Сказка про Белого Кролика

Начало

Почему про белого? Просто он сначала был совсем белый и очень пушистый. А что с ним стало потом? Потом с ним происходили совершенно чудесные вещи... И может быть мы когда-нибудь и узнаем каким он стал. А может быть и не узнаем никогда.

Детство БК было безоблачно и почти не отпечаталось в истории. Кого бы мы ни спрашивали, никто толком не мог сказать, где он вырос, в какие ясли ходил, на каком поле кормился, какую травку предпочитал. Мы встретили его впервые, когда он уже вырос и имел на всё свои собственные и довольно оригинальные суждения. Но был скромен, не кичился своими достоинствами и широким кругозором. Был даже немного застенчив и весьма деликатен. Другие кролики охотно с ним общались, спрашивал совета, пользовались его эрудицией. Его любили и уважали. За отзывчивость, за трудолюбие, за готовность прийти на помощь и оказать услугу. Некоторые иногда даже злоупотребляли его добротой, но он на них не обижался. Был ровен со всеми и не жалел своего времени и сил на то, чтобы облегчить жизнь другим.

Может сложиться впечатление, что он во всем был образцом для подражания и начисто был лишен недостатков. Но это далеко не так. Он любил посидеть с друзьями за дружеской беседой и, что там скрывать, за кружкой пива. Был он не всегда сдержан в своих суждениях и частенько в своём кругу отпускал колкие и едкие замечания в чей-нибудь адрес. Был, правда, всегда объективен и не выходил за рамки истинного положения вещей. Его любили ещё и за то, что он мог сказать правду там, где другой бы промолчал. БК умел улаживать конфликты и примирять непримиримых. Это не всегда удавалось, но то, что он делал всегда производило хорошее впечатление на окружающих. Никто не таил на него зла.

БК никогда не был вожаком, да и по натуре своей не стремился в лидеры, хотя знаний и опыта у него было побольше, чем у других.

Вот на таком безоблачном фоне и произошли события, о которых бы хотелось рассказать.

1

Был выходной день. После трудовой недели все отдыхали кто как умел. БК не любил шумные общие сборища и предпочитал им либо небольшой круг своих близких друзей, либо уединение. В зависимости от настроения. В этот день ему как раз и захотелось уединиться. Он убежал далеко в поля. Нашёл там небольшую лужайку невдалеке от берёзовой рощи и насвистывая развалился на зелёной траве. Над ним было голубое небо. Где-то там, далеко в вышине заливался жаворонок. Был тихий день в самом начале лета. Когда зелёная трава особенно радует глаз. А листья на деревьях ещё не утратили своей весенней свежести. БК залюбовался редкими белыми облаками, которые напоминали ему таких же как он белых кроликов. Они неторопливо плыли куда-то. И ему тоже захотелось улететь вместе с ними. Он замечтался о том, что хорошо бы попасть куда-нибудь в дальние страны. Посмотреть наконец своими глазами как живут там другие кролики, поболтать на незнакомых языках, отведать заморской травки. А может быть и..., но об этом он не смел даже и мечтать... найти себе подружку. БК задремал.

А когда проснулся, то увидел, что рядом с ним на траве сидит серый кролик. И внимательно его рассматривает. Это был совершенно незнакомый ему серый кролик. Он даже немного вздрогнул от неожиданности. Ему даже показалось вдруг, что это продолжение его сна. Но он очень быстро понял, что всё это происходит наяву. Он внимательно посмотрел на серого кролика и увидел, что это даже не серый, а скорее серебристый кролик. Солнце уже клонилось к горизонту. Подул прохладный ветер. И пошевелил шерстку кролика. Она заиграла в лучах солнца какими-то фантастическими переливами. Так что он даже на мгновение зажмурил глаза.

– Ты откуда? Как тебя зовут? – спросил БК первое, что пришло ему в голову, так как молчание затянулось.

– Тина, – ответила она, – но можешь меня звать просто Ти. А как зовут тебя?

– Белый Кролик, другого имени у меня нет, – ответил БК.

– А прибежала я издалека. Я вообще не из этих мест. Приехала погостить к тётушке, но мне так надоели её наставления, что мне захотелось побыть одной. Я убежала, и кажется заблудилась. Я совсем не знаю этих мест. А ты сам отсюда?

– Да, моя деревня не очень далеко. Я хорошо знаю эти места и начинаю догадываться откуда прибежала ты. По-моему, это вон в той стороне за большим оврагом и дубовой рощей. Я могу проводить тебя.

– Это было бы замечательно, – отозвалась Ти. Но в голосе её была непонятная грусть.

– Ты не хочешь возвращаться к тётушке? – спросил БК.

– Да. Совсем не хочется. Мои родители уехали отдыхать, а меня отправили сюда на целое лето. А я пробыла здесь неделю и мне уже все окончательно наскучило. Тётушка говорит, что я всё делаю неправильно и что вообще у меня мозги не в ту сторону повёрнуты. Но я-то знаю, что это не так. Просто она уже старенькая. Мне её даже жалко временами. Ну почему я не могу жить так, как мне хочется. Я ведь уже не маленькая девочка.

– Со стариками это бывает, – рассудительно сказал БК и задумался. – У них много жизненного опыта и им всё кажется, что если их будут слушаться и следовать их наставлениям, то это поможет молодым кроликам избежать многих ошибок, которые в своё время совершили они. Они не могут понять, что только на своих ошибках можно научиться по-настоящему. И ещё они забыли, что своих родителей не очень-то слушались. Они делают так из добрых побуждений, желая нам добра.

– А выходит наоборот, – отозвалась Ти. – Я, например, люблю сидеть ночами за книжкой, или смотреть ночью на звёзды и наблюдать как они иногда срываются с неба и чиркают как спичка по коробку и сразу исчезают. Они долетают до земли?

– Обычно они сгорают, но иногда и падают на землю. Один мой знакомый кролик однажды нашёл на земле небольшую ямку, а в ней – осколок звезды величиной с горошину. Она была ещё тёплая, когда он подобрал ёё.

– А я стараюсь загадать желание, когда падает звезда. Но это получается очень редко, уж больно быстро они сгорают, – продолжила Ти.

– А твои желания исполняются? – спросил БК.

– Очень редко. Можно сказать, что никогда.

– Наверное, ты не то загадываешь, – рассмеялся БК.

– Вот сегодня одно моё желание исполнилось, – сказала Ти.

– Какое? Впрочем, это же твоё желание. Можешь не отвечать, если не хочешь.

– Как-нибудь потом расскажу, – смущенно ответила Ти. – А чем ты занимаешься? Я совсем ничего про тебя не знаю. Хотя тётушка мне немного рассказывала про какого-то белого кролика. Ты, похоже, довольно известен в этих местах.

– Да что про меня рассказывать. Это совсем не интересно. Живу, как и все. Работаю. Отдыхаю. Вот как сегодня. Иногда с друзьями встречаюсь. Что там рассказывать. Жизнь как жизнь – не лучше и не хуже, чем у других. – БК вовсе не хотел говорить о себе. Он хотел слушать тихий мелодичный голосок Ти.

– А мне совсем другое про тебя рассказывала тётушка. Но если ты не хочешь рассказывать про себя – то не надо. Расскажи просто что-нибудь интересное. А то мне так скучно слушать одну только тётушку, да читать старые книжки. – Сказала Ти.

– С удовольствием бы рассказал тебе что-нибудь. У меня полная голова всяких забавных историй. Но солнце уже почти село. Скоро совсем стемнеет. Твоя тётушка, что бы ты про неё ни говорила, любит тебя. И она будет волноваться. Давай, я провожу тебя домой. А завтра, если ты хочешь, мы встретимся снова.

– Ты прав. Ты, наверное, очень правильный кролик! – рассмеялась Ти. – Побежим домой. Действительно, уже пора.

И БК проводил Ти до самого хутора. А потом побежал домой. Уже совсем стемнело, когда он добрался до дома, на небе высыпали звёзды. И когда одна из них сорвалась с неба и чиркнула белой линией, он успел загадать желание...

2

На следующий день они встретились снова на той же лужайке. Правда, погода была пасмурная, дул лёгкий ветер, и то и дело начинал накрапывать дождь. Они укрылись под деревьями. То сидели молча, думая каждый о своём, то рассказывали друг другу всякие истории. Смеялись, когда рассказывали смешные истории. Грустили, когда история оказывалась с печальным концом. Им было хорошо вдвоём. Казалось, что они знакомы уже тысячу лет. И понимают с полуслова, так что можно было говорить быстро, обрывками фраз. Мысли были им понятны почти без слов. Им хотелось рассказать очень много друг другу. И постепенно их две жизни, которые до сих пор текли где-то далеко друг от друга сливались в одну. И эта одна жизнь не была просто результатом арифметического сложения. Это было нечто гораздо более значительное, чем простая сумма.

Так прошёл ещё один день.

Время побежало стремительно быстро. Недели мелькали как дни. Они проводили вдвоём всё свободное время, которое удавалось выкроить БК в трудовые будни, и они целиком посвящали друг другу выходные дни. Лето клонилось к закату. Уже часто шли дожди. Стало прохладно. Ти простудилась и заболела. Эту неделю они не могли встречаться. Тётушка была очень сердита на неё. Лечила Ти своими старыми приёмами и никого к ней не пускала.

Эта неделя показалась БК вечностью. Он не находил себе места. Был угрюм и задумчив. Ни с кем не хотел встречаться и разговаривать. Так что все заметили в нём перемену. Больше всего БК бесило то, что он ничем не мог помочь Ти, облегчить её страдания. Он-то знал, что если бы был рядом с Ти, то она бы поправилась намного быстрее, чем от тётушкиных травок и примочек.

Но ничего не мог поделать. Тётушка была непреклонна. Ти выздоравливала медленно и мучительно долго. Хотя прошла всего неделя.

3

А потом пришли последние тёплые дни лета. И они снова были вдвоём. Они оббегали все окрестности. Ти узнала эти места и ей уже стало казаться, что она нигде, как только здесь и не жила. Казалось, что она знает здесь каждое дерево, каждый кустик, ручеёк. Всё это стало ей родным и близким. Но прошли и эти дни.

И наконец настал день, когда им надо было прощаться. Назавтра она уезжала обратно к родителям.

Выдался на редкость погожий, тёплый день. Такие изредка случаются на излёте лета. Этот день очень напомнил им тот самый первый день, когда они встретились в первый раз. И они решили провести его на том же самом месте.

– Какой сегодня замечательный день, – сказала Ти.

– Да. – ответил БК. – Совсем, как тогда, когда мы с тобой встретились. Как быстро пролетело время. А мы так много не успели друг другу сказать.

– Ну почему я должна уезжать? – сказала Ти. – Нам так хорошо вдвоём. Я могла бы жить с тобой всегда. Я была бы тебе хорошей хозяйкой...

– Но ты же знаешь, что это невозможно. – отозвался БК. – Хотя, как знать. Всё зависит от нас.

– Если бы всё зависело от нас, то я бы никуда не уехала. – ответила Ти. – Значит не всё от нас зависит. Мы две маленькие щепки в этой огромной жизни, которые неожиданно попали в один и тот же водоворот. Но вот прошла большая волна и нас начинает разносить в разные стороны. Мы ещё цепляемся друг за друга, но понимаем, что наша разлука неумолима.

