Сказка о лесе, который не вписался в тарифы

В одном районе, на краю города, стоял Лес. Не заповедник, не памятник природы, а просто Лес. Берёзы, липы, клёны, под ногами — трава, над головой — птицы. Люди из соседних домов ходили там гулять. Бабушка Галя поливала из чайника молодую ёлочку. Дед Пётр вешал на дубок скворечник. Всё было тихо, обычно и бесплатно. А молодым некогда было, им на работу надо.

Но однажды в Лес пришла Большая Рыжая Машина с зубами. Она умела говорить только «др-др-др-др-р-р» и кушать землю вместе с корнями. За ней шли Люди в Касках. У них были бумаги с печатями, где значилось, что под Лесом лежит Старая Труба, а она, выходит, важнее, чем то, что растёт сверху.

Люди из домов встревожились. Они позвонили Защитникам Природы. Тем самым, что по телевизору сидят на вершинах секвой, обнимают пальмы и одним взглядом останавливают бульдозеры. А что они творили, когда прорубали новую улицу через парк Горького, это ж... как "Бразилия и много-много диких обезьян", на каждой ветке по Защитнику! Как таким не довериться.

Защитники приехали на ярком микроавтобусе с наклейкой "Зелёный Щит" (Green Shit). Они были не похожи на лесных духов — в фирменных ветровках, с планшетами и очень деловыми лицами.

— Ну-с, показывайте ваш объект, — сказал Главный Защитник.

Ему показали Лес. Он прошёл по тропинке, ткнул стилусом в берёзу, в дуб, в куст орешника. На его планшете что-то мерцало.

— Хм, — сказал он. — Не вижу инфоповода.

— Какого повода? — не поняли люди. — Тут же лес рубят!

— Конфликта нет, — объяснил Защитник. — Нет сторон. Есть заказчик работы и… население. Это не конфликт, это процесс. Нам интересны конфликты. Желательно с участием значимых фигурантов.

— Каких ещё фигурантов? — всплеснула руками баба Галя. — Вот мой ёж, он тут живёт! Фигурант?

— Жаль, но ёж не является публичной персоной, — вежливо ответил Защитник. — У вас тут, извините, не лес, а зелёная зона неопределённого статуса. Символический капитал стремится к нулю.

Тут заговорили сами деревья. Негромко шелестя, как умеют.

— Мы очищаем воздух, — прошелестела Липа.

— Мы даём тень, — пробормотал Дуб.

— У меня тут целое семейство синичек! — скрипнула Берёза.

Защитник достал из папки лист. Это был прайс-лист, хотя он назывался «Матрица оценки экологической ценности».

— Видите, — сказал он, водя пальцем по графам. — «Очистка воздуха» — базовая опция, не тарифицируется. «Место обитания фауны» — требует наличия краснокнижного вида. У вас есть краснокнижный дятел?

— Обычный есть, — сдулись деревья.

— Не катит. «Историко-мемориальная ценность» — с деревом связано какое-либо событие? Посадка царём? Дуэль поэта?

— Дуб посадил мой дед, — сказал кто-то из людей.

— Неофициально. Не считается. — Защитник посмотрел на них с лёгкой жалостью. — Ребята, вы вообще не вписываетесь в парадигму. Ну вот смотрите: чтобы мы подняли шум, нужен хоть один из пунктов.

Пункты гласили:

А) Борьба с крупным корпоративным рейдером.

Б) Явная политическая подоплёка.

В) Медийная фигура в числе защитников.

Г) Бюджет на кампанию.

— У вас что-нибудь есть?

У людей были только старые табуретки, чтоб сидеть у подъезда, и чувство, что их дурят.

— А если мы соберём деньги? — робко спросили они.

— Сумма?

Назвали сумму.

— Это даже на тариф «Липа локальная» не тянет, — покачал головой Защитник. — Там, знаете, какой апгрейд идёт? Палатка эко-лагеря, два журналиста районных, один пост в блоге с геолокацией… А вам нужен минимум «Дуб стратегический». С привлечением блогеров, внезапным визитом депутата и живой трансляцией. Это совсем другие деньги.

Большая Рыжая Машина тем временем заглотила ещё пару кустов. Люди в Касках деловито пилили берёзу.

— Ну хоть что-нибудь! — взмолились люди.

Защитники посовещались.

— Ладно, — сказал Главный. — Из гуманных соображений. Мы можем внести вас в отчёт как «утраченный зелёный массив». Красиво звучит. И проведём заочный мониторинг. Это бесплатно.

И они уехали. На прощание сказали: «Борьба продолжается!» — и имели в виду, видимо, борьбу где-то в другом месте, более телегеничном.

А в Лесу остались только старики. Они вышли и встали перед Машиной. Без плакатов, без слоганов.

Просто встали.

— Уходите, — сказали они. — Нехорошо это.

И тогда, будто по клику старой мышки, из ниоткуда появились Серые Люди в Погонах. Они не спрашивали про экологию. Они спросили про несанкционированный митинг. И про паспорта. И про то, кто здесь главный по несанкционированной грусти.

Пока старики показывали паспорта, Машина и Люди в Касках сделали своё дело.

Через месяц Защитники Природы прислали отчёт. На глянцевой бумаге. Там были графики, диаграммы и вывод: «Локальное сообщество проявило пассивную озабоченность, что, однако, не привело к консолидации вокруг значимого экологического символа».

К отчёту прилагалась фотография: улыбающиеся Защитники на фоне огромного, могучего, спасённого ими где-то далеко Дуба.

На месте Леса осталась Большая Канава. В ней теперь лежала ржавая Труба, которую так и не вытащили до конца. По весне в канаве собиралась вода. В ней, как в кривом зеркале, отражалось небо. Иногда прилетала синичка, та самая, и пила из этой лужи. Бесплатно. Лягушки не завелись, они тоже пошли в зелёные и бесплатно где попало не заводились.

А где-то далеко, на самом краю страны, Защитники Природы по-прежнему сидели на деревьях и брали на абордаж танкеры. Они вели прямые эфиры, давали комментарии и побеждали. Деревья под ними были крепки, фотогеничны и строго соответствовали тарифу. И каждый лист на них шелестел на языке Больших Зелёных Денег.