Сказка о скорби Великой любви

В глубокой древности, когда время ещё не отмеривалось ни часами, ни годами, а мир был наполнен дыханием первозданной магии, жила Богиня по имени Лира. Она была дочерью Неба и Земли, хранительницей рассветных туманов и вечерних звёзд, покровительницей нежных ручьёв и могучих лесов. Её красота была неописуема: волосы цвета первой зари, глаза, глубокие как ночное небо, и голос, звучащий как шепот ветра в соснах.

Лира жила в своём небесном дворце, сотканном из облаков и солнечных лучей. Она наблюдала за миром смертных, за их радостями и печалями, их войнами и праздниками, но всегда оставалась бесстрастной, как вечный наблюдатель. Любовь, в её понимании, была лишь причудливой игрой смертных, не достойной её бессмертного сердца.Однажды, сойдя на землю, чтобы даровать благословение цветущим лугам, Лира оказалась у подножия высокой горы, где протекал хрустальный ручей. Там, в тени векового дуба, сидел юноша. Его звали Эйдан. Он не был ни воином, ни принцем, но его руки были ловки, а сердце – чисто. Эйдан был пастухом, чьи песни о любви к родной земле и её обитателям разносились по долинам.

В этот день Эйдан не пас овец. Он сидел, склонившись над маленькой свирелью, которую сам вырезал из тростника. Его пальцы скользили по отверстиям, а из инструмента рождалась мелодия – такая чистая, такая проникновенная, что даже птицы замолкали, внимая ей. Эта музыка была песней о нежности первых цветов, о силе ветра в горах, о тихой грусти заходящего солнца.Лира, невидимая для смертного глаза, замерла. Она слушала. Никогда прежде она не слышала ничего подобного. В этой простой мелодии была заключена вся красота земного мира, вся искренность человеческой души. Богиня чувствовала, как что-то тёплое и незнакомое зарождается в её груди. Это было восхищение, за которым последовало нечто большее.

День за днём Лира тайно приходила на горную поляну. Она слушала песни Эйдана, наблюдала, как он с нежностью заботится о своём стаде, как подставляет лицо солнцу, как его глаза наполняются печалью при виде увядающего цветка. Она видела его доброе сердце, его бесхитростную душу, его глубокую связь с природой, которую она сама так любила.И незаметно для себя, Богиня Лира влюбилась. Впервые за тысячи лет её бессмертное сердце забилось с земной, трепетной силой.Однажды, когда Эйдан закончил свою песню и склонил голову на грудь, уставший от дня, Лира решилась. Она приняла облик прекрасной лесной девы, её одеяние было сплетено из мха и утренней росы, а в волосах запутались полевые цветы. Она появилась перед ним, словно мираж.

Эйдан поднял глаза и замер. Он никогда не видел такой красоты, даже в своих самых прекрасных снах.

— Кто ты? — прошептал он, не веря своим глазам.

— Я – дух этих гор, — ответила Лира, и её голос был подобен звону серебряных колокольчиков. — Твои песни... они прекрасны.

Так началась их невозможная любовь. Лира приходила к Эйдану каждый день, и они проводили часы, разговаривая. Он рассказывал ей о простых радостях жизни, о своих мечтах, о красоте мира, который он видел своими смертными глазами. Она делилась с ним мудростью веков, тайнами звёзд и шёпотом древних гор, но скрывала свою истинную природу. Эйдан, не зная, что перед ним Богиня, полюбил её всей душой, восхищаясь её умом и красотой. Лира же, познав это земное, хрупкое чувство, поняла, что её бессмертие казалось пустым без его улыбки и его мелодий.

Но бессмертная любовь к смертному всегда несёт в себе трагедию. Лира знала, что Эйдан состарится и умрёт, а она останется одна, вечно юная и вечно скорбящая. Мысль об этом терзала её сердце.В отчаянии Лира обратилась к своим собратьям-богам. Она молила их даровать Эйдану бессмертие, чтобы они могли быть вместе вечно. Но боги были непреклонны.

— Нельзя нарушать Великий Порядок, — произнёс Верховный Бог, чей голос был подобен грому. — Смертным суждено умирать, а бессмертным – жить вечно. Это равновесие мира.

— Но я люблю его! — воскликнула Лира, и из её глаз впервые покатились слезы, подобные утренней росе. — Я готова отдать всё!

Видя её искренние страдания, которые могли разрушить мир своей мощью, Верховный Бог предложил компромисс.

— Мы не можем даровать ему бессмертие, Лира. Но мы можем дать ему вечную жизнь в *твоём* мире, в той форме, что он любит больше всего.

— Что это значит? — прошептала Лира, её сердце сжалось от предчувствия.

— Пусть его душа останется рядом с тобой, пусть он станет частью тём, о которых он поёт, — ответил Верховный Бог.

С тяжёлым сердцем, но с искрой надежды, Лира вернулась к Эйдану. Она рассказала ему всё: кто она на самом деле, о своей безграничной любви и о решении Богов. Эйдан, хоть и был поражён величием своей возлюбленной, не испугался. Его любовь была так же сильна.

— Я согласен, — сказал он, сжимая её руку. — Пусть я стану чем угодно, лишь бы быть рядом с тобой, моя прекрасная Лира.

И вот, на той самой горной поляне, где они впервые встретились, Эйдан в последний раз прикоснулся к руке Лиры. В тот же миг, по воле Богов, его тело начало преображаться. Его кожа стала корой, его волосы – листвой, его руки – могучими ветвями. Его ноги ушли глубоко в землю, превращаясь в корни.

Он стал самым прекрасным деревом, которое когда-либо видел мир – могучим, стройным клёном, чьи листья осенью пылали всеми оттенками огня, а весной шелестели самыми нежными песнями. Этот клён был не просто деревом; он был живым воплощением Эйдана, хранящим его душу и его любовь.Лира никогда не расставалась с ним. Она сделала этот клён своим святилищем. Её прикосновения заставляли его листву сиять ярче, а её песни шелестели в его ветвях. Она чувствовала его присутствие, его любовь, его спокойствие. Каждое утро она приходила к своему клёну, обнимала его ствол и рассказывала о мире, о горах, о своих чувствах. А клён тихо шелестел в ответ, обнимая её своими ветвями, и в его шепоте Лира слышала отголоски тех самых песен, что когда-то покорили её бессмертное сердце.

И по сей день говорят, что на склоне той горы стоит могучий клён, чьи листья поют самые нежные песни. И если вы приложите ухо к его стволу в безмолвную ночь, то услышите нежный шепот: это Богиня Лира и её возлюбленный Эйдан, вечно связанные любовью, которая сумела преодолеть даже границы смертности и бессмертия.