СКАЗКИ

Под ногами снег скрипит,

Над домами дым валит,

Поднимается столбом,

Видно даже за селом.

На окне живой узор,

В доме тихий разговор.

«Нет, уже не подниму,

Только спину потяну.

Это что же так некстати

И чего случилось ради?» –

Так за слово, за словцо

Вышла бабка на крыльцо.

До реки под склон идти,

Нынче точно не дойти.

Знать, настали времена

Старость кликать у окна.

В поле привечать, в саду

Или с вёдрами на льду.

«Эй, Емелюшка, сынок,

Видно, твой случился срок

Стать хозяином в дому,

Управляться одному».

«Это как же? – с печки вниз

Молодец кудрями свис. –

Что случилось?» – «Вот спина.

Будь неладная она.

Прихватила, хоть кричи».

«Ну так, мама, не молчи.

Надо сесть и отдохнуть.

Может, к лучшему, вздремