жить на новой земле. Он был добрым волшебником и очень могучим, а сила его со временем только росла. Он помогал и богатым, и бедным, летом ворожил урожаи на полях, а зимой отводил губительные вьюги, что прежде уносили жизни многих крестьян. На праздник весны он колдовал в небе разноцветные чудеса, а сам облетал земли на золотом драконе, которого после превращал в тысячу бабочек на радость всем. Детям он делал изумительные и живые игрушки, старикам лечил суставы и кашель, плачущих утешал, сомневающихся наставлял, вразумлял неразумных, а сам никогда ничего не просил взамен. Люди могли прийти к нему в любое время, и он редко отказывал в помощи. Жить на земле стало легче, и молва о добром Волшебнике постепенно разнеслась по всей округе.

Случилось в те лета жить в окрестных болотах и одной ведьме. Она была настолько же стара, сколь и уродлива, и даже старожилы тех земель не могли вспомнить, когда же она поселилась там. Она была скрюченной, как старый дуб, кривой, горбатой, озлобленной на весь белый свет одинокой старухой, и люди ее не любили, но не за некрасивую внешность, а за ее черную душу. Она тоже умела ворожить и накладывать чары, только всегда требовала непомерно огромную плату даже у бедняков, отказывая им в помощи даже в самую трудную минуту. Вся ворожба ее была черной, злобной, искореженной, как и она сама – деревья после ее чар росли темными и кривыми, рожь была невыносимо горькой, дожди, вызванные ей, отравляли почву, а игрушки, которые она делала детям, могли заставить плакать даже видавших виды полководцев. Говорили, что была она сильной колдуньей во времена молодости, да только ослабела к старости и озлобилась. Но, до тех пор, пока не пришел добрый Волшебник, она была единственным источником волшебства для жителей, и те, боясь ее и перешептываясь, ходили на поклон к старухе и умоляли ее о помощи. Когда Волшебник впервые отказался от платы, многие ему не поверили – так сильно привыкли они к жадной ведьме, которая обирала их. И теперь, когда Волшебник стал даром помогать жителям, старая ведьма осталась не у дел. Она попробовала послать ручную змею, чтобы та укусила Волшебника, но он помог змее вылечить ее хвост, и та в благодарность осталась у него ловить мышей. Ведьма попробовала наслать на его хижину страшную грозу, которая губила все живое на своем пути – Волшебник же после дождя показывал детям радугу, даже крыша у него не покосилась. И тогда старуха решилась в открытую бросить ему вызов. Она во всеуслышанье заявила:

- Этот ваш волшебник – обманщик и шарлатан! Он говорит, что творит чары задаром, а сам втихаря высасывает вашу жизнь, портит ваши колодцы, губит скот и смущает умы детей! Я никогда так не делала! А ты, «волшебник», выходи со мной на поединок, коль не трус, докажи, что способен меня одолеть! Победишь – уйду с позором, поклонясь тебе, а проиграешь – вон с моей земли!

Люди шептались, обсуждая слова ведьмы. Ей не поверили, но некоторые из жителей насторожились – а вдруг он и вправду злодей, этот Волшебник? Вдруг обманывает? Сам же чародей не обращал на шепотки внимания, но вызов принял. И вот, в назначенный день на базарной площади собралась огромная толпа. Все от мала до велика пришли посмотреть, как добрый Волшебник будет состязаться со старой ведьмой. Он прилетел на своем золотом драконе, которого тут же убрал в карман. Маленькой девочке, что подбежала к нему поздороваться, он наколдовал большое спелое яблоко. Ведьма, как и положено, прилетела в большой ступе с метлой. От нее веяло холодом и страхом – старуха уже понимала, что не сможет одолеть соперника, но отступать было поздно. Он был искуснее, моложе, прилежнее, а главное – его волшебство было в гармонии с миром, когда ее чары были чужды ему.

Герольды застучали в барабан, и человек в шляпе объявил первое испытание – состязание в радости. Ведьма наколдовала большого кабана в шутовском наряде и заставила его танцевать кадриль. Кабан отчаянно визжал и хрюкал в такт музыке, и некоторые жители смеялись – но большинство из селян пожалели животное, и смотрели на него с испугом. Добрый Волшебник щелкнул пальцами, и из скалы неподалеку забил чудесный родник с хрустально чистой водой. Взяв большой камень, он будто бы из глины, вылепил из него чашу, налил в нее воды и подал девушке рядом. Все были в восторге от нового источника, который не иссякал и не загрязнялся.

- Как зовут тебя, красавица?

- София…

- Знай, что ты первая испила целебной воды, что защитит тебя от любой хвори и порчи!

Следующим было состязание в целительстве. Ведьме и Волшебнику привели двух братьев-лесорубов, которые третьего дня попали под упавшее дерево, и каждый из них лишился ноги. Состязающимся нужно было вылечить их травму.

