Сказка о Шуте и ведьме. Судьба ведьмы

Утром мы с Бахирой успели не только выспаться, но и напоить лошадей, и принести воды для чифе, пока Джастер спал. Как-то так получилось, что, переглянувшись, мы решили не будить Шута, и занимались делами.

Он проснулся, когда вода в котелке закипела, и Бахира бросила в него травы.

– Яния? Бахира? – спросил Шут, садясь и нащупывая посох.

– Мы здесь, Джасир, – негромко ответила Сновидица. – Ты встал к завтраку.

– Слышу, – едва заметно улыбнулся Джастер, потянув носом. – Скажи, ами, где вы брали воду?

Он встал, опираясь на посох и «оглядываясь» по сторонам.

– Я провожу!

Шут остановил меня жестом быстрее, чем я успела шагнуть к нему.

– Я хочу дойти сам, Янига. Не обижайся, но мне надо привыкать.

– Источник за холмом, по левую руку от тебя, Джасир, – ответила Бахира. – Не больше двух десятков шагов.

– Благодарю, ами.

Джастер нащупал торбу, перекинул через плечо, и, опираясь на посох, направился в указанную сторону.

Мне оставалось только молча смотреть, как он скрылся за холмом, и кусать губу с досады и обиды. Я к нему всей душой, а он от меня, как от врага, шарахается…

– Не обижайся на него, дочка, – Бахира подошла и ласково положила мне ладонь на плечо. – Ему нужно время, чтобы…

– Чтобы избавиться от меня? – не выдержала я, разом вспомнив ночные откровения Шута. Этот самый Люис был прав: Джастер ни во что меня не ставит!

– Яния… – Сновидица охнула и осуждающе посмотрела на меня. – Как ты можешь так говорить?

– А разве это не так?! Он только и ждёт, чтобы я от него отстала! Всё время про это говорит, и даже Люис сказал, что он меня не ценит!

Бахира недоумённо нахмурилась, а я прикусила язык, поняв, что сболтнула лишнее. Хорошо, что Джастер не слы…

– Это не зависит от моего желания, ведьма, – внезапно отозвался появившийся из-за холма Шут. – И от твоего тоже.

Я залилась краской, ругая себя всеми словами, какие могла вспомнить. Воин в синей одежде маджан опирался на посох, как на копьё, и смотрел прямо на меня.Короткие тёмные волосы ерошил ветер.

Певец и сказитель, который вышел с сотней воинов против многотысячной армии и победил врага его же силой.

Безумный Джасир…

Ещё вчера мне стало бы страшно под его невидящим взглядом, но сейчас вместо стыда я вдруг почувствовала злость.

– А от чего это зависит?! Опять скажешь, что от этой самой судьбы?! Ты мне про неё уже все уши прожужжал! Я в это не…

– Судьбе всё равно, веришь ты в неё или нет, – невозмутимо и холодно сказал Шут, разом остужая мою злость. – Твоё неверие – всего лишь твоё личное отношение к твоей жизни. У тебя не единожды был выбор, ведьма, и ты его делала. Поэтому сейчас ни ты, ни я не распоряжаемся своей судьбой. И поэтому ни ты, ни я сейчас не можем выбирать, с кем нам остаться, а с кем расстаться.

– И кто это решает? – сердито буркнула я, из упрямства не собираясь сдаваться так просто. Выбор я сделала, подумаешь... – Почему именно сейчас я не могу выбрать по-другому?!

– А как ты сама думаешь, ведьма? – холодно ответил он. – Ты же вчера всё слышала. Или я не прав?

Я опустила голову, с досадой понимая, что Джастер снова меня уел. Вот как он опять обо всём догадался?! Провидец…

Бахира неодобрительно покачала головой, глядя на меня, и поспешила навстречу воину.

– Джасир, не…

– Я не сержусь, ами, – спокойно ответил Шут и неторопливо пошёл в сторону костра. – Но Янига должна понять и принять происходящее.

– Я понимаю, – негромко буркнула я в ответ и отвернулась, чтобы не видеть, как он принял помощь Бахиры. – Ты исполняешь волю Датри.

– Все мы сейчас исполняем её волю, ведьма, – безжалостно добил меня Шут. – И заодно пожинаем плоды своих предыдущих слов и дел. Прими это. Перестань слепо цепляться за прошлое, и тогда ты увидишь свой путь.

Воин вместе с Бахирой остановились у костра. Джастер сел, а Сновидица вложила ему в ладони лепёшку с куском сыра и горсть сухих фруктов. Я сердито шмыгнула носом, не зная, что сказать в ответ.

Пожинаем плоды своих слов и дел… Я на такое не соглашалась! Я всего лишь хотела…

– Садись, ведьма, – спокойно сказал Шут, кивком поблагодарив Бахиру. – Поедим и займёмся делами.

– Какими? – хмуро поинтересовалась я, не торопясь следовать его указаниям.

– Для начала расскажешь, о чём ты говорила с повелителем демонов, – невозмутимо ответил Джастер. – Как ты к нему попала, я не спрашиваю, его пути не в твоей власти.

Повели… Я поперхнулась и закашлялась, разом поняв, что это был не сон. Бахира подошла и стала хлопать меня по спине, а вот Джастер даже бровью не повёл, сидел и спокойно ел.

– О чём это говорит Джасир, Яния?

Бахира дождалась, когда я справлюсь с кашлем, и протянула мне лепёшку с сыром и сушёными фруктами. Я опустилась на землю, понимая, что к такой новости оказалась совсем не готова. Сновидица села рядом, держа в руках свою часть завтрака.

– С кем ты говорила? Когда?

– Я… я думала, это сон…

– И часто тебе такие сны снятся, ведьма? – холодно поинтересовался Шут.

– Такой – в первый раз. – Я виновато посмотрела на него. – Я вообще свои сны не помню.

– И сколько ты собиралась молчать?

Джастер закинул в рот остатки сыра и отпил чифе из чашки.

– Или ты хотела заключить с ним магический договор за моей спиной?

– Я не!..

В голове вдруг чётко прозвучал глубокий и в то же время вкрадчивый голос Люиса: «Взамен я попрошу об одной услуге…», и я осеклась на полуслове.

«– Кто такой демонолог?

– Тот, кто заключил сделку с одним из сильных демонов Преисподней… взамен его душа в посмертии станет принадлежать тому, кому он сейчас служит».

В горле пересохло. Я с трудом сглотнула и посмотрела на Шута, который неторопливо и спокойно пил чифе.

– Я…

Из моего рта не вырвалось ни звука. Я сжала кулаки, собираясь с духом, и выпалила на одном дыхании:

– Я не собиралась заключать с ним договор! И я бы сама рассказала, а ты бы опять надо мной начал смеяться и говорить, что я всё придумала! Ты всё время так делаешь! А ведь я хочу быть с тобой и помочь тебе! Почему ты так со мной поступаешь?! Разве я тебе враг?!

Джастер хмыкнул, допил чифе и поставил чашку на землю. Встревоженная Бахира переводила взгляд с меня на Шута и обратно. Она ещё не настолько владела языком Эрикии, чтобы понять всё сказанное, но ничего не успела спросить.

Джастер встал и сложил руки на груди, невидяще глядя куда-то вдаль.

– Ты столько раз хотела остаться со мной, ведьма… – неторопливо произнёс он на языке маджан. – И столько раз была недовольна, когда я отказывал тебе в этом… Ты уверена, что хочешь узнать истинную причину?

По спине прошёл холодок от понимания: вот он, момент истины.

Узнать истинную причину…

– Я жду ответ, ведьма, – произнёс Ашу Сирай.

Я сглотнула, снова собирая внутреннюю решимость. Столько раз спрашивала его об этом, а сейчас… Сейчас страшно, словно я соглашаюсь прыгнуть в ледяную прорубь.

– Я…

Вместо слов опять получился едва слышный писк. Я решительно стиснула кулаки, зажмурилась и громко выдохнула:

– Да! Хочу!

– Можно было и не орать. Здесь нет глухих.

Джастер демонстративно прочистил ухо пальцем, пока я в который раз заливалась краской.

– Что ж, я услышал тебя, отун. Теперь скажи мне: кто более уязвим для своих врагов: одиночка, которому нечего терять, кроме своей жизни, или тот, у кого есть дом, семья, близкие друзья и родина?

Хмурая Бахира неодобрительно качала головой, но не вмешивалась в наш разговор.

Я молча смотрела на того, кто был вождём народа маджан, чувствуя, как от горечи понимания из глаз потекли слёзы. Вот значит как… Его одиночество, его странствия – щит от неведомых мне врагов. А я… я…

«Не проиграй, Ашу Сирай!», – вдруг вспомнился мне грозный голос Тёмного бога. – «Ты поставил намного больше, чем свою жизнь. Намного больше!»

Великие боги… Джастер… Неужели ты…

Я ошеломлённо смотрела на каменное лицо Ашу Сирая. Лунные зрачки не отражали ничего, а взгляд серых глаз по-прежнему был устремлён в неведомую даль.

– Ты… ты поставил на кон больше, чем… Ты поставил на кон… меня?

– Я поставил на кон намного больше, – холодно и спокойно ответил Ашу Сирай. – На берегу Раймадана решалась всего лишь судьба одного народа. Это игры для детей. Но сейчас идёт настоящая Игра. На кону судьбы всех людей в этом мире. И не только это. Я ответил на твой вопрос, сестра?

Я смотрела на Джастера в таком глубоком потрясении, что не передать словами.

Намного больше, чем жизнь. Очень намного. Настолько, что мне даже в голову не приходило ничего подобного. А его нарочито холодное «сестра» ударом невидимого меча ещё раз подчеркнуло границу, которую он установил между нами.

На берегу Раймадана решалась всего лишь судьба одного народа… Мелочи какие, детские игры, так, мимоходом взрослому всё решить…

Зато сейчас… Сейчас у него настоящая Игра.

И ставки… намного больше, чем я могу себе представить.

Игра, в которую он запрещает вмешиваться всем, даже Сурту! И этому Люису…

– Джасир… – Бахира, ошеломлённая и испуганная не меньше меня, тихо охнула, прикрыв рот ладонью. – Неужели… Неужели наш народ для тебя так мало значил?!

– У вас был выбор, ами, – невозмутимо ответил Джастер. – Поверить Отцу и Матери и жить, или умереть в своём недоверии. Вы поверили, и вы победили. Я всего лишь показал вам путь к этой победе, это было просто. У тебя ещё есть вопросы, Яния?

Лунные зрачки теперь смотрели прямо на меня. Не в силах ничего сказать, я покачала головой.

– Хорошо, – он, кажется, и не нуждался в моём ответе. – В таком случае, если вы закончили с едой и вопросами, то самое время заняться делами.

Я покосилась на свой нетронутый завтрак и глянула в сторону Бахиры. Сновидица народа маджан только вздохнула в ответ.

– Я почти закончила, Джасир. Яния ещё не притронулась к еде. Но мы можем…

– Ешьте спокойно, – отозвался воин, снова поднимая посох. – Я пока схожу к лошадям. Не волнуйся, ами, я их слышу и найду сам.

– Хорошо, сын мой, – кивнула Бахира.

Мы ели в молчании. Положа руку на сердце, мне кусок не лез в горло после всего услышанного. Шут сумел меня поразить так, что даже повелитель демонов и магический договор, который я едва не заключила по собственной глупости, померкли по сравнению с его словами о том, что поставлено на кон в этой его Игре.

Ставки... такие, что от одной мысли об этом у меня слабели руки и подкашивались ноги.

Судьбы всех живущих в мире… И даже больше.

Великие боги, Джастер, во что ты ввязался и во что втянул меня?!

Не такой судьбы я себе желала, совсем не такой!

«А какой, ведьма?» – ехидно поинтересовался голос внутри меня. – «Ты же сама хотела быть с ним и бродить по дорогам. Или ты обманывала и себя, и его? А на самом деле ты хотела жить в большом городе, как обычная женщина, и чтобы он был рядом с тобой, как обычный мужчина? И чтобы у вас ещё и дети были? Об этом ты мечтала, ведьма?»

