Сказка о Молчании и Выборе

После бала Двух Лун в жизни Зеленоглазки и Ориана настала пора, похожая на золотую осень — ясная, тёплая и бесконечно красивая. Они гуляли по лесам Королевства Серебряного Дола, летали над замком на метле, а вечерами слушали, как Уголёк, мурлыча, переводит сказки, которые ему нашептывал ветер. Казалось, ничто не может омрачить их счастье.

Но однажды утром воздух в домике-грибе стал тяжёлым, а пламя в камине погасло, словно его захлестнула невидимая волна. Из холодной золы поднялись три тени. Это были Совет Старейшин Клана: Маг в мантии, расшитых звёздами, Чародейка с лицом, скрытым вуалью из тумана, и Колдун, от которого пахло вековой пылью древних фолиантов.

— Зеленоглазка, дитя пламени и изумруда, — голос Мага звучал как скрежет планет. — Твоя сила возмужала. Но ты увлеклась миром людей. Забыла о долге.

— Пришло время Инициации, — прошипела Чародейка. — Ты должна пройти Испытание Безмолвия Сердца и сделать Выбор.

— Отрекись от связей с миром смертных. Вернись в лоно Клана. Стань одной из нас, истинной Хранительницей Равновесия, — закончил Колдун.

Зеленоглазка почувствовала, как земля уходит из-под ног. «Инициация» — это был старый и суровый ритуал. Чтобы обрести полную власть над своей магией, ведьма должна была добровольно отказаться от самой сильной земной привязанности. И доказать это, пройдя через него.

— Я не могу, — прошептала она, глядя на свои руки. — Я люблю его.

— Любовь — это хаос, — холодно ответил Маг. — Магия — это порядок. Ты не можешь служить и тому, и другому. Выбирай. Или мы лишим тебя дара. Навсегда.

И они исчезли, оставив после себя ледяной ужас и ультиматум.

Когда Ориан пришёл к ней, сияющий и с букетом зимних ягод, он сразу увидел слёзы на её щеках. Она всё ему рассказала. Сначала он не верил, потом гневался, предлагал собрать войско и сразиться с целым Кланом. Но Зеленоглазка лишь грустно качала головой.

— Их нельзя победить мечом, даже волшебным, — сказала она, касаясь рукояти его меча. — Их сила — в самих законах мироздания. Если я не пройду Инициацию, я стану пустой оболочкой. И никогда больше не смогу помогать этому лесу, феям, тебе... Я перестану быть собой.

Ценой быть с ним — была потеря себя. Ценой быть собой — была потеря его.

Ночь накануне ритуала была самой долгой в их жизни. Они сидели в домике-грибе, держась за руки, не в силах говорить. Все слова уже были сказаны. Все слёзы — пролиты.

На рассвете на поляне появился портал — вращающаяся спираль из тумана и звёздной пыли. Зеленоглазка встала. На ней было простое серое платье, лишённое всякого волшебства. Ритуал требовал аскезы.

Ориан смотрел на неё, и ему хотелось кричать, рушить всё вокруг. Но он видел решимость в её изумрудных глазах. Он видел, как ей больно, и как она сильна. И он понял: настоящая любовь — это не цепь. Это свобода. Свобода другого человека быть тем, кем он должен быть.

— Я буду ждать, — тихо сказал он. — Всегда.

Она не смогла ответить. Ритуал уже начинался. Она лишь прижала ладонь к его груди, над сердцем, и посмотрела на него так, как будто пыталась вобрать в себя каждый его лучик.

Потом она повернулась и сделала шаг в портал. Уголёк, сидевший рядом, издал жалобный вопль и бросился за ней, но портал захлопнулся, отшвырнув его назад. Он остался сидеть на земле, безутешный чёрный комочек на фоне утренней зари.

Испытание Безмолвия Сердца проходило в Белом Зале Безвременья, где не было ни звука, ни запаха, ни времени. Зеленоглазку окружили призрачные видения: смех Ориана, зелёные огоньки его глаз, тёплое прикосновение его руки. Ей нужно было отречься от них. Признать их иллюзией. Погасить их в своей душе.

Она плакала. Она кричала. Она пыталась сопротивляться. Но чем сильнее она цеплялась за его образ, тем больше магия Клана проникала в неё, выжигая эти воспоминания, как кислотой. Она чувствовала, как воспоминания тускнеют, краски блёкнут, а боль сменяется... пустотой.

В финале ритуала перед ней возник символ Клана — три переплетённых кольца, означающих Магию, Знание и Вечность.

— Произнеси отречение. И обретёшь силу, — прозвучал голос Совета.

Зеленоглазка закрыла глаза. Внутри не осталось ни любви, ни боли. Только холодная, безжизненная равнина. Она открыла рот, чтобы произнести роковые слова...

И вдруг, сквозь толщу магии и безвременья, до неё донёсся тихий, отчаянный мурлыкающий вой. Это выл Уголёк. Он сидел на том самом месте, где исчез портал, и своим верным сердцем звал её домой.

И в этой пустоте что-то дрогнуло. Не любовь, нет — её больше не было. Дрогнула её воля. Её истинное «Я».

Она подняла голову, и её глаза, уже почти потухшие, вспыхнули последним, прощальным изумрудным огнём.

— НЕТ, — сказала она, и её голос прозвучал громоподобно в безмолвном зале. — Я не отрекусь. Я выбираю не его и не вас. Я выбираю СЕБЯ. Я — Зеленоглазка. Я — ведьма, рождённая от пламени и доброты. И я сама решаю, что такое равновесие. Я отказываюсь от вашей силы. Я ухожу.

Она отвернулась от символа Клана и сделала шаг... в никуда.

Портал с грохотом разверзся и выбросил её на знакомую поляну. Она упала на колени, обессиленная. Магия покинула её. Её рыжие волосы потускнели, платье из лепестков стало просто платьем. Она была почти человеком.

Перед ней стояли Ориан и Уголёк. Он протянул ей руку, и она взяла её. Рука была тёплой. Реальной.

— Я... я почти ничего не помню, — прошептала она, глядя на него пустыми глазами. — Я знаю, что люблю тебя. Но я не помню, каково это.

Ориан обнял её.

— Это не важно, — сказал он, и его голос дрожал. — Мы помним за тебя. Я, Уголёк, этот лес, феи. Мы напомним. Мы начнём всё сначала.

Они стояли втроём — принц, ведьма, потерявшая магию, и кот, чья верность оказалась сильнее любого заклинания. Их ждал долгий путь исцеления. Но они были вместе. И пока есть надежда, любовь и верный друг, даже самая тёмная ночь обязательно сменится рассветом.

И, кто знает, может, магия, рождённая заново из чистого сердца, окажется сильнее и чище той, что дарована древними догмами.