– Ты не права. – неуверенно пробормотал БК. – Мы вовсе не щепки. У нас есть своя воля, свои желания. Мы в силах и в праве изменить мир, который нас окружает. Пусть сейчас обстоятельства против нас. Но так будет не всегда. Надо бороться – и мы снова будем вместе.

– Вместе как? – промолвила Ти. – Я не хочу быть просто вместе. Я хочу быть вместе всегда. Всю жизнь. И что бы ты был только моим. А я была только твоя. И что бы никто, понимаешь, никто не мог отнять тебя у меня. Да, сейчас ты скажешь, что пройдёт совсем немного времени, что надо немножко подождать, перетерпеть. Ты такой рассудительный, что порой я начинаю тебя ненавидеть. Но я не могу ждать. Я не смогу выдержать эту муку. День без тебя – это вечность. А вечность мне не прожить...

– Ты права. – БК стал совсем мрачным. – Я представлял нашу последнюю встречу совсем не так. Наверное, расставания никогда не бывают лёгкими. Но чтобы они были настолько тяжёлыми я себе представить не мог. Давай на миг забудем о разлуке. Будем вести себя так, как будто тебе не надо никуда уезжать. Ведь это наш последний день.

– Действительно. – отозвалась Ти и смахнула набежавшую слезу. – Ты как всегда прав. Не надо о грустном. В конце концов может быть с этой разлуки только начинается наша жизнь.

И они стали говорить совсем о другом. И много смеялись, и пели песни. Те, старые песни, такие мелодичные и напевные, которые они когда-то подслушали у жаворонка.

А наутро она уехала.

Они никогда больше не встретились. Так распорядилась судьба. Ведь у кроликов жизнь совершенно иная, чем у людей. Они живут по своим непонятным для нас законам.

Потерянная глава

Эти листки валяются повсюду. Я натыкаюсь на них постоянно, пытаюсь как-то систематизировать, разложить по датам, по смыслу. Иногда это удается, иногда, когда кажется, что все как нельзя лучше разложилось и упорядочилось, налетает порыв ветра. Он сметает со стола листки, они долго летают по комнате, часть из них навсегда исчезает в открытом окне. Все опять перепутано. И нет уже желания начинать разбирать сначала. Выбираю то, что более-менее интересно сейчас и убираю в стол. Там не потеряются. Хотя мой стол – это именно то место, где всякие бумажки исчезают бесследно. Я уже начинаю подумывать – а уж не завелся ли у меня на столе какой-то невидимый, но очень зловредный зверек, который поедает время от времени те бумажки, которые мне хотелось бы сохранить, которые мне особенно дороги и нужны. Я даже имя ему придумал. Его зовут Крон. И каким-то образом он знаком с БК. Это я обнаружил, перебирая раскиданные по комнате листки.

Вот несколько отрывков, которые показались мне интересными.

* * *

– Ты знаешь, у меня очень широкие взгляды, – сказал БК задумчиво, – но я и на мгновение не мог предположить, что мне настолько придется их расширить. Я и не думал, что можно осознать то, что просто невозможно уместить в голову, переварить то, что нельзя заглотить целиком. Приходится откусывать по кусочку и усваивать по частям. И ты знаешь – переваривается, только очень тяжело вначале.

– А ты не торопись, время само расставит все по своим местам. Все меняется и наши взгляды тоже. – сказал Крон. – То, что вчера казалось катастрофой, крушением всех твоих планов и надежд, сегодня оказывается не более, чем прошлогодним снегом. Да что там говорить, ты сам все прекрасно понимаешь. Мне понятна твоя меланхолия, но сколько можно ей предаваться. Ты сам учил меня не унывать, а тут так раскис, просто противно смотреть. Подумай о чем-нибудь другом.

– Да, действительно, ты, наверное, прав, – отозвался БК. – Мне вот тут в голову сейчас мысль пришла. Да, да. Вот она. Сейчас скажу. Наверное, вся наша жизнь заключается в том, что мы строим мосты, мосты через пропасти, мосты через напасти и злость, да много еще каких мостов, через время мосты... И сколько тех недостроенных мостов встречаем мы на своем пути. А другие мосты, которые мы и строили-то просто так, от нечего делать, теперь достроены, расширены, разукрашены, на них любят погулять с детишками, на них всегда шумно и весело, они уже давно превратились в целые города и страны, со своими законами, привычками и традициями. Мы иногда забредаем на те мосты, и становится немного грустно. То, что мы начинали строить, что было только нашим, теперь принадлежит всем. Раньше там можно было уединиться, посидеть вдвоем, помолчать, послушать музыку кузнечиков. Но это даже хорошо. Конечно, здорово.

БК немного повеселел. Стал что-то вспоминать и говорить Крону. Тот слушал его в пол-уха. Он думал о том, что БК конечно выкарабкается, как было уже не раз. И у него все будет в лучшем виде. Он даже приобретет больше, чем, как ему кажется, потерял. Он просто полиняет еще раз. И на смену его уже изрядно поношенной шкурки, которая местами утратила свою изначальную белизну, придет белоснежная шкурка с синеватым отливом. Крон прислушался и уловил в словах БК какой-то новый поворот...

– А еще мне не нравится слово "навсегда", – продолжал БК, – оно мне почему-то очень напоминает слово "никогда". Какой-то от него веет безысходностью. И то и другое напрочь лишает меня возможности выбора. Правильно ведь говорят: "Никогда не говори никогда". Точно также можно сказать: "Никогда не говори навсегда". Это похоже на клятву, которую хочется тут же нарушить. Это как программа до конца жизни. А я не хочу быть никем запрограммированным. Не хочу жить по плану – на всю жизнь по крайней мере.

– Да что ты так раскипятился, – перебил его Крон. – Никто и не собирается твою жизнь планировать, если только не ты сам. Успокойся. В конце концов есть тьма дел, которые делать и приятно, и полезно, и ты вправе сам выбирать какие из них делать сейчас, какие чуть погодя, а какие вообще не делать. Так что приходи в себя и поскорее. А то твое нытье уже изрядно всем надоело. От тебя начинает веять тоской и безысходностью. Встряхнись. Ты весь какой-то пыльный и неприятный.

– Ну вот, видишь, ты сам начинаешь ругаться и давать бессмысленные советы. Нет, что бы просто пожалеть...

На этом запись обрывалась. А на других листках были уже совсем другие дела и мысли...

Перед сезоном дождей

БК взобрался на пригорок и увидел вдалеке поросший кустами изгиб реки, лужайку и поля, которые нежно зеленели под лучами весеннего солнца. Далекие холмы, небольшие рощицы, да деревушка, раскинувшаяся на склоне, дополняли картину. БК уселся на вершине и стал смотреть вдаль. Приятный ветерок разглаживал его белоснежную шерстку.

Солнце только недавно взошло, и воздух был еще полон утренней прохлады. Откуда-то из вышины голубого неба разносилась по окрестностям песнь жаворонка. Все располагало к неторопливой беседе, к мыслям вслух и философствованию. И БК призвал к себе Крона. Тот явился незамедлительно и уселся рядом, пощипывая травку.

«Ты меня звал?» – спросил Крон.

«Конечно, звал, – отозвался БК. – Неужели бы ты пришел без моего призыва!»

«Это я так спросил, для порядка, – вздохнул Крон. – Привычка такая – переспрашивать. Ты уж меня извини. А утро сегодня замечательно. Так что я рад, что ты меня позвал.»

«Еще бы! Такое утро на дороге не валяется!»

«Так про что ты хотел сегодня поговорить?» – напрямик спросил Крон.»

«Даже и не знаю с чего начать, – смущенно ответил БК. – мне частенько стали сниться странные сны. Я не знаю к чему они. Может быть надо просто не обращать на них внимания. А может быть это неспроста, может они на самом деле предупреждают меня?»

«Ты говоришь очень туманно, я пока еще ничего не понимаю. Начни по порядку. Про что эти твои сны? Кто в них? И почему они тебя смущают?»

«Мне уже которую ночь подряд снится Тина. Мне казалось, что я ее давно забыл. Ведь уже скоро год как она уехала. И никаких вестей от нее с тех пор не было. А вот тут вдруг приснилась. Раз, другой, третий.»

«Ну и что в этом такого, – спросил Крон. – Ведь я очень хорошо помню, как тяжело тебе было с ней расставаться. Я думаю, что вы очень сильно были привязаны друг к другу. А это не проходит бесследно.»

«Так-то оно так. Да не совсем. Вначале она мне снилась часто, потом все реже и реже. А потом перестала сниться совсем. Хотя днем я ее вспоминал по-прежнему часто. А тут она мне стала сниться опять, да к тому же совсем не так как раньше.»

«В чем же разница между теми снами и нынешними?» – Крон не мог спокойно выслушать рассказ БК и постоянно перебивал его. Впрочем, это нисколько не сбивало БК с мысли, а наоборот делало его рассказ более цельным и последовательным, не давало отвлекаться на посторонние и малозначительные детали.

«Тогда сны были продолжением наших встреч. В них мы вели себя точно так же, как и наяву. Говорили те же слова, бегали по тем же полям и рощицам. Все было в них как прежде. Сейчас же все стало иначе. Места, где мы встречаемся мне совершенно незнакомы. Это не наши холмы, не наши поля, не наша речка. И Тина тоже стала совсем другая. Раньше она была довольно застенчивая и скромная. А теперь ее не узнать. Она – бойкая, раскованная, деловая. Мне кажется, что в этих снах она повзрослела не на год, который прошел с нашей последней встречи, а лет на десять. Стала совершенно самостоятельной и независимой.»

«Что же в этом странного! – воскликнул Крон. – Она была маленькой девочкой, а за это время превратилась во взрослую девушку. Это естественно и понятно. Непонятно, почему тебя это удивляет?»

«Раньше мне казалось, да так оно и было на самом деле, что я нужен Тине как твердое плечо, о которое можно опереться, как широкая спина, за которую можно спрятаться, как кладезь премудрости и жизненного опыта в конце концов. Но прошел какой-то год. И я остался таким же, как и был раньше, а она изменилась совершенно! И ей не нужны больше мои советы и наставления, а защитить себя она может сама. Я становлюсь смешным самому себе в ее глазах.»

«Не бойся показаться смешным, тем более самому себе. Надо смотреть на мир с легкой иронией. И тогда он будет для тебя лучшим из миров!» – Крон любил иногда выразиться несколько высокопарно и книжно. Но это не мешало ему быть лучшим собеседником, которого встречал когда-либо БК.

«Я и не боюсь. А еще мне показалось, что если раньше у меня было большое желание научить чему-то Тину, то теперь я думаю, что мог бы многому научиться у нее! Но дело тут вовсе не в том, кто кого учит и чему.»

«А в чем же дело, на твой взгляд?»

«Дело в том, что стоит мне только закрыть глаза, как я ощущаю присутствие Тины. И не где-то там далеко, в чужих и далеких странах, а здесь, совсем рядом, может быть даже внутри меня! Она вернулась!» – и БК постучал себя кулаком в грудь.

«Да. – Крон надолго задумался. – Теперь мне действительно стало непонятно то, что с тобой происходит. И я совершенно не знаю, чем бы мог тебе помочь. Конечно, я могу тебя успокоить, что это пройдет со временем само. Но я не могу говорить тебе то, в чем сам абсолютно не уверен. Такое само не проходит. Надо что-то сделать. Но что?»

«Как раз это я и хотел узнать у тебя, – огорчился БК. – Впрочем, то, что ты выслушал меня, уже принесло мне успокоение и надежду на разрешение моей проблемы.»

«Вот какая мысль мне сейчас пришла в голову.» – сказал Крон.

«Какая?»

«Тебе надо встретиться с Тиной. И чем скорее – тем лучше для вас обоих!»

«Как это? – БК даже подпрыгнул от неожиданности. Я же не знаю, где она. Да и никто не знает. Я не получил от нее ни одного письма, ни открытки.»

«Надо пошевелить мозгами! – пробурчал Крон. – И насколько мне известно, бог не обделил нас серым веществом!»

«Попытаемся, конечно.» – отозвался БК как-то уж очень неуверенно.

«Не унывай! Лучше припомни какие-нибудь неожиданные детали из твоих последних снов, какие-нибудь характерные предметы или пейзажи. Было ли там что-нибудь эдакое?

«Что-то припоминается, – задумался БК. – Вот, вспомнил! Там было такое высокое здание, вроде нашей церкви, только гораздо выше и с высоким острым шпилем. А перед этим зданием большая площадь, а на этой площади памятник, окруженный водой. Там еще были маленькие фонтанчики.»

«Это уже что-то, – сказал Крон. – Я был в этом городе несколько лет назад. Там есть точно такое здание, и площадь, и памятник. Все совпадает. Это не так уж далеко отсюда. За три дня мы с тобой туда доберемся без особых проблем. Так что собирайся в путь. И отбрось все сомнения!»

Они поболтали еще немного о вещах обычных и ничего не значащих, об видах на урожай, и о скором сезоне дождей. Потом договорились о встрече на завтрашнее утро и разбежались по своим делам.

Сезон дождей

Дождь шел уже третьи сутки подряд. Низкие тучи остановились, и казалось, что они никогда уже не сдвинутся с места. А вода из них лилась и лилась. Все пропиталось влагой, некуда было деться от этой всепроникающей сырости. Природа отыгрывалась за сухое и жаркое лето, а иссохшая земля жадно пила долгожданную воду.

БК сидел на берегу ручья, который превратился в бурную реку. Дождь ему нравился, но сейчас это было уже слишком. Он вспоминал прошлый год, когда дожди тоже были долгими и надоедливыми. Но все-таки тогда они изредка прерывались, облака уходили на восток, и дождевые капли весело блестели на солнце. Они сидели тогда с Тиной на этом же самом месте и болтали обо всяких разностях. Теперь Тина далеко, и все вокруг тоже изменилось.

И БК захотелось написать Тине письмо, большое и теплое. Он забрался в шалаш, где было довольно сухо, достал карандаш и бумагу. Уже начинало темнеть, так что ему пришлось зажечь свечу, в свете которой все предметы приобрели какие-то загадочные и неясные очертания.

"Дорогая, Тина... – написал БК и надолго задумался, пытаясь вспомнить Тину, ее движения, ее голос, смех, наклон головы. Она то появлялась, то исчезала в его воображении. И никак не удавалось удержать ее образ надолго. Но вот он почувствовал совсем рядом ее горячее дыхание. Предметы, которые его окружали, исчезли, остался только он сам, лист бумаги перед ним, и Тина. И он стал быстро чиркать карандашом по бумаге, почти не задумываясь о том, что пишет.

– Дорогая, дорогая, Тина!

Прошел уже год, как ты уехала, но ты все еще со мной. Ты рядом. Вот и сейчас я чувствую, что ты рядом, совсем близко. Стоит мне обернуться, и я увижу тебя. Это так. Но умом-то я понимаю, что ты сейчас далеко от меня. У тебя другая жизнь, и все вокруг по-другому, у тебя свои заботы, и я даже не могу догадаться, что в данный момент беспокоит или тревожит тебя. Я очень хорошо помню тебя, тебя такую, какой ты была год назад. Но о том, какая ты сейчас, я могу только догадываться. Время – это как тот ручей, около которого я сегодня сидел, и в который я кидал щепки. Щепки уносит вода, и они никогда не возвращаются назад. Наверное, так устроен мир, он идет только в одну сторону, всегда только вперед. Но наша память всегда смотрит назад. Туда, откуда мы пришли, а наше воображение смотрит вперед. Оно старается представить то, куда мы идем. И иногда нам это удается, а иногда – нет. А у нас с тобой все по-другому. Мы храним друг друга в своем сердце. И мы можем позвать друг друга из своего сердца. И мы можем встретиться во сне, и эта встреча будет не менее реальна, чем встреча наяву. Главное сохранить друг друга в своем сердце.

Вот сейчас идет дождь. В другое бы время он мне казался долгим и надоедливым. Но сейчас, когда я вызвал тебя из своего сердца, когда ты рядом со мной, мне вспоминаются все те давние дожди, когда мы были с тобой вместе. Которые радовали и смешили нас. И мне уже хочется, чтобы этот дождь никогда не кончался, чтобы он шел и шел, и ты все это время была рядом со мной. Потому что нам с тобой всегда нравился дождь. Всегда неповторимо прекрасный, очищающий и освежающий. Небесный напиток, который может утолить любую жажду. И только жажда жизни ему неподвластна.

И все-таки, как это много – память о тебе! И как это мало – всего лишь память о тебе. Хочется идти с тобой рядом, прикасаться к тебе, слышать твой голос. Хочется вновь и вновь наполнять тобой свое сердце. Чтобы оно учащенно билось от одной мысли о тебе, от одного только ожидания встречи с тобой. Чтобы улыбка не сходила с моего лица от того, что ты где-то совсем рядом. И просыпаться утром с радостной мыслью, что ты есть, что ты существуешь, радуешься жизни, просто живешь.

Может быть у тебя тоже сейчас идет дождь, и ты вспоминаешь меня. Да. Наверняка, если идет дождь, то ты не можешь не вспомнить меня. И тот тихий вечер на берегу ручья, когда деревья, склонившиеся к воде, как будто оплакивали нашу скорую и долгую разлуку. И ты должна вспомнить ту музыку дождя, которая очаровала нас обоих. Эта музыка и сейчас звучит у меня в ушах. Эта чудная музыка дождя. А тогда она была такой грустной, даже печальной. А время, которое оставалось нам быть вместе, таяло так быстро, как вот эта свеча, которая горит сейчас передо мной. Она догорает, и вместе с ней заканчивается и это письмо..."

БК задумался. Свеча действительно догорала. Тина, которая еще мгновение назад была рядом, исчезла. БК горестно вздохнул. Почему свеча оказалась такой короткой. Почему время всегда обманывало его. Оно проходило всегда слишком быстро. Оно всегда уносило то, что было ему особенно дорого и необходимо. Оно без предупреждения прятало от него мгновения, которые он хотел сохранить в себе, которые были ему бесконечно дороги. Оно забрало у него Тину. Оно никогда ничего не давало взамен...

Тина

1

Дождь немного стих. БК вышел на берег ручья, и легко пустил по течению запечатанную бутылку с письмом. Почему-то он был уверен, что его послание достигнет цели. Горлышко бутылки едва было видно над водой. Он долго смотрел ему вслед, пока оно наконец не скрылось за поворотом. «Ну вот, дело сделано! – подумал он. – Только как я смогу получить ответ, ведь река течет только в одну сторону?» Он задумался над этим вопросом, да так ничего и не придумал. «Тина наверняка как-нибудь даст о себе знать, если прочтет мое письмо, и захочет на него ответить» – решил он и забрался обратно в свой шалаш.

2

Тина сидела на берегу речки и бросала в воду камушки. Ей нравилось смотреть, как разбегаются по воде круги, как покачиваются на волнах желтые листья, плывущие откуда-то издалека и уплывающие куда-то далеко-далеко. Нечасто выдавались у Тины минуты, когда у нее было время и желание побродить по берегу реки или посидеть вот так под деревом, когда дождь уже перестал идти, а с веток иногда падали тяжелые и чистые капли.

Эта река всегда притягивала Тину. И не только потому, что она любила бывать у воды, наблюдать ее неспешный бег. Эта река была особенной еще и потому, что ее истоки находились там, где она жила раньше, где когда-то был ее дом, где прошло ее детство и юность. То были незабываемые времена, чистые и светлые, беззаботные и счастливые. Каждый день приносил тогда маленькие открытия и победы. А дружеские беседы и прогулки наполняли тот мир ни с чем не сравнимой радостью общения. Так проходили дни за днями. Но пришло время взрослеть, и выбирать себе дело, которое бы позволило определиться в этом мире, занять свое место в нем.

А еще с годами возникло непреодолимое желание увидеть мир, вырваться из привычного житейского круга. Окружающий ее мир, который еще несколько лет назад казался неизученным и огромным, теперь казался ей маленьким и слишком тесным. Она очень хорошо понимала и видела весь свой жизненный путь, останься она в этом мире. Он был таким родном и привычном, уютным и понятным. Здесь можно было жить, состариться и умереть тихо и спокойно, делая то, что делали все вокруг, что делали ее предки, и что бы затем делали ее дети и внуки. Тина чувствовала, что еще год или два, и она не решится уехать отсюда, останется здесь навсегда. И тогда все ее мечты так и останутся мечтами, а желания так и не найдут своего воплощения. Временами ей казалось, что ничто особенно не удерживает ее в родных местах. Но стоило ей задуматься о том, что она уезжает в дальние края, как сердце ее начинало биться учащенно. И тоскливо становилось от мысли, что она быть может никогда больше не увидит этих мест. Вот этого раскидистого дуба, под которым они провели столько времени, переговорили столько всяких разностей, передумали столько мыслей. Вот этого ручья, который в сезон дождей превращается в бурную речку, а весной разливается в широкое озеро. Что не будет там вот этого глубокого голубого неба, и пения птиц, и шуршания ящерицы среди сухой осенней листвы.

Можно было уйти и вернуться. Но этого Тина боялась еще больше, чем провести свою жизнь никуда не уезжая. Она много говорила с теми, кто уезжал, а потом возвращался. Они были изломаны и не могли уже прижиться в родных краях. Они оставили часть своей жизни там, вдали от дома. А здесь, за то время пока их не было, жизнь тоже не стояла на месте. Она менялась, менялись и живущие здесь. И те, кто возвращался, становились в конце концов чужаками у себя на родине. И это было ужаснее всего. Бывали, конечно, случаи, когда все складывалось благополучно, но это были скорее редкие исключения, чем правило. Поэтому-то мало кто возвращался навсегда. А тот, кто приезжал ненадолго, навестить родственников, пообщаться да посмотреть на родные места, довольно быстро начинал тосковать и уезжал обратно. Все это Тина видела и прекрасно понимала, что ожидает ее, если она уедет из родных мест. Но уже ничего не могла с собой поделать.

И она уехала. Уехала быстро, без долгих сборов и томительных прощаний. Она никого не обманывала обещаниями скорого возвращения. Она уезжала навсегда. Она чувствовала, что это единственный путь, которым она может и должна идти. Что другого пути ей просто не дано.

3

И вот прошел год. Много утекло за это время воды. Многое изменилось в мире. Все у Тины складывалось не так уж и плохо. Были, конечно, и проблемы, и их было не мало. Но в общем-то ей всегда удавалось достичь того, чего она хотела. Пусть и ценой немалых усилий и потерь. Помогала природная смекалка, неутомимость в работе и жизнелюбие. И еще ее всегда поддерживала уверенность в своих силах, и убеждение в том, что она сама выбрала свой путь, сама идет этим путем. И что все трудности, которые ей встречаются на пути – это ее собственные трудности. И преодолеть их, побороть и победить было для нее всегда большой радостью Она знала, что неудачи временны, а впереди то, к чему она стремится. И она жила весело и радостно, без оглядки и без сожаления.

Тина умела доставлять себе маленькие радости. И особенно ей было это приятно, когда они следовали за какими-то ее достижениями или победами, и были как бы наградой за очередную преодоленную ступеньку, за очередной шаг вперед.

Она уже очень многое умела и многого достигла. И это ее радовало, так как впереди у нее открывались новые горизонты, а вместе с ними появлялись и новые желания, и мечты.

Но все-таки что-то временами точило ее изнутри, что-то не давало ей спокойно спать, и какая-то непонятная грусть порой накатывала на нее и не отпускала. Это тревожило и беспокоило Тину. Она искала причины и не находила их. «Вроде бы все как прежде, – думала она, – откуда же это новое ощущение пустоты и потерянности?» И в такие моменты ее почему-то стало тянуть к реке, где большие деревья наклонились над темной водой, где всегда было прохладно, даже в самые жаркие дни. А когда шел дождь, то можно было укрыться под густыми ветвями. И глядя на воду она успокаивалась, снова обретала уверенность в себе, в правильности своего пути.

И еще она вспоминала. К ней вернулись те воспоминания, от которых, как она думала, она ушла навсегда, которые были вытеснены новыми впечатлениями, новыми делами и заботами. И вот теперь они вернулись. И Тина не стала их гнать от себя. Она почувствовала, что они нужны ей именно сейчас, что в них ее единственное спасение и надежда. И так она день за днем вспоминала себя, своих друзей, свою молодость. И что-то такое дорогое и необходимое ей стало постепенно возвращаться и наполнять ее новым чувством и смыслом. И совершенно другими глазами стала она смотреть и на эту реку, и на эти деревья, и на небо. И в пении птиц она услышала совсем другие мелодии, а в шелесте листьев совсем другие голоса.

4

Заканчивался сезон дождей. Земля была еще насквозь пропитана влагой. Но все чаще среди туч проглядывало голубое небо, а луч солнца пронизывал листву и вспыхивал искорками в дождевых каплях, притаившихся на листьях деревьев. Вот в такой день и пришла Тина на берег реки. Медленно вращаясь из-за поворота реки показался какой-то предмет похожий на ветку немного возвышавшуюся над водой. Но когда Тина пригляделась, то она увидела, что это полузатопленная бутылка, горлышко которой виднелось над водой. Горлышко было запечатано пробкой и это значило, что бутылка плывет здесь неспроста. Надо было посмотреть, что там внутри. Почему-то Тине сразу пришла в голову мысль о бутылочной почте. Она притащила длинную ветку и стала подгонять бутылку к берегу. Не сразу, но ей это удалось. И тут она увидела, что внутри бутылки действительно находится письмо. Пробка была вставлена в бутылку так, что ее край немного выступал над горлышком, так что при помощи зубов вытащить пробку не составило особого труда. А при помощи веточки с сучком она вытащила письмо из бутылки.

Это было чудо! Оказалось, что письмо адресовано ей! Да. Это было письмо из ее родных мест. Она сразу узнала почерк БК, его манеру выражать свои мысли. Воспоминания захлестнули Тину с головой и умчали в далекие зеленые поля ее молодости.

Возвращение

В тот год БК было особенно одиноко. Дни проходили за днями, но вокруг ничего не менялось. Как будто кто-то остановил время и превратил его в тягучую липкую массу, сонную и ленивую. И БК никак не мог стряхнуть с себя дремоту, которая все глубже и глубже затягивала его в свои сладкие объятия. Он пытался предаться воспоминаниям, но они ускользали от него, становясь неясными и расплывчатыми. Тогда он решил создать что-то новое, но в голову не приходило ничего, чтобы могло лечь в основу, от чего можно бы было оттолкнуться. И тогда последним усилием слабеющей воли БК призвал Крона.

Крон как всегда появился без промедления, как будто только и делал, что поджидал за соседним деревом, когда же его позовут. Он уселся рядом и не спешил начать разговор. Некоторое время они сидели молча, а потом БК прервал молчание:

– Крон, что случилось? Почему время стало такое непослушное и тягучее? Ты же имеешь к нему какое-то отношение?

– Конечно, имею. Впрочем, ненамного больше, чем ты. Дело тут вовсе не во времени. С ним ничего не случилось – оно то же самое, что и было раньше. Все дело в тебе самом.

– Что же случилось со мной, если время здесь не при чем?

– А вот в этом ты должен разобраться сам. Я могу тебе помочь, но только лишь тем, что выслушаю тебя и задам пару-тройку вопросов, на которые ты ответишь или не ответишь – не имеет значения. Но ты задумаешься над ними, и это уже будет шаг к возвращению. Возвращению к самому себе. Когда что-то теряется, или разлетается на куски, или уходит за горизонт, то не всегда это можно найти, собрать и склеить, или вернуть. Но я вижу, что твой случай не безнадежен. Все-таки ты еще барахтаешься и пытаешься что-то предпринять.

– Но я уже давно делаю эти попытки – и все напрасно. Я уже потерял всякую надежду выбраться. Откуда же у тебя эта уверенность в моих силах?

– Просто я посмотрел в твои глаза, и я увидел в них не только боль и отчаяние, но и луч надежды. Это очень тонкий лучик, и разглядеть его было непросто. Но он есть, и это – главное.

– Как же тебе удалось его разглядеть? Я-то думал, что он угас уже давно, а все мои попытки его вернуть были тщетны. Я отчаялся. Когда я позвал тебя, то просто хотел попрощаться, а ты пробудил во мне ростки надежды. Может быть их и нет вовсе? Может быть ты смеешься надо мной, забавляешься моей беспомощностью? Хотя нет. Ты не можешь так поступить. Ты не станешь лгать мне ни во спасение, ни для чего другого. Верить тебе – это все, что мне остается. Прочь сомнения!

– Вот это уже совсем другой разговор, – заметил Крон. – похоже, что ты начинаешь потихоньку просыпаться. Пока еще очень медленно, но торопиться не надо.

– Мне кажется, что я все еще сплю.

– Так оно и есть. Ты спишь, но уже совсем рядом черта, за которой начинается явь. Ты еще не готов переступить эту черту и оказаться в реальном мире. Сначала тебе надо осознать свой сон, и только потом ты сможешь вернуться. Реальность жестока, но надо иметь силы посмотреть ей прямо в лицо.

– Хорошо, не будем торопиться. Но в чем же суть моего сна? Для чего он, и от чего я убежал? – спросил БК.

– Как ты себя чувствуешь в этом сне? Ведь тебе в нем комфортно и спокойно. Почему бы и не жить в нем? Что понуждает тебя вернуться? Значит во сне что-то не так. Что же?

– Я и сам понимаю, что что-то не так. Ведь я тебя позвал неспроста. Была на то причина и очень веская, но в чем она состоит, я пока понять не могу. Есть в этом сне что-то неясное и неуловимое, что-то от меня ускользает.

– Попробуй отвлечься от всего и сосредоточиться на главном, на основном. В чем корень твоего сна?

– Наверное, в том, что сон – это всегда заблуждение, искажение действительности. Он может быть сладким, как патока, может быть горьким, как хина, он может очень сильно походить на правду, но он никогда не будет ей.

– Вот-вот. Ты сделал еще несколько маленьких шагов к возвращению. Очень маленьких, но в нужном направлении. Попытайся сделать еще парочку.

2

БК надолго задумался. Туман, который окутывал его сознание был еще очень плотным, но кое-где появились, а вернее только наметились, слабые просветы. И сквозь них нет-нет, да и пробивался тот самый тонкий лучик надежды.БК первым прервал молчание:

– Еще одна мысль мне сейчас пришла в голову. Сон – это всегда уход от действительности. И даже если этот сон не сладок, а горек и тяжел, то и тогда бывает, что ты чувствуешь себя в нем гораздо уютней, чем в реальности. Потому что сон всегда оставляет тебе шанс. Шанс – проснуться, или перейти в другой сон. А реальность может и не дать тебе такого шанса. Ты правильно сказал, что она жестока. Жестокость – это отсутствие выбора. Так стоит ли просыпаться?

– Ты сделал еще несколько шагов в нужном направлении, но вдруг засомневался и отскочил назад. Не надо больше прыжков в сторону, а тем более назад. Осторожнее – ведь так недолго и шею свернуть. Двигайся вперед!

– Эти сомнения возвращаются ко мне постоянно. Может быть они-то и мешают мне все это время? Может быть из-за них я топчусь на месте, все глубже и глубже увязая в этом киселе?

– Сомнения нужны, но они должны помочь тебе сделать правильный выбор.

– А если выбора нет?

– Выбор есть всегда. Но не всякий выбор бывает тебе по силам. Когда лезешь на дерево, то ведь тоже не все ветки в состоянии выдержать твой вес, и ты выбираешь те, что покрепче.

– А если подходящих веток вообще нет?

– Тогда цепляешься за ствол. Это может быть потяжелее, но это тоже выход, и это тоже выбор. И зачастую единственно правильный.

– Ты хочешь сказать, что отсутствие выбора – это тоже выбор?

– Не совсем так. Я говорю, что всегда должна присутствовать основа, стержень, который выведет тебя в нужном направлении, и в конце концов поможет тебе сделать правильный выбор. Единственно правильный.

– Но ведь не всегда к цели ведет единственный путь? – заметил БК.

– Ты почти правильно меня понял. Да. Путь, который ведет к цели, не единственный, но путь, которым ты придешь к цели, или не придешь к ней – только один. Это путь, который ты пройдешь. И когда ты потом оглянешься назад, то увидишь, каким непростым и вовсе не прямым был твой путь.

– Но ведь если ты пошел не туда, то можно вернуться и попробовать пойти правильным путем?

– Можно пойти назад, но нельзя вернуться туда, откуда ты вышел. Когда ты возвращаешься, то попадаешь уже совсем в другое место, и из него идут совершенно другие пути, может быть чем-то и похожие на прошлые, но вовсе не те, которые были раньше. Дерево, по которому ты карабкаешься не застывшее, оно растет и изменяется с каждым твоим движением.

– А есть ли тогда вообще смысл куда-то карабкаться, чего-то добиваться, к чему-то стремиться?

– Только в этом и есть смысл. – сказал Крон и задумался о чем-то своем. БК тоже замолчал и только время от времени шмыгал носом, как будто всхлипывал. Волнение, которое охватило его в начале разговора, постепенно затихало, а голова как будто начинала очищаться от липкого тумана. В ней еще не появились ясные и четкие мысли, но место для них постепенно начинало расчищаться.