Сказка о родах девичьих

Во парке дворцовом цвели сады дивные, полные красоты несказанной. Парк-то царский раскинулся широкой рукой, будто покрывало богато расшитое шелком золотым да серебром. Тут и тропинки извилистые бежали меж кустов благоуханных, да деревьев высоких стройных. Ступишь ногой по дорожке песочной — ан сразу запахнет жасмин сладкий да розы алые ароматом нежным. Дубы вековые тут стояли могучие, кронами своими шептались тихо-тихо, словно сказки старые рассказывали друг дружке. А рядом тополя белые возносились в небо ясное, вершинами своими ветер ласково гладили. Тропинка вела к прудику зеркальному, где лебеди плавают грациозно, крыльями белыми свет отражают. Цветники там пышные распустились цветами разными — тюльпанчики красные весело качаются на ветру, пионы белоснежные важно смотрят вокруг, а ромашки скромненькие улыбаются солнцу. Возле каждого цветка пчелки трудолюбивые кружатся, собирают нектар сладенький, словно сказочные помощницы волшебника доброго. И зверушки разные водятся в саду — зайцы серые скачут ловко среди трав густой, белки пушистые прыгают с ветки на ветку, птички звонкие песенки поют веселые. Повсюду тишина да покой царствуют, лишь звуки природы слышны — шепот листьев, журчание воды да голос ветра. Любил царь-батюшка-ампиратор по этому самому садику прогуливаться. Всем скажет, что думы думать пошел, а сам в сад гулять да дышать ароматами разными.

Вот и сейчас царь-батюшка-ампиратор прогуливался по саду днем, о чем-то думая. И все было хорошо бы, не пробеги мимо него девка красная. Ой красная, краснее не бывает. Сарафан короткий, аж до колен не доходит, на спине дырка почитай во всю спину, туфли на каблуках в ладонь высотой, не идет, а цокает по брусчатке аки лошадь скаковая. Глаза крашены, ресницы чёрные аки веера, губы красной помадой алеют, щеки натерты румынами, да в придачу под мышкой портфель. Не идет такая, летит аки птица по небу.

- Петрушка! - позвал царь-батюшка-ампиратор своего денщика. - Петрушка!

- Чего изволите ваше светлое, благородное, царское величество? - вырос рядом Петрушка.

Ну как Петрушка, другие его Петром Тимофеевичем бы давно звали, но царю-батюшке-ампиратору не сподручно такое выговаривать.

- А чей это у меня по саду девки срамные почитай в неглиже расхаживают?

- Не ваше светлое благородное царское величество, - ответил денщик, - это не срамные девки в неглиже, это студентка в университет спешит, у нас недавно твоей милостью университеты понаоткрывали, так один прямо рядом со дворцом, элитный, так туда проще через садик дойти, чем обходить.

- Девки учатся? - удивление царя-батюшки-ампиратора было колоссальным.

- Так точно, давно ужо, ещё ваш прадедушка им права такие дал, и вроде как приравнял к мужчинам в этом и не только, ещё и праздник в эту честь объявил, восьмое марта называется.

— Это он спьяну.

- Несомненно.

- Так, но если девки учится все будут, кто же тогда рожать станет? Вдруг я войну соседу какому-нибудь объявить захочу, откуда тогда солдат набирать станем, если девки вместо родов по университетам разным учатся?

- С ентим царь-батюшка-ампиратор у нас проблемы, - кивнул головой денщик, - народ мрет как проклятый, а рождается куда как меньше.

- А че народ мрет? - спросил царь-батюшка-ампиратор.

- Да от всего, но по большому счету ваше светлое благородное царское величество, все больше от налогов, да цен на продукты, от житейской неустроенности.

- А как от этого помирают-то? - удивился гарант государственности.

- Да от этого царь-батюшка-ампиратор не помирают, от этого плохо живут, и детей не рожают.

- А ну что живут плохо это понятно, хотя вчера читал мне боярин по экономическому развитию доклад, что у нас по статистике все хорошо живут, почитай все голубцы на обед кушают.

— Это да, по статистике все голубцы едят, только кто-то одну капусту лупит, кто-то и рису рад, а кто-то и мясцо на вертеле жарит.

- И енто понятно, а не рожают-то почему? Тож в университетах разных учатся?

- От неустроенности, - развел руками Петрушка, - содержать ребенка зарплаты не хватает, обучить в университете тоже денег не накопишь, квартиру больше, чтоб детям лучше жилось тоже почти невозможно купить, только если в каббалу ипотечную влезать, но тогда дети впроголодь жить будут...

- Енто ты брось, - перебил и замахал кулаками на денщика царь-батюшка-ампиратор, - раньше люд и то хуже жил, но детей рожал, аки кролики. По пятнадцать детей в семьях бывалоча.

— Это правда ваше светлое благородное царское величество, только в ту пору медицина была уж дюже плохенькая, и из этих полтора десятка выживали до зрелости трое, максимум четверо. Да и дети в таком количестве нужны были не для удовольствия, а как инструмент. Пока папка на поле пашет, мальчуганы всю остальную мужицкую работу по дому справят, а бабы с девками и дом ведут и за другими детьми просматривают. Чуть выросла деваха, её сразу за более мелкой присматривать ставят. Пока мамка борщ варит, старшая девка по воду сходит. А сейчас не так, сейчас дети это али проект, али роскошь, а ни того, ни того много не надобно.

- Подумаешь роскошь... - пробурчал царь-батюшка-ампиратор.

- Но самое главное почему девки не рожают, так это неуверенность в завтрашнем дне.

- А это почему ещё?

- Так жизнь сейчас такая, завтра и уволить могут, и квартиру забрать, и сына или мужа на войну отправить, вот народ и думает, зачем растить дитё, если завтра его либо отнимут, либо с ним по миру пойдешь.

Посмотрел на денщика царь-батюшка-ампиратор грустно исподлобья, вздохнул.

- Врешь ты всё Петрушка, во всем енти ваши университеты виноваты, зови писарчука, будем закон писать запрещающий девкам там учиться! Вот им тогда заняться будет нечем, они и рожать намылятся.

- Мудры твои слова ваше светлое благородное царское величество, ой как мудры.