Сказка о Самом Важном

В стародавние времена, когда слыхом не слыхивали про селфи и лайки, а ругались и мирились лицом к лицу, Волшебница каждое полнолуние устраивала дружеские посиделки. Месяц – добрый срок. И отдохнут друзья друг от друга, и мелкие обиды забудут, а уж новостей припасут – до утра сказывать.

Да только в этот раз встреча не в радость. Будто сглазил кто курносый, не к ночи помянут будет.

Волшебница уж и погоду наколдовала такую, что в акварель и стихи просится: морозец щеки румянит, сугробы искрятся, радуга коромыслом…

А никто от восторга не ахает.

И с яствами Волшебница расстаралась – пальчики оближешь и язык проглотишь. И пиво хмельное, и мёд тягучий, и вино багряное, и кисель ягодный, и пряные луковички к рыбному соусу. Заедок сладких и солёных – на пальцах и хвостах не пересчитать.

А любимые друзья думы скорбные лелеют, как на поминках. Один яблоко по столу катает. Второй из хлебного мякиша кукиши лепит, а третий их в рот кидает, не глядя.

Волшебница уж и настолки достала, и карты, и шашки-шахматы, и ножички острые – в стену метать. Никому до развлечений дела нет. Только Ласточке шахматы глянулись – очень на фигурках сидеть удобно.

Смотрела Волшебница на друзей, смотрела… да как хватила черпаком кисельным по столу – аж брызги по сторонам. Радуга в испуге развеялась. Сосульки леденцовые с веток посыпались. Морозец – и тот дуба дал.

– Я ведь не слепая! – повысила голос Волшебница. – Сказывайте, отчего жизнь вам не в радость?

Переглянулись друзья, кисель с лиц и морд стёрли.

И вроде, возле печки курносая девчушка примерещилась. Босоногая, в платьице льняном, цветами да птицами расшитом. Обернулась Волшебница – а нет никого.

– Начинай, Великан! – Хозяйка жбан мёда поманила. – А то пироги стынут.

Глянул Великан, как жбан над столом летает, да в кружки сладость пенную плещет, и вздохнул. Так, что крыша домика приподнялась и опустилась.

– Старею, наверно… – издалека начал он. – Всё мне не любо, куда ни плюнь…

И тут же, себе противореча, ухватил жбанчик, осушил парой глотков и довольно крякнул.

– День за днём небо вам держу… – зарумянившись, продолжил он. – Иногда ты, свет, волшбой помогаешь, даёшь отдых. А кто это ценит?

– Как это – кто? А песни о ком слагают? Великан большой стоит, качается… Или эта… Великан, великан, великан – красный нос! Из окна, из окна, из окна видим мы… – напела Волшебница. – В мраморе кого высекают, а?

Великан снова вздохнул – но тише, только Ласточку едва с ферзя не сдуло.

– Так что? – спросил он. – Мне всю жизнь с небом возиться? Что я, атлант бесприютный? Кариатид недоделанный?!

Волшебница онемела. Верно, конец времён близок, если столп земли взбунтовался. А ведь атлантом Великан стал потому, что едва не разрушил гору, которая небо держала. Всё по чести.

Гости тоже примолкли. Виданное ли дело, чтобы Великан службой тяготился? Упадёт небо – никому мало не покажется.

– Чего же ты хочешь? – спросила Волшебница.

– Да поздно уже хотеть-то, свет… Но если бы время вспять повернулось, я башню построил бы и небо подпёр. А сам ушёл бы мир смотреть да себя показывать…

И опять увидела Волшебница девчушку в расшитом платье. Лишь вместо птиц и цветов на подоле ягоды налились да пшеничные колосья закачались. Тихонько слушает и кончик русой косы грызёт.

Волшебница к ней – а пусто в углу, только летним садом веет. Вот же докука курносая!

– Мир посмотреть… – досадуя на видение, Волшебница отщипнула пирога с малиной. – А с тобой, Принцесса, что не так? Чего нос повесила?

Принцесса тоже вздохнула. Не как Великан, а как только Принцессы умеют.

– Да как же не вешать, сударыня Волшебница… Давненько я у Дракона живу. А мой Прынц-вызволитель нейдёт и нейдёт. То ли опасностей испужался, то ли другую зазнобу нашёл – не ведаю. А то ещё сгинул в море-океане…

Гости невольно посмотрели на джакузи, где нежился Морской Змей.

– А я что? – встопорщил он плавники. – Чего это – едва кто в море пропадёт, так сразу я виноват?

Тогда все посмотрели на Дракона. Тот под жалобы уговорил бадейку с рыбным соусом и теперь искал, чем закусить.

– Да ну вас… – дохнул он дымом. – Никаких Принцев я в глаза не видывал!

Волшебница вздохнула. Она знала – кто-кто, а Дракон встретил бы Принца с распростёртыми крыльями. Принцесса оказалась глупа, как пробка, провоняла пещеру цветочными притираниями и смертельно надоела болтовнёй о придворной моде. Но не обратно же её к папеньке с маменькой тащить?

– И чего ты хочешь, милая? – спросила Волшебница у Принцессы голосом хорошо воспитанной Кикиморы.