Ведьма взяла ветвь черного дуба, заговорила ее черным заклятием, поворожила над ней и приставила к ноге, та и приросла мигом. Не впервой ей такое делать, хотя и брала она за ту работу многие сундуки серебра. Ничего, сегодня можно. Пусть на такую ногу уже не надеть ботинка, не выйти ей в поход, то пустяк! Пусть лесоруб ковыляет отсюда вон и радуется, что ему помогли. Каково же было ее удивление, когда увидела она второго брата с ногой из глины, неотличимой от настоящей. Злилась ведьма, понимала – сочтены ее дни здесь. Состязание по варке чая она тоже проиграла – сдалась Волшебнику еще на середине, поняла, что нет ей смысла бороться. Не победить его в честной борьбе. Его волшебство сильнее, крепче, уверненнее.

Но был у нее один способ, прибегнуть к которому она не решалась. Даже по ее черным мерилам это заклятие было перебором, но выбора у старухи не оставалось. Не отдавать же ему победу! Чары эти она узнала от своей бабки, тоже ведьмы, когда была еще совсем девочкой. «И гляди мне», - говорила бабушка, - «заклятие каменного сердца ужасно! Применяй его только к злейшему из врагов, потому как цена за него непомерна, и многим поколениям придется ее платить». Но ведьма поняла, что Волшебника вполне можно считать таковым. Потому-то она, уже после примирительного застолья с Волшебником, когда люди стали расходиться, вдруг повернулась к нему и злобно зашептала:

- «Пусть навеки окаменеет твое сердце, Волшебник!»

Тот на секунду замер, широко раскрытыми глазами глядя на старуху. Она уже понадеялась, что сейчас чародей упадет замертво или замерзнет, но ничего не произошло, и она, согласно ее же уговору, уехала из болот в тот же вечер. Ей было досадна горечь поражения, но в глубине души она ликовала – она наложила самое страшное проклятие на самого могущественного волшебника в мире!

Что же это за проклятие? Неужели оно убивает на месте или делает человеку больно? О нет, все гораздо, гораздо хуже. Человек, чье живое и теплое сердце превращается в холодный булыжник, действительно чувствует боль, но иного толка. Все хорошее ему видится дурным, все светлое – отвратительным и мерзким, доброта становится слабостью, а мнение об окружающих становится презрительным и ненавистным. Человек становится тенью самого себя, теряет близких, приносит множество боли и горя окружающим – ведь снаружи не виден камень внутри. А потом, такой человек умирает. Умирает один, всеми забытый и нелюбимый за свою черствую натуру. Вот что такое каменное сердце.

Волшебник в первые дни пытался бороться с этим. Беда в том, что он не занимался черной магией, и не умел от нее защищаться. Сначала он просто гордился своей победой, потом стал высокомерным, впервые попросил оплату своего труда, а после стал ее требовать, в размере, который превышал даже цены старой ведьмы! Он стал подозрительным, нетерпеливым, жадным, а главное – презирал жителей за их слабость, за их трудолюбие, за их доброту друг к другу, которой сам же их когда-то и научил. Он припомнил им все косые взгляды в его сторону – и обычно после таких припоминаний от человека в лучшем случае оставалась горстка пепла, ведь силы своей Волшебник не утратил. Он выстроил себе башню на обрыве, закрылся в ней и никогда больше не выходил. Золотой дракон, что прежде катал его по облакам стал черным уродливым трехголовым змеем, который питался сырым мясом и сидел на толстой цепи возле башни. Чудеса прекратились, и для жителей настали суровые времена – никто больше им не помогал, ведь ведьма тоже уехала, а после перемен Волшебника погода тоже испортилась, и над землей нависла угроза голода. Жители с трудом разыскали ведьму где-то в лесу, попросив ее о помощи. Она и сама уже не была рада своему решению, но помочь, вопреки обычаю согласилась. Увидев селение, пришедшее в упадок с уходом волшебника, она пришла от содеянного в ужас. Она думала, что вошебник просто разругается с жителями и уйдет, чтобы она могла вернуться, а он метал проклятия на землю, одно другого страшнее. Но даже без них жизнь людей повисла на волоске. С плачем призналась она в своем преступлении, и жители уже хотели было снова побить ее и выгнать, но вовремя одумались и попросили ведьму снять заклятие взамен на прощение. Она бы была и рада – да только позабыла она, как это делать. Чтобы не оказаться битой, она вышла к башне Волшебника и попыталась позвать его поговорить, попыталась извиниться за содеянное…

Трехглавый змей даже стал жевать ее, а просто проглотил старуху целиком. В ужасе побежали люди назад. Как гром, раздавался голос Волшебника сзади:

- Оставьте меня в покое! Неужели вам больше нечем заняться, лодыри! Вы отвратительны в своей слабости! Дайте мне спокойно умереть на этой ненавистной земле и катитесь все к черту!

Волшебник ведь понимал, что сердце его скоро окаменеет насовсем, и он умрет. Понимал – но не мог и не хотел ничего с этим делать, ведь твердо был уверен в омерзительности всего мира.

Жители собрались на площади, как тогда, в злополучный день соревнований. Одни хотели уходить на новые места, а другие, преимущественно старики, предлагали надеяться на милость волшебника. Разгорелся спор. И тут раздался в толпе тоненький голос девочки:

- А давайте мы расколдуем Волшебника?

- Расколдуем? Ты видела, что он сделал со старой ведьмой! Хочешь повторить ее судьбу?

- Ведьма не умела расколдовывать, хотя я видела, что она очень этого хотела. Если никто не пойдет, пойду я. Волшебник столько раз помогал нам, когда мы были в беде, столько раз был добр к нам, а меня напоил из каменного кубка целебной водой…

- Точно! Целебная вода!

-Да! Да!

- Если мы дадим ему выпить воды из его источника, он вмиг исцелится! Ведь этот источник – его последнее доброе деяние. В нем есть вся его сила.

Жители нашли каменный кубок и наполнили его до краев. Источник уже был иссякающим, и на последней капле струя воды навеки исчезла в камне.

- Неси его осторожно, в твоих руках – вся наша надежда, и вся надежда Волшебника, - сказали люди Софии. Сказали, и ушли восвояси, оставив ее однуперед башней.

Девушка сделала шаг вперед, и треглавый змей с ненавистью воззрился на нее всеми шестью глазами.

- Когда-то ты был золотым драконом и катал детей по небу, на твоей спине слышался веселый смех, а сам ты был ручным и ластился. Чем же ты стал?

Змей зарычал и стал подползать ближе.

- Тебе не обязательно быть таким. Тебе не обязательно приносить боль, чтобы казаться сильным. Когда ты был золотым драконом, никто, слышишь, никто не сомневался в твоей силе. А сейчас? Ты съел беззащитную старушку! Кто ты после такого? Да, она виновата в произошедшем, но она пришла извиниться! Ты мог не прощать ее, имел полное право, но твоя жажда мести сожжет тебя изнутри. Тебе ведь не стало легче.

Змей попятился.

- Отпусти ее. Даже таким, какой ты сейчас, я помню тебя золотым драконом. Для меня ты всегда им будешь. Даже сейчас, когда ты черный и страшный, внутри ты золотой. Гляди – и девушка отломила угольную чешуйку. Рука ее дрожала, но дракон ее не тронул – ведь под черным слоем он действительно был золотым.

София прошла в ворота башни и очутилась в коридоре. Дверь за ней затворилась, и девушка оказалась в комнате с зеркалом. Ничего другого вокруг не было, и она уже просто хотела его обойти, как вдруг ее же собственное отражение заговорило с ней:

- Зачем ты идешь к Волшебнику? Он не будет тебе рад.

- Ему больно, и я должна помочь ему так же, как он помогал нам.

- Ну и поделом. Он сам во всем виноват. Не вмешивайся в его судьбу. Никто никому ничего не должен. Он бы и пальцем для тебя не пошевелил.

- У него каменеет сердце! Пусти!

- Он взрослый человек и имеет право думать так, как хочет, и ты не можешь с этим ничего поделать. Ты должна уважать его выбор.

- Волшебник не выбирал быть таким. Его околдовали.

- Но он позволил себя околдовать, значит виноват во всем сам. Он должен нести ответственность.

- Но так нельзя!

- Кто сказал? Все нормы иллюзорны.

- Это же будет нечестно.

- Мир нечестен, и не тебе его менять.

София уже поняла, что делать дальше.

- Да, мир нечестен. Нечестно, что ведьма его околдовала, нечестно, что он озлобился на нас, и нечестно что он умирает. Но я не обязана быть нечестной, - с этими словами девушка взяла с пола коврик и накрыла им зеркало.

- Эй! Эй! Нечестно! – протестовало злое отражение.

- Мир нечестен, как и твои попытки меня остановить.

Винтовые ступеньки дались девушке нелегко. С каждым шагом голова ее кружилась, а силы покидали тело.

-Выыыылей вооооду, - скрипели ступеньки.

- Уходииииии, - шумел ветер.

- Ты бесполезна ему, - сказало что-то бесформенное в колбе в коридоре.

Волшебник сидел в кресле, когда девушка с чашей вошла в комнату. Он сгорбился и постарел, глаза его впали, волосы отрасли, а кожа стала бледной. Так и сидел он бледной тенью самого себя.

- И зачем же ты пришла?

-Будто бы не ты говорил со мной из зеркала и из дракона?

- Я. Но ты не вняла мне. Уходи отсюда прочь. Я умираю, и хочу провести свои последние часы не слушая ваше нытье. Вы не нужны мне, понятно? Мне важны только мои ощущения, как и тебе должны быть только твои. Пошла вон.

- Ты не обязан умирать. Выпей этой воды и все вернется на свои круги.

- Воды? Из моего источника, который вы испортили и изгадили? Не надо было вам его дарить. Вы совсем не умеете ценить то, что у вас есть.

- Это не ты. Твое сердце вот-вот станет камнем…

- Я знаю это. По правде сказать, я очень этого жду. Не хочу мучаться совестью, когда сожгу всех вас вместе с вашими домами.

- Но ты же умрешь потом!

- Да. И обо мне даже никто не вспомнит. Ни один человек не важен, даже я. Этот мир омерзителен мне, и я хочу его покинуть.

- Один глоток. Ведь ты по-настоящему великий волшебник, ты творишь чудеса! Позволь же мне напоследок увидеть чудо твоей животворящей воды.

- Хорошо. Я выпью глоток твоей воды, ты пойдешь вон из моей башни, а если я тебя еще раз увижу, то испепелю на месте. Уговор?

- Уговор.

Софии было тяжело видеть, кем стал этот прежде могучий и добрый человек. Если бы не черты лица, она ни за что бы не поверила, что добрый Волшебник, который показывал ей фокусы прошлым летом, стал таким. Но нужно было действовать. Даже одного глотка бы хватило, чтобы сердце перестало каменеть – после этого волшебник бы сам все допил.

Волшебник взял в руки кубок.

- Знаешь, я ведь настолько всемогущ, что могу даровать тебе любую милость. Хоть ты и ничтожна передо мной, хоть ты всего лишь человек, я проявлю милость. Дарую тебе тысячу лет жизни! Радуйся, пользуйся! Ты же так хотела жить, вот и жди своей смерти на этом проклятом куске камня. А мне не мешай, - с этими словами он демонстративно вылил содержимое кубка на пол, после бросил каменную чашу и ударом каблука сломал ее на семь частей.

- Вон отсюда, ничтожество.

Вода была единственной возможностью исцелить его. Больше воды не было. Сейчас он умрет, но перед смертью исполнит свои угрозы. Нет, нет, нет!

- Я сказал…, - Волшебник не закончил фразу. Силы оставили его, и он рухнул наземь, не успев ничего сказать. Сердце его окаменело быстрее, чем он думал, и теперь он без сил лежал на полу, доживая последние мгновения жизни. Глаза его не выражали ничего, кроме презрения. Он добился цели, он умер.

София прижала его к груди. Сердце ее билось быстро-быстро, а из глаз потекли горькие слезы. Волшебник был совсем холодным, черствым, а ее теплые слезинки капали ему на лицо. Капали, капали, падали тяжелыми жемчугами, и с каждой ее слезинкой что-то будто оттаивало внутри чародея. Он снова стал теплым, а сердце его забилось. София знала – она его не отпустит. Никогда. Глаза уже стали белеть от рыдания, но она не останавливалась, ведь знала – каждая ее слезинка поможет Волшебнику выкарабкаться.

Он вывел ее под руку из башни через три дня. Обессиленный, помятый, но живой и теплый Добрый Волшебник вел ослепшую от слез девушку, то и дело, припадая к ее плечу. У проходивших людей он просил прощения за все свои ужасные дела. На площади он при всех встал на колени перед ней и поклонился Софии до земли. Люди не знали, что случилось в башне, но видели – их добрый Волшебник вернулся. Но чародей не стал снова оставаться в городе. С трудом он расколдовал своего дракона, и вместе с Софией улетел высоко в горы, далеко ото всех людей. Больше волшебства у него не получалось, но вместе с ней они прожили множество лет, не зная ни горя, ни несчастия.

Я слушал, слушал эту дивную песню, и сам не заметил, как уснул. Проснувшись, первым делом пошел я к трактирщику, поблагодарить за чудесный ужин и прекрасную сказку его дочери. Какого же было мое диво, когда сказал трактирщик, что сроду дочерей не имел, ни слепых, ни зрячих – три сына есть, да только в городе сейчас на заработках.

- А кто же тогда был со мной? – вопросил я его.

- А бес тебя ведает, сидел один угрюмый, а потом упал с лавки.

Вот такая сказка вышла со мной. Кто была та прекрасная дева – не ведаю, но догадываюсь. Душа ее была светла, глаза белыми, а лютня очаровала мое перо. Так слушайте же сказки, друзья мои, сказка завсегда правду скажет, что было прежде и будет. Так и живем.