Сказка о пухнастике

Жила-была девочка — умная и красивая. А внутри у неё жил пухнастик — озорной и ласковый. Пухнастик обычно прятался на спине, между лопаток, и очень любил, когда его гладили. Поэтому девочка часто льнула к маме, но у мамы всё реже находилось время на нежности. Ведь девочка росла, а с ней и нужды, которые маме приходилось обеспечивать самой. Так мама выражала свою бесконечную любовь, но пухнастик чем дальше, тем больше грустил.

Настало время, девочка превратилась в девушку и поняла, что пухнастика можно пристроить в ласковые руки , если найти себе пару. Сначала она только мечтала об этом, представляя, каким должен быть партнёр, чтобы и ей, и пухнастику было с ним хорошо. А когда достаточно повзрослела, начала пробовать.

Первая успешная попытка поначалу казалась удачной. Но постепенно выяснилось, что ласка — не единственная потребность пухнастика. Как уже упоминалось, он был озорным, причём больше похожим на тигрёнка, чем на котёнка. А осьминожка партнёра просто обвивал того сладко всеми щупальцами, забивался под камень и готов был там с ним лежать целый день. В общем, пухнастику стало тоскливо.

Но потом он встретил другого тигрёнка, и какое-то время им вместе было очень весело. Можно было не только миловаться всласть, но играться, шипеть и когтиться, не боясь поранить товарища. Однако помимо пухнастика и забав, у девушки была ещё и реальная жизнь, по которой надо было куда-то двигаться, выбирать профессию, работать, реализовать свой ум. Так что сплошные игрища ей тоже вскоре наскучили, а настроить второго партнёра на деловой лад не получалось, и с ним пришлось попрощаться.

Третий — медвежонок — настроенный весьма серьёзно, открестился от них, заявив, что у пухнастика слишком бурный нрав и жить рядом с таким зверьком слишком беспокойно.

Четвёртый, вроде бы тоже кошачий, называл пухнастика «пушистым крокодилом». Пухнастика это смущало — вроде и похвалили, но как-то не очень лестно. Ну кому охота быть крокодилом? Особенно если ты на него ни капельки не похож.

Пятый — удав — укорял, что у пухнастика слишком острые когти, и их надо стричь. А пухнастику тоже не очень весело было играть со скользкой рептилией.

Шестой — козёл — сообщил, что пухнастик слишком игривый и понапрасну разбазаривает свою энергию. Он заставил пухнастика носить ремешки с поводком, ходить иноходью, а ласки выдавал строго по расписанию раз в неделю.

Седьмой — ёжик — заявил, что у пухнастика слишком длинные уши, заставил ох обрезать и научил сворачиваться в клубок, чтобы сдерживать свой бурный нрав.

Неудивительно, что пухнастик, пытаясь угодить всем этим компаньонам в надежде получить желанную ласку, постепенно стал совсем замученным и забитым, уже боялся лишний раз показаться на глаза посторонним и растерял свою игривость, хотя ласку так и не получил.

И тут он познакомился с настоящим снежным барсом! Это был чистый восторг! Барс какое-то время учил его, как быть собой, настоящим хищником. Но пухнастик, с одной стороны, слишком изголодавшийся по ласке, с другой стороны, слишком замуштрованный предыдущими попытками её выклянчить, вёл себя странно. Так что через какое-то время барс, так и не поняв, что делать с пухнастиком, ушёл.

Это была последняя капля, последняя разбившаяся надежда. И наш пухнастик сначала плакал, скулил, потом затосковал, свернулся калачиком, долго лежал, не шевелясь, в надежде, что боль пройдёт, но она не проходила, и в конце концов он исчез.

Девушка к тому моменту превратилась уже во взрослую женщину, которой давно пора было завести детей, если бы она считала себя способной дать им нужное количество любви и ласки одна. Но она не чувствовала в себе столько сил, а кроме того, всегда верила, что новую жизнь надо приводить в мир только любящей парой, чтобы маленький пухнастик не страдал от нехватки тепла, как её собственный. А с пропажей компаньона и желание предпринимать новые попытки пропало, погасло, сошло на нет.

Без пухнастика жизнь женщины превратилась в унылое существование, когда по утрам не можешь придумать причину вставать. Влачить такое существование было обременительно. Тело начало полнеть, потом стареть, появились болячки, силы убывали, справляться с бытом стало тяжело. И часто она по утрам задавала себе вопрос, для чего это всё? Пыталась придумать новый смысл жизни. Но искру настоящего интереса без пухнастика возродить не получалось.

И всё же, раз жить приходилось, на чистом упрямстве, вяло, нерегулярно, через пень-колоду, женщина пыталась время от времени отыскать в себе этот интерес.

Какова же была её радость, когда однажды, под камнем какого-то очередного мышечного блока, уже чуть ли не готовясь прощаться с жизнью из-за барахлившего сердца, она обнаружила своего пухнастика! Живого!

Радости женщины не было предела. Она плакала, тискала родную зверушку, умилялась, и впервые за много лет снова чувствовала себя живой!

С тех пор женщина дала себе слово больше не позволять никому дрессировать, стричь и муштровать своего пухнастика. Всё равно это ни к чему не привело. Она поняла, что с самого начала, или с какого-то возраста, который ей, увы, никто не подсказал, должна была сама его холить и лелеять, ласкать и беречь, не подпуская к нему всяких-яких со своими стандартами и пожеланиями, предназначенными совсем для других зверушек. Ведь это её роднулечка, и только ей его защищать, как младого котёнка, раз уж он не успел вырасти в большого зверя вместе с ней.

Так что она посадила его обратно, на любимое место — на закорки, где он приятно согревал душу, прикрывая её со спины, откуда часто норовят откусить кусочек «доброжелатели», и стала везде ходить с ним, не забывая поминутно поглаживать и почёсывать своё единственное близкое существо. И было им вместе так хорошо, что уже и не надо никаких посторонних «ласкателей». Нет, конечно, неплохо было бы, потому что поглаживать спину самому себе порой просто-напросто неудобно. Но это только если случится чудо и встретится другой компаньон, с которым пухнастик будет чувствовать себя вольно таким, какой есть, а его хозяин — так же бережно обращаться с хозяйкой.