Сказка о казнить нельзя...

Узорчатые панели тронного зала были украшены затейливыми геометрическими мотивами, переплетающимися ветвями деревьев и фантастическими животными. Изящные колонны поддерживали высокий куполообразный потолок, расцвеченный яркими фресками, повествующими о древних преданиях и героических деяниях княжеских и царских родов.

Пол зала застилали богатые восточные ковры, сотканные вручную, переливающиеся красками при свете множества свечей, расставленных в позолоченных канделябрах. Центральное место занимал массивный деревянный трон, вырезанный из цельного ствола векового дуба. Резные ножки заканчивались лапами львов, охраняющих покой гаранта власти. Сам престол был обит алым бархатом, вышитым золотыми нитями, сверкавшими в мерцающем свете. По бокам трона висели знамена с гербовыми знаками княжества, выполненные золотошвейным мастерством. Перед престолом находился небольшой помост, на котором лежало богатое оружие: булатные сабли, чеканные щиты и шлемы, сияющие серебром и эмалью. Напротив трона, ближе ко входу, стояли высокие скамьи, куда садились бояре и приближённые царского двора, ожидая начала заседания.

На троне восседал царь-батюшка-ампиратор, а перед ним стоял, согнувшись в поклоне боярин, глава приказа тайных дел.

- Дошло тут до меня, - задумчиво молвил царь-батюшка-ампиратор, - что среди бояр моих есть мздоимцы и лихоимцы, а также стяжатели и хапуги. Так ли это? А то у меня руки прям чешутся кого-нибудь казнить.

- Не вели царь-батюшка-ампиратор казнить, вели слово молить, - закивал боярин, — это как посмотреть.

- Как посмотреть можно на мздоимца? Тут смотри не смотри, а все одно к одному выходит, - пожал плечами гарант справедливости.

- А вот боярина Тимофея свет Никулича взять бы хотя бы.

— Это енто который за медицину отвечает?

- Его.

- Ну?

- Скажут берёт? Берёт, истинно говорю берёт, но для чего берёт? С кого берёт? Для нашего же блага, чтоб все у нас в больницах было, и УЗИ, и МРТ, и другие всякие аппараты разные. А с кого берёт?

- С кого? - сразу заинтересовался царь-батюшка-ампиратор, аж на троне зарезал.

- Так с иностранцев берёт, с их самых, с тех, что желают нам эту технику в три дорого продавать. Оно и правильно, если они с нас денег хотят за эти аппараты, то и с них за торговлю тут взять не мешало бы.

- А почему не в казну деньги за торговлю идут?

- В казну мы тоже собираем, а Тимофей Никулич поверх этого с них взыскивает.

- И они готовы и мне и ему платить? - удивился гарант законности.

- Согласны, ещё как, моржа то позволяет.

- Ну раз так, то пусть жалуется, коль казне не в убыль.

- Что ты царь-батюшка-ампиратор, не в убыль, а людишки в больницы те ходят и вас добрым словом поминают.

- Люди говоришь добрым словом поминают? Тогда точно пусть балуется, - дозволительно махнул рукой.

- Не будем казнить твое светлое благородное царское величество?

- Не будем, как казнить коль люди добрым словом поминают. Кто еще замечен?

- Ростислав Пантелеймоныч, отмечали недруги.

- Енто воевода мой что ли? - удивился в какой раз царь-батюшка-ампиратор.

- Так точно ваше светлое, благородное, царское величество.

- А он чего лихоимствует?

- Так злые языки говорят ворует деньги, которые ты на войско выделяешь.

- Как так ворует? - начал свирепеть гарант безопасности.

- Ой царь-батюшка-ампиратор, так это злые языки, ты же сам на параде войско видел, одето с иголочки, выбрито, поглажено, проутюжено, песком посыпано, все чин-чинарем.

- Видал, енто правда, даже танки новые видел, очень на фанерные похожи правда...

— Это чтоб враг так тоже думал, - вставил боярин, - и не напрягаясь по этому поводу.

- А тогда да, тогда правильно, - кивнул царь-батюшка-ампиратор.

- К тому же все войско за тебя горой, любит тебя несусветно.

- Не. ну если войско любит, то это хорошо.

- И этого казнить не будем?

- Как его казнить, коль войско за ним стоит? Кто еще?

- Ростислав Федотыч.

- Енто который за преступниками глядит?

- Он самый.

- И что говорят? - заинтересовался гарант права.

- Да злые языки выдумывают, что он с заключённых деньги берёт и за это их домой отпускает.

- От как? - глаза царя-батюшки-ампиратора полезли на лоб. — Это что ж он такое творит хапуга.

- Не серчай так твое светлое, благородное, царское величество, он это не за деньги делает, а по велению сердца.

- Енто как?

- Ну посуди царь-батюшка-ампиратор, где человеку лучше в тюрьме или дома?

- Дома конечно же.

- Так разве можно перевоспитаться там, где плохо?

- Вряд ли.

— Вот он их и отпускает, чисто для исправления, без всякой мзды, из чистого сострадания, а люди злые, говорят за деньги. А самое главное, зеки отпущенные, тебя пуще жизни любят.

- Что ж получается и этого казнить нельзя?

- Видимо и его не стоит.

- А еще кто замечен?

- Моисей Рабинович.

— Это который нефтью торгует и в долг нам безвозмездно даёт и на охоту с нами ездит? - спросил, пристально смотря гарант обязанностей.

- Вы еще на его племяннице женаты, - уточнил воевода.

- Не, этого точно казнить нельзя.

- Тогда вычеркиваем из списка.

- Ты мне лучше сразу скажи, - попросил царь-батюшка-ампиратор, - кого можно казнить?

Воевода долго рылся в бумагах, потом вытащил помятый лист.

- Во, Ваську Тамбовского.

- А енто что за фрукт? - опешил гарант свобод.

— Это учитель из сельской школы.

- И что этот мздоимец совершил? - поинтересовался царь-батюшка-ампиратор.

- Ему на тетрадки выделили пять рублей, а он не только тетрадки купил, но и ручки на эти деньги.

- А енто плохо?

- Не целевое расходование средств.

- Так убытка то нет.

- А ты задумайся царь-батюшка-ампиратор, коли так все поступать будут то, как жить будем?

- Как?

— Вот ты, например, животом на пиру маялся, и не смог съесть все, так тебе в следующий раз пир приготовят не как обычно, а на ту сумму, на которую в прошлый раз наел, чтоб на оставшееся ручки детям в школу купить, хотя в этот раз ты уже здоров и аппетит на охоте нагулял.

- Не позволю! - Стукнул в гневе царь-батюшка-ампиратор кулаком по подлокотнику. - Казнить лихоимца и хапугу! Отрубить голову! Такого нельзя помиловать!