Нет, нет, нет! Это неправда! Я его не обманывала! И себя… тоже… не…

«Не моя вина, что она придумывает себе то, чего нет, и обманывает сама себя».

«Перестань слепо цепляться за прошлое, и тогда ты увидишь свой путь».

«Датри послала сначала её, а потом и тебя… а чтобы не сбежал, устроила мне это…»

«Бойтесь просить у богов желаемое, ибо они могут захотеть дать вам это …люди обычно очень не рады исполнению своих желаний».

«У тебя был выбор, и ты его сделала…»

«Пожинаем плоды своих слов и дел».

«Янига должна понять и принять свою судьбу».

Великие боги… Неужели… неужели это и есть мой путь?!

Неужели его увечье – это… это исполнение моего желания быть с ним?! Это плоды моих слов и… дел?! Чтобы… чтобы он наверняка никуда не сбежал…

Ма… Матушка… Я... Я не этого хотела!

От таких мыслей я выронила еду на землю и заревела, как маленькая девочка, в голос и размазывая потёкшую краску кулаками по щекам.

– Яния, дочка, что с тобой?!

– Й– а… Й– а не.. не хотела– а– а– а!…

Встревоженная Бахира взяла меня за плечи и заглядывала в лицо, а я ревела и не могла остановиться.

– Что случилось, ами? – раздался обеспокоенный голос Шута.

При виде Джастера, который опирался на посох и напряжённо прислушивался, меня накрыла новая волна стыда, сожаления и отчаяния, и я зарыдала ещё громче.

– Я не знаю, Джасир! Яния почти не кушала и вдруг так заплакала…

– Ясно. Не волнуйся, ами, это пройдёт.

Спокойствие и едва уловимая насмешка в голосе несколько остудили меня. Всхлипывая, я подняла мокрые глаза. Джастер поводил посохом по земле, звякнул о пустые бутылки и сел, подобрав под себя ноги. Бахира встревоженно смотрела то на меня, то на него.

– Сходи, умойся, ведьма, и поговорим. – Шут спокойно собирал бутылки и убирал в свою торбу. – У нас не так много времени, как ты думаешь.

– Джасир?

– Сегодня мы должны перейти мост и найти ночлег. Неизвестно, что произошло в Эрикии, пока нас не было, но думаю, новости нас ждут не самые приятные. Поэтому поспеши, ведьма. Время очень дорого.

– Х… хорошо… – прошмыгала я носом, в который раз поражаясь его хладнокровию. – Я… я сейчас.

Джастер кивнул, а я вскочила на ноги и побежала к ручью, думая, что в очередной раз опозорилась в его глазах. И если бы не моя судьба и воля Датри, то он бы давно оставил такую глупую и никчёмную ведьму, с которой столько хлопот и из-за которой он стал калекой.

Когда я вернулась, Шут сидел у потухающего костра, задумчиво крутя в пальцах веточку. Бахира собрала наши вещи, и только мой недоеденный завтрак аккуратно лежал на чистой тряпице. Рядом стояла чашка, полная чифе.

– Покушай, Яния, – Сновидица кивнула в сторону еды. – Джасир сказал, чтобы ты обязательно покушала, потому что до вечера мы не будем останавливаться.

– Угу, – я кивнула и села завтракать, чувствуя себя обузой ещё и для Бахиры. Куски лепёшки я заталкивала в рот вместе с фруктами, чтобы поскорее закончить с едой и хоть немного ускорить наше отбытие.

– Не торопись, ведьма, а то подавишься, – внезапно сказал Шут. – Мне и без того забот хватает, чтобы ещё тебя спасать.

От таких слов я поперхнулась и закашлялась до слёз, а Бахира подошла и постучала меня по спине.

– Джасир… – укоризненно сказала она в сторону Шута. – Что за змея проползла между вами?!

– Змей, я бы сказал, – криво усмехнулся он в ответ. – Рогатый. Я так и не услышал твоего ответа, ведьма. О чём ты с ним говорила?

Я торопливо вытерла глаза и в несколько глотков допила чифе. Отвечать мне не хотелось, но выбора не было.

– Ни о чём таком. Он сказал, что ты меня совсем не ценишь, и что твой характер ничуть не изменился.

– Что ещё? – невозмутимо спросил воин.

– А ещё он спросил, есть ли у меня вопросы, и сказал, что может на них ответить… – уже смелее ответила я.

– В обмен на что?

Я пожала плечами и тут же поспешно исправилась:

– В обмен на маленькую услугу, но на какую я не знаю, он не успел сказать.

– Ясно. – Джастер с хрустом переломил веточку в пальцах, бросил её в костёр и потёр лицо ладонями. – Знаешь, почему у змеи раздвоенный язык, отун?

Я покачала головой, ожидая очередной истории, но неожиданно ответила Бахира.

– Потому что её яд служит и на зло, и на благо. – Сновидица села между нами. – Им можно как исцелить, так и убить, всё зависит от желания того, кто использует яд.

– Верно, ами. – Джастер кивнул и снова повернулся ко мне. – Каждое слово демона всегда нужно делить пополам, и ещё дважды, а то и трижды пополам, ведьма. А ещё лучше всегда помнить, что демоны блюдут только свои интересы, а не твои. Демон может наобещать тебе всё что угодно, и ты даже получишь обещанное, но цена за это будет непомерно высока. Очень непомерно.

Душа станет принадлежать тому, кому служишь…

Нет уж! Я не желаю играть в такие игры!

– Я ничего ему не обещала и ни о чём с ним не договаривалась! Я вообще думала, что это сон, просто странный какой-то…

– Я знаю, что ты с ним не договорилась, ведьма. Печать магического контракта с таким демоном даже слепой увидит. Я предупреждаю тебя на будущее.

На будущее? Неужели…

– Он вернётся? – испуганно вскрикнула я, невольно оглядываясь по сторонам. Обычный пасмурный день сразу показался полным угроз и опасностей.

– Всё может быть, – спокойно ответил Шут. – Не он, так кто-то другой может наобещать тебе исполнение твоих желаний. И ты легко можешь поверить в этот обман.

Меня снова пробила дрожь. Джастер в самом деле провидец, он ведь даже слепой все мои мысли знает!

– Ты пугаешь Янию, Джасир… И признаться, мне тоже становится не по себе от твоих слов.

Шут кивнул, сорвав травинку и наматывая её на палец.

– Ветер перемен уже посеян, и первые всходы уже видны. Сурт смог явиться вне своего храма. Повелитель демонов смог найти и притянуть душу Яниги, а значит, вскоре их сотоварищи тоже начнут являть себя простым людям. Поэтому скоро мы увидим настоящую бурю в людских сердцах и душах.Я хочу, чтобы вы это понимали и были к этому готовы.

– Мне страшно, когда ты так говоришь.

Я обхватила себя руками, пытаясь сдержать внезапную дрожь. Бахира обняла меня за плечи и встревоженно смотрела на невозмутимого Шута.

– Просто рассказывайте мне обо всём странном и необычном, что происходит, – спокойно сказал воин. – Даже если думаете, что вам показалось, или это просто сон. И никогда не соглашайтесь на сделки с теми, кто обещает исполнить ваши мечты.

– Джасир…

– Демоны – мастера обмана, ами. А вы с Янией для них лакомая добыча. Вы служите самой Матери Мира, и ваши души очень ценны. Кроме того, Яния владеет даром сражаться с демонами, а если она заключит с любым из них сделку, то не сможет использовать этот дар. Теперь ты понимаешь всю важность случившегося, сестра?

Я только вздохнула, кивнув и шмыгнув носом. Объяснил очень доступно, ничего не скажешь. А я– то сама хороша! Из-за всего случившегося в этой Сурайе умудрилась забыть про свой дар ведьмы-защитницы! Ой, Янига-Янига, учиться тебе ещё и учиться….

– Но почему он пришёл ко мне, а не к Бахире?

– Потому что Бахира – руятон. Она не просто верит в Великую Мать, она знает, как звучит для неё голос Датри. А у тебя много силы, но мало веры. Ты не веришь в себя, не веришь в меня, и не веришь в свою судьбу. Тобой правят желания и сомнения, поэтому тебя легко сбить с твоего пути.

Я только шмыгала носом, слушая до боли обидные слова и понимая, что это всё правда. Не хватает веры… Правят желания и сомнения… Вот уж точно сказал.

– Джасир… Могу ли я как-то помочь Янии?

– Можешь, ами. Для этого ты здесь: не только помогать мне, но и научить Янигу слышать голос Великой Матери. Вы обе нужны мне. Без вашей помощи я не справлюсь.

Я только зыркнула на него исподлобья, но Джастер не шутил. И я решилась.

– Но ведь ты стал таким из-за меня! Это же я хотела быть рядом с тобой, а теперь ты не можешь обойтись без моей… нашей помощи…

Шут сначала нахмурился, потом удивлённо вскинул брови, а затем… рассмеялся искренне и от души.

Это было настолько удивительно и неожиданно, что я смотрела на него, открыв рот. Оказывается, я совсем забыла, как он умеет смеяться… Так тепло и открыто…

– Так вот что ты себе опять придумала… – Джастер перестал смеяться и потёр пальцами переносицу. – Никак не успокоишься из-за этого...

– А разве не так?

Надулась я уже больше для вида, потому что с души словно камень упал. Я опять придумала… Слава богам…

– Конечно, нет. – Джастер уже невозмутимо смотрел на меня. – И довольно искать причины и оправдания. Мы все здесь, потому что так нужно.

– И что я теперь должна делать, по-твоему?

– Говорить с людьми, разумеется. Ты – Голос Датри, забыла?

Я только сердито фыркнула, отвернувшись в сторону. Забудешь такое…

– И что мне им говорить? Я же не этот твой Ёзеф, я не умею…

– У Матери Мира много способов говорить с людьми, – спокойно ответил Джастер. – И если ты пока не различаешь её голос – это не беда. Я обещал научить вас понимать Путеводную Нить, вот и будешь говорить людям то, что она скажет.

– Прямо сейчас? – удивилась я.

– Позже, – Джастер взял свою торбу и встал. – Нам пора ехать.

Скоро тропа из каменистой стала полностью каменной: холмы сменились скалами. Тропа петляла между серыми и коричневыми стенами, но ширины прохода хватало, чтобы проехать всаднику или провести навьюченную лошадь. Теперь понятно, почему здесь не ездят телеги – им просто не протиснуться между отвесных стен!

Наши лошади и мул мерно стучали копытами по камням, и этот звук эхом отдавался где-то в скалах.

– Мне не по себе от этой дороги, – не выдержала я. – Долго нам ещё ехать?

– Нет, – спокойно ответил Шут. – К обеду мы будем у моста.

Так и вышло. Скалы закончились неожиданно. Узкая расщелина открылась прямо в ревущую водяную пропасть, над которой качалась тонкая ниточка моста. Точнее, это были доски, связанные верёвками.

– Да помилуют нас Мать и Отец! – донёсся до меня испуганный голос Бахиры. – Нам непременно нужно идти здесь, сын мой?

– Да, ами.

Джастер спешился, намотал повод Огонька на руку и взял посох. Второй рукой он коснулся каменной стены.

– Другого пути в земли Яниги сейчас нет.

– А он был?! – почти прокричала я, чтобы перекрыть шум воды.

– Он был уничтожен после последней войны, – ответил Шут. – Смотри вперёд, ами, и ничего не бойся. Всё будет хорошо. Здесь проходят целые торговые караваны.

– А как же ты, Джасир? – встревоженно обернулась Бахира. – Как ты сможешь?..

– Верь в меня, ами, – весомо ответил Шут, и от этого ответа даже мой страх куда-то отступил. – Верь мне. А теперь иди и смотри вперёд, а не вниз. Мы пойдём за тобой.

Бахира кивнула, спешилась, взяла Пламя за узду и нерешительно ступила на это подобие моста. С седла я с замирающим сердцем следила, как руятон маджан медленно шла по тонкой ниточке над пропастью. Рыжая лошадь вздрагивала, но всё же не вырывалась, а послушно следовала за своей хозяйкой. Видимо, та самая особая выучка, о которой говорил Шут, давала о себе знать.

Когда Бахира оказалась на другом берегу, я выдохнула с таким облегчением, что Джастер услышал даже через шум воды.

– Теперь пойду я, – он обернулся ко мне. – Дождись, когда я буду на месте, и тогда иди сама.

– А Ласточка не испугается? – Я старалась скрыть свой собственный страх, но не в моих силах было обмануть Шута.

– Она не испугается, если не испугаешься ты, – сказал он. – А мулу можешь накинуть на морду что-нибудь, тогда он спокойно перейдёт мост.

– Хорошо, поняла, – кивнула я в ответ.

Джастер пошёл вперёд, касаясь рукой стены на уровне той верёвки, что служила мосту перилами. Затаив дыхание, я наблюдала, как он едва коснулся пальцами грубого волокна, и легко ступил на мост. Также легко и непринуждённо за ним на мост зашла Огонёк. Убедившись, что Джастер вовсе не собирается падать в водяную пропасть под ним, а мост хоть и качается, но всё же надёжно выдерживает и лошадь, и её хозяина, я занялась мулом. Хотя он не доставлял проблем, но мало ли… Да и повод не помешает проверить, чтобы его длины мулу хватило спокойно идти за Ласточкой.

На мост я ступила с замирающим от страха сердцем. Широкие доски выглядели надёжно. Но то, что само сооружение качалось, а далеко внизу бушевали белые от пены воды, заставляло всё моё нутро сжиматься в комочек.

«Смотри вперёд и ничего не бойся», – вспомнились мне слова Шута. Я оторвала взгляд от бездны под ногами и посмотрела на другой берег. Бахира и Джастер спокойно ждали меня там, пока их лошади ощипывали редкую траву.

Я решительно сжала кулаки. Давай, Янига, не бойся. В конце концов, Великие боги дали тебе твой дар не для того, чтобы сейчас утопить в этой реке.

Неожиданно успокоившись от этой мысли, я неторопливо пошла вперёд, в подражание Шуту едва касаясь верёвочных перил. Ласточка спокойно шла за мной, и я, не оглядываясь, миновала переправу. Однако мне не удалось сдержать вздох облегчения, ступив на твёрдую землю.

– Про лошадей не забудь, ведьма, – отозвался Шут, вернув меня в реальность. – Нечего им на мосту торчать.

Я кивнула и прошла по широкой каменистой поляне дальше, пока Ласточка и мул не оказались на берегу.

– Мы уже в Эрикии? – я спросила больше для того, чтобы немного прийти в себя, однако Джастер серьёзно кивнул.

– Да. Это один из притоков Этелле. По нему проходит граница между двумя странами. Не везде, но большую свою часть. Этот мост был построен после войны именно для торговых караванов. Армию по нему не провести, да и караван не каждый пройдёт.

– Ещё бы! – я сняла ткань с морды мула и с содроганием глянула в сторону ревущей далеко внизу воды. – Куда мы теперь?

– По дороге, – спокойно ответил Джастер, гладя Огонька по шее, пока Бахира с удивлением рассматривала иглы густого можжевельника, окружавшего поляну. – Здесь же есть дорога?

– Да, сын мой, – отозвалась от непривычного для неё зрелища. – И она очень широкая. Ещё здесь много… Я не знаю названия этих растений, Яния. Они очень колючие, но их стволы сухи, словно песок и солнце трудились над ними много времени. И они странно, но приятно пахнут.

– Это можжевельник, – сказала я на своём языке. – Его ягоды можно добавлять в пищу, как приправу, но привкус будет… странный.

– Можжевельник оберегает от злых сил и злых чар. Нарвите его веток, – неожиданно сказал Шут. – Они нам пригодятся.

Переглянувшись, мы с Бахирой насобирали целую охапку смолистых и душистых веток. Защищает от злых чар, ну надо же… Сколько всего я ещё не знаю!

– Куда его девать? – спросила я у Шута, который всё это время сидел на земле и ждал нас.

– Прикройте от солнца и навьючьте на мула. Он сам высохнет, как надо.

Выполнив указания, мы тронулись в путь по утоптанной дороге. Очень скоро среди зарослей можжевельника появились сосёнки, а затем и настоящие сосны.

Бахира с изумлением смотрела на них.

– Твоя страна удивительная, Яния! Какие высокие эти деревья! Здесь полно воды, на земле растут мягкие травы, но они остаются колючими, словно растут в песках!

– Мир полон чудес, ами, – отозвался Джастер. – Просто люди к ним быстро привыкают и перестают считать чудесами.

– Возможно, ты прав, сын мой, – задумчиво ответила Бахира, глядя как над нашими головами смыкаются вершины сосен.

Неожиданно для себя я попробовала посмотреть вокруг глазами Сновидицы. Подумать только, сосны, в самом деле, колючие, хотяим явно хватает воды и земли, чтобы вырасти такими высокими. Там, в степи, трава жёсткая, а здесь – мягкая и сочная. А ведь ещё есть другие леса, где множество деревьев с широкими листьями, где подлесок густой и трава по пояс. И есть поля, полные хлеба, и луга разнотравья, есть много рек и ручьев. Есть много грибов и ягод, много птиц, животных и рыб…

Я выросла в Эрикии, и для меня всё это богатство не было чудом, а было чем-то обыденным и привычным. Настоящим чудом для меня стало море, скалы, степь и та самая пустыня, о которой я только слышала. Мир Сурайи оказался для меня так же нов и удивителен, как для Бахиры – моя страна.

Но Джастер напомнил, что чудеса совсем рядом. Просто надо снова увидеть их в привычном…

Скоро Шут попросил нас поискать место, где мы могли бы спешиться и отдохнуть. Несмотря на широкую дорогу и слова о том, что время дорого, Джастер не спешил пускать лошадей в галоп или рысью. Наоборот, мы ехали размеренным шагом, словно это была мирная прогулка, а не возвращение в страну, где за каждым кустом разбойники и «волки» наверняка искали рыжую ведьму и её «пса». Мне хотелось расспросить его об этом, но Джастер был заметно погружён в свои мысли, и мы с Бахирой не решались его тревожить. Поэтому я рассказывала ей обо всём, что могла вспомнить про обычаи своей страны. Говорили мы на языке маджан, поскольку Шут не отменил свой план.

Услышав просьбу об отдыхе, мы с Бахирой стали смотреть по сторонам и скоро увидели широкую поляну, на которой красовался огромный пень.

– Прекрасное место, – кивнул Шут, услышав наш рассказ. – Тут и остановимся.

– Разве мы не спешим найти ночлег, Джасир? – поинтересовалась Бахира, глядя на косые тени от сосен. – Разве у нас есть время на отдых?

– Сейчас самое время кое-что сделать, ами, – Джастер спешился и безошибочно направился к пню, водя по траве перед собой посохом. Огонёк послушно следовала за хозяином. – А потом можно выходить к людям.

– Что именно ты хочешь сделать? – Я поспешила за ним. – Поесть? Или отдохнуть?

– Скажи, ами, – проигнорировал он мой вопрос, – хорошо ли наряжена Яния?

Бахира посмотрела на меня и, тихо охнув, приложила пальцы к губам.

– Ты прав, сын мой! Мы совсем забыли про это! – воскликнула она, торопливо роясь в своей поклаже. – Яния не может появиться перед людьми в таком виде!

– Вот и приведите себя в порядок, – улыбнулся Шут, обходя пень и касаясь пальцами широкого спила. – А я пока отдохну.

Привязав лошадей к стволам сосен на краю поляны, мы с Бахирой занялись наведением красоты. Ведь утром, вместе со следами слёз, я смыла всю краску, а времени, чтобы снова нанести её, Шут нам не дал. Да и руятон маджан тоже не хотела ударить в грязь лицом перед незнакомыми людьми.

Всё это время Джастер сидел на пне лицом к дороге и спиной к нам. Мне казалось, что он что-то делал, но я не могла отвлекаться, пока Бахира красила мне глаза.

– Сиди смирно, Яния! Иначе мне придётся начать всё с начала! – хмурила она брови, и я послушно смотрела на рыжие стволы сосен за ней. – Ты – моя дочь, ты должна всегда выглядеть достойно!

– Хорошо, – вздохнула я и стала слушать, как девушка маджан должна вести себя на людях.

В конце концов, Бахира была права: в Эрикию вернулась не ведьма Янига, а дочь народа маджан – Яния. А значит, мне предстоит говорить на её языке и вести себя иначе, чем я привыкла.

Мы довольно быстро закончили с наведением красоты, но Джастер попросил его не отвлекать и предложил нам заняться тренировкой.

– Не забывайте про оружие, – сказал он, не оборачиваясь. – Это не Сурайя. Здесь полно тех, кто захочет отобрать ваши украшения и ваши жизни.

– Я помню, Джасир, – с достоинством кивнула Сновидица. – Яния рассказала мне про дикость и невоспитанность мужчин в её стране.

Мне оставалось только вздохнуть, признавая горькую истину. Раньше я бы возмутилась и стала доказывать, что обычаи Сурайи намного хуже, но сейчас не могла не согласиться с Шутом. Разбойники в самом деле не щадили ни детей, ни женщин ради наживы, а Джастер не мог больше нас защитить.

Взяв Живой меч, я встала в стойку, и Бахира достала свой саберон.

Сосновый лес окрасился в оранжевые и синие полосы теней и лучей заходящего солнца, когда мы с Бахирой закончили наше сражение.

– Как успехи у Янии, ами? – поинтересовался Джастер, развернувшись к нам лицом.

– Она допускает ошибки, но она быстро учится, Джасир, – ответила Сновидица.

– Не переживай, от разбойников отмахаюсь, – устало пошутила я, вдруг вспомнив его первую тренировку. Великие боги, когда это было? В прошлой жизни, не иначе. Конечно, до воинского умения Бахиры мне далеко, но сейчас я чувствовала себя с мечом намного уверенней.

Однако Джастер мою шутку не поддержал.

– Хорошо, – он кивнул и встал на ноги. – Мы заночуем здесь сегодня. Но прежде, чем ставить шатёр, идите сюда.

Мы с Бахирой недоумённо переглянулись и подошли к Джастеру. Он едва коснулся нас руками, проверяя, где мы стоим, и кивнул.

– Садитесь, слушайте и смотрите.

Мы опустились на траву, а Шут взмахнул руками, и на пень опустился чёрный, как ночь, кусок ткани, накрыв его словно скатерть стол. Следом за этим в его руках появились карты. Засверкали золотые звёзды, заблестели серебряные края. С едва слышным металлическим шелестом они вылетали из его пальцев и ложились по кругу, точнее, по спирали, на чёрную ткань, сверкая звёздами в лучах закатного солнца. Мы с Бахирой с изумлением наблюдали за этим зрелищем: даже зрячий не смог бы так ловко проделать такое, а Джастер был слеп и не уронил ни одну!

Но мы не успели ничего сказать или спросить.

– Смотрите на них и слушайте. Потом расскажете, что вы увидели, – сказал Шут и достал из своей торбы флейту, которую я прежде только слышала, но увидела впервые. Длиной больше локтя, цвета спелой вишни, она была с массивным мундштуком и с заметным расширением на конце.

– Джасир… – изумлённо вздохнула Бахира, а Шут, не отвечая, приложил флейту к губам.

Тягучий, глубокий звук разлился в воздухе, словно медовый аромат. В следующий миг негромкая плавная мелодия, словно волна, подхватила меня, устремилась ввысь и приподняла меня над землёй, над деревьями, над… Нет, моё тело по-прежнему сидело на земле. Но я сама словно стала невидимой и невесомой, как облако, и словно воспарила над ним, следуя за волшебными звуками флейты.

«Смотрите и слушайте…» – напоминанием прошелестел в моей голове голос Шута.

Я приоткрыла глаза и увидела, как над разложенными картинками воздух кружился в невидимом вихре, внутри которого появлялись и исчезали образы. Я попыталась присмотреться, но от этого напряжения всё пошло рябью, а голова закружилась сильнее.

Словно в ответ на моё состояние, музыка изменилась, но я уже поняла, что нужно просто смотреть. И я смотрела. Воздух над картами снова замерцал, засветился золотистым сиянием, и я вдруг увидела огромное дерево, что вознесло свою вершину выше самой высокой башни. Ветер пел песни в его огромных ветвях, птицы вили гнёзда, белки жили в дупле... Солнце и дождь омывали его иглы, огромные шишки служили пищей многим зверям и птицам. И в то же время я видела крохотный, в три веточки росток, видела семечко, которое принесла и зарыла сойка, видела, как пришли люди, и долго стучали топоры и работали пилы, прежде чем лесной великан пал, а люди отпиливали его ветки и рубили на части огромный могучий ствол… А ещё я видела каждого человека так же, как дерево – целиком: от младенчества и до момента смерти….

Все эти картины стояли перед моим взором сразу и одновременно, но вместо испуга или удивления на душе был удивительный покой и умиротворение. В следующий миг я вдруг поняла, что мелодия плавно затихает, а я уже смотрю на карты, лежащие на чёрной ткани, своими обычными глазами.

Прозвучала последняя, мягкая и проникновенная нота, и с меня окончательно спала какая-то пелена, возвращая в обычный мир.

Джастер приложил палец к губам, призывая к молчанию, и флейта запела вновь.

Это была совсем другая мелодия. В ней тоже пел ветер, но вместе с ним пели пески. Джастер играл для Бахиры. Я увидела, как изменилось её лицо. Едва заметные морщинки на лбу расправились, веки плавно прикрыли глаза, а на губах появилась счастливая улыбка. Мне же казалось, что Сновидица встречает рассвет на вершине одного из тех самых барханов, о которых она рассказывала…

Я смотрела на счастливую Бахиру, на играющего Джастера, слушала песню песка и ветра, и мне казалось, что ещё чуть-чуть, и я пойму что-то очень важное…

Джастер опустил флейту и едва заметно улыбнулся.

– Теперь всё готово, – сказал он, окончательно разрушая неведомое волшебство. – Яния, собери карты, будь добра.

Я хотела вскочить, но тут же зашикала – оказывается, успела отсидеть ноги! А ведь ещё солнце не село, мы же совсем недолго слушали эту музыку…

– Я помогу, Яния, – Бахира легко поднялась на ноги, но Шут покачал головой.

– Нет, ами, она должна сделать это сама. Это важно. Чуть позже я всё объясню.

Я послушно стала собирать карты с чёрной ткани. Тонкие металлические пластинки весомо ложились мне в руки, и я вдруг поняла, что не испытываю того душевного трепета, который был прежде. Словно сейчас у меня в руках был мой привычный инструмент, а не удивительная волшебная вещь Шута.

– Вот, держи, – я хотела вложить карты в ладонь Джастера, но он вместо раскрытой ладони протянул мне чёрный мягкий мешочек, в котором хранил Путеводную нить.

– Они теперь твои, Яния, – просто сказал он. – Они же говорили с тобой, верно?

Моё начавшееся изумление резко сменилось холодной волной понимания, окатившей меня с макушки и до пят.

Вот что это было.

Путеводная нить показала мне всю жизнь этого дерева, у останков которого мы нашли приют, и всех тех, кого видело и запомнило это дерево и это место.

Больше не сомневаясь, я взяла мешочек и спрятала в него карты.

– Хорошо, – Шут кивнул, убирая флейту за пояс, и жестом указал на пень. – А теперь возьми свой плащ.

– Плащ?

Я с удивлением подняла чёрную ткань. Хотя нет. Это, в самом деле, был плащ. Снаружи мягкая и шелковистая на ощупь ткань едва заметно отливала сиреневым, а изнутри мне почудились золотистые искорки. Во всём остальном с виду это был почти обычный плащ. От моего старого, зелёного, купленного давным-давно, он отличался заметно большей шириной, укрывая меня практически полностью. Живой меч на поясе вовсе терялся в его складках.

– Он тоже волшебный?

– Носи его и не снимай, пока всё не закончится. Когда он на тебе, то никто не увидит магию Игвиля, и твою тоже.

Пока я надевала этот щедрый подарок, Джастер достал из своей торбы небольшой свёрток.

– Это для тебя, ами. – Он протянул руку, и Бахира с благодарностью взяла неожиданный подарок.

– О, Джасир… – Сновидица развернула свёрток, и в её руках оказалось большое полотнище нарядной и узорной ткани. – Это же байрат! И такой красивый!

– Да, ами, – Шут мягко улыбнулся. – Я рад, что он тебе нравится.

– Я буду носить его с радостью, сын мой! – Сновидица накинула байрат на голову и хитроумно завязала его так, что он стал походить на тал-лисам Джастера. Я впервые видела такой головной убор, но Бахире он был очень к лицу.

– Вот и славно, – воин снова улыбнулся и встал. – Мы заночуем здесь. Простите, что сразу не сказал об этом, нужно было успеть доделать ваши подарки.

Вот чем он занимался, когда просил не мешать ему…

– Этот… байрат тоже волшебный? Что он делает? – не удержалась я от любопытства.

– Он помогает видеть сердца людей, – без улыбки ответил Шут. – Ами, мне жаль это говорить, но нам с Янией понадобится твоя защита.

Сновидица в ответ бережно взяла руку воина в свои ладони.

– Пусть твоё сердце и душа будут спокойны, Джасир. Я никому не позволю причинить вред тебе и Янии.

– Благодарю, – Шут вежливо склонил голову, а Бахира крепко обняла его.

Великие боги, они иногда и в самом деле как мать и сын… А вот мне чувствовать себя дочерью и сестрой намного сложнее.

– Кажется, вам с Янией лучше поторопиться, скоро совсем стемнеет, – негромко сказал Джастер,

Бахира кивнула, и мы с ней принялись за работу.

К моему удивлению, подаренный плащработать не мешал. Он не путался в ногах и под руками, пока мы ставили шатёр, и очень быстро я так привыкла к этому, что забыла о нём.

Пока мы устраивали стоянку, Джастер умудрился набрать веток для костра, бродя вокруг поляны и проверяя лесную подстилку посохом, и скоро мы ужинали у огня. Лошади и мул были разгружены, стреножены и отпущены пастись на поляне.

– Ты обещал рассказать, почему мы задержались.

Я прервала молчание, когда скромный ужин был закончен.

– Ты же говорил, что время дорого. Мы с Бахирой думали, что сегодня уже будем ночевать под крышей.

– А вы видели крышу? – привычно вопросом ответил Шут.

– Нет, Джасир. Разве это возможно, когда вокруг такие высокие деревья?

– Возможно, ами, – спокойно ответил воин. – Впереди военная застава, и нужно было подготовиться. За ней мы уже окажемся на землях твоего врага, Яния.

Я вздрогнула, вспомнив, что мы не просто путешествуем, а начали настоящую войну с Вахалой. Умеет же он из тихого вечера ужасный сделать!

– Значит, мы идём прямо в Салаксхем?

Шут кивнул.

– Как ты думаешь, Янига, почему твоя ведьма обосновалась именно в этом графстве, а сам граф замахнулся на место короля?

– Почему? Я не знаю, Джастер.

– Насколько я помню карту, здесь прямая дорога к Салаксхему. Последняя война между Сурайей и Эрикией была больше полувека назад. С тех пор был налажен торговый путь, и…

– Вся торговля с Сурайей проходит через Салаксхем?!

– Верно. Этот город накопил очень много золота и прочих богатств. А такая жизнь всегда развращает. В человеке просыпается жадность, он хочет всё больше и больше сначала денег, а потом и власти.

– Эта женщина обладает такой же красотой, как умом и хитростью, Джасир? – Бахира внимательно слушала наш разговор.

– Её красота ненастоящая, ами, хотя все вокруг считают иначе. Ума и хитрости у неё тоже не так много, как она сама думает. Но за ней стоят те, кто умнее и хитрее её. Она всего лишь послушная игрушка в их руках, хотя и не догадывается об этом.

– Значат ли твои слова то, что эта женщина не так опасна, как я прежде думала, Джасир?

Шут хмыкнул.

– Опасна ли стрела, которую достали из колчана? Опасен ли меч без ножен? Опасен ли конь без узды?

– Сами по себе они не опасны для того, кто умеет с ними обращаться, – ответила Бахира, вновь нахмурившись. – Но почему…

– Будут ли они опасны для других в руках опытного мастера, ами?

– Несомненно, сын мой, – Бахира с достоинством кивнула. – Я поняла тебя, Джасир.

– Хорошо. – Джастер спокойно кивнул. – Завтра мы ступим на территорию наших врагов. И я попрошу тебя, ами, дать мне твой саберон.

Бахира удивлённо подняла брови, но просьбу выполнила.

– Вот он, Джасир, – она опустила своё оружие на колени Шута.

Воин осторожно коснулся ножен кончиками пальцев, провёл от эфеса до острия ладонью, словно гладил клинок.

– Прекрасное оружие, ами, – сказал Джастер, и саберон скрылся в его торбе.

– Джасир…

– Когда мы минуем заставу, я верну его тебе, ами. – Джастер спокойно смотрел в огнь. – А пока мы должны выглядеть как беззащитные путники.

– Мы и есть почти такие, – негромко пробурчала я в ответ. – Живой меч ты тоже заберёшь?

– Ты надела плащ, отун? – спросил Шут, проигнорировав моё замечание о беззащитности.

– Да, спасибо, он мне нравится.

– Хорошо. Значит, твой меч никто не увидит.

– А почему ты для Бахиры не сделал такой плащ?

На губах Джастера появилась давно забытая ехидная усмешка.

– Кто-то же должен нас с тобой охранять, отун. Разве наша ами сможет сделать это без оружия?

– Ты же его только что забрал, – хмуро буркнула я в ответ. В самом деле, могла бы догадаться, всё же просто.

– И объяснил, почему. Всё, довольно вопросов. Завтра вы сами всё увидите.

С этими словами он взял посох, встал и направился на поляну. В слабом свете костра я видела, что он устроился спать возле огромного пня, а наши лошади дружно собрались вокруг него.

– Джасир прав, Яния. – Бахира положилаладонь на моё плечо. – Нам лучше отдохнуть.

Мы затушили огонь и забрались в наш шатёр. Я закуталась в подаренный плащ и уснула быстрее, чем успела подумать о том, что мне под ним очень тепло.

Утром мы с Бахирой проснулись от звуков флейты. Весёлая звонкая мелодия, казалось, хотела перещеголять пение птиц. Это было не похоже на обычное поведение Джастера. Но мы с Бахирой не успели ничего сделать, когда услышалиприближающийся топот многочисленных копыт и мужские голоса.

- Эй, парень, ты, что ль, посреди леса играешь? – раздался незнакомый властный голос. – Ослеп, что ль, тут же одни деревья вокруг! И одежда у тебя не нашенская. Ты из Сурайи, что ль, будешь?

Мелодия оборвалась.

– Почтенный, не знаю твоего имени, во многом прав, – спокойно ответил Шут на языке Эрикии. – Я из Сурайи, и я слеп, так было угодно богам. Но я не один в этом лесу, ведь боги послали почтенного господина с его караваном навстречу мне и моей семье.

– И впрямь слепец! – удивился другой голос, помоложе и помягче. – Господин Витар, а вона, под сосняком, гляньте, и впрямь штука какая-то! И коней-то сколько!

Мы с Бахирой переглянулись и решили, что пора выходить.

Я накинула на голову капюшон плаща и вышла первой, придержав полог, чтобы следом за мной величественно вышла Бахира. Мы подошли к Джастеру и остановились возле него.

Шут сидел на пне, держа в руках флейту, а на коленях – посох. Наши лошади и мул были привязаны у шатра, а с дороги на нашу кампанию во все глаза смотрели столпившиеся мужчины. Двое из них — зрелый бородатый мужчина и молодой усатый парень, наверное, его сын, — были верхом, а остальные – вооружённые «псы» и слуги шли пешими, так как на конях была навьючена поклажа.

Судя по всему, нас догнал один из караванов, о которых говорил Шут.

Вот почему он не спешил вчера в крепость.

– Так ты и впрямь не один, – хмыкнул всадник постарше. – И кто же вы будете?

– Мы бедные странники, почтенный, – улыбнулся Джастер. – Я – музыкант, моя сестра – эрафа, а наша мать – мудрая женщина.