– Да как же… – потупилась та. – Жалею, что замуж за Прынца не пошла. Звал он меня… ой, звал!..

– А чего не пошла? – в бочке из-под атлантической сельди плеснула хвостом Ундина.

– Да как же… – Принцесса цветом лица догнала свекольный салат. – Он, когда сватов засылал, заточеньем каменным стращал…

– Говорил – за ним, как за каменной стеной, – перевёл Дракон.

– Во-во! Да время взад не воротишь…

– И ум не одолжишь… – булькнула Ундина.

– Повтори-ка, – повернулась к ней Волшебница. – Не возьму в толк, с чего ты пузыри пускаешь.

– Я сама такого моряка видела… такого… – еле слышно прошелестела Ундина и погрузилась в воду.

В доме Волшебницы не вспоминали о промысле Ундины. Ведь красавица какая, а озорства – на весь подлунный мир. Рыбой не корми – дай зачаровать мореходов пением, чтобы сбились с курса и налетели на скалы.

– Дай угадаю… – Волшебница плеснула мёда прямо в бочку. – Тоже хочешь время взад… тьфу, вспять повернуть?

Ундина не вынырнула, но пузыри так и забулькали. Уж если речная дева любви покорилась, странные времена грядут. И ведь не русалка голопёрая, соображение должна иметь!

Тут гости дорогие встрепенулись. И каждый о своём закричал, о наболевшем.

У Волшебницы голова кругом пошла.

Ундина с Морской Ведьмой друг в дружку водой плещут. Морской Змей шипит что-то на ухе Сфинге, а та крыльями отмахивается. Ласточка каждому на плечо садится и щебечет так жалобно, что слезы наворачиваются. Пингвины из Края Вечных Льдов, и те жизнью недовольны. Хотя им-то чего? Сидят на полюсе, Северным Сиянием любуются и рыбу трескают…

Волшебница кинула взгляд на пустой угол горницы. И вот же сила внушения! Снова увидела девчушку в льняном платье. Только вместо летнего узорочья снежинки по ткани хороводят. Сидит незванка тихонечко, комочек глины мнёт, будто разговоры и жалобы не про её честь.

Тут Волшебницу такая злость-досада взяла, что пироги румяные ближе к печи подвинулись, а жбаны медовые под стол закатились.

– Эй, Богиня! – возвысила она голос. – Коль в гости пожаловала, так явись, сделай милость. Мне-то не в тягость жалобы детей твоих слушать. А помогать им кто будет? Тоже я?!

Разом смолкли гости, озираться стали. В глазах один вопрос: «Богиня? Где?!»

И возникла Богиня, вечно юная и прекрасная. Оглядела собравшихся, босой ногой ногу потёрла, косу за спину отвела. Шагнула к столу. Притихли гости, к лавкам попятились. Одна Ласточка бестрепетно на детскую ладонь опустилась.

– Чем же я помогу? – спросила Богиня, перебирая Ласточкины пёрышки. – Время вспять можно, конечно, повернуть… Можно! – громче повторила, поскольку в горнице шепоток народился. – Да только один раз, для всех. А вы-то на распутье когда оказались? Кто вчера, кто на минувшее полнолуние, а кто и того раньше…

Пригорюнились гости. Ундина снова в бочку нырнула. Великан за новым жбаном потянулся. Морской Змей Сфингу обнял и морду у неё на груди спрятал.

Только Пингвины вокруг Богини чечётку отбивают.

– Выходит, – поняла Волшебница, – никто нам не поможет?

Ей мало о чём жалеть приходилось, но, если разобраться… пару глупостей тоже учудила. Как иначе жить – без глупостей-то?

– Сделаем так, – усмехнулась Богиня. – Сегодня пируйте, веселитесь. Провожайте былое. А в полночь – Новый год для всех начнётся. Войдите в него без тревог и волнений. Исправьте ошибки. Прощения попросите у тех, кого обидели. Сделайте, что давно хотели… Ну, не мне вас учить.

– Всего-то? – почесал в затылке Великан. – Это что же, мне просто башню построить?

– И построй, – поддержала его Волшебница. – А я подсоблю.

– Мне, значит, моряка отыскать? – прошелестела Ундина. – А как не полюбит меня? – да сама же и ответила. – Не буду причаровывать, полюбит, так полюбит!

– А мне, выходит… – начал Дракон, да на Принцессу исподтишка глянул.

– Домой меня отнесёшь! – закричала Принцесса и припустила в хороводе за Пингвинами.

Переглянулись друзья сердечные, и стали на их лицах улыбки расцветать.

Ведь будь ты хоть Змей Морской, хоть Сфинга, хоть человек – самое страшное, когда сожаление гложет. Изнутри выедает, сердце точит, жизнь отравляет.

И стали все пировать, мёд-пиво пить, да грусть в лихой пляске затаптывать. Так раздухарились, что не заметили, как Богиня исчезла. Вместе с Пингвинами и Ласточкой.

С тех пор и повелось – живут все, как могут. Делают, что должно, а что выходит – то выходит. Но наступает Новый Год, и стараются все без прошлых ошибок в него войти.

Вот и вы не отставайте.

1 января 2021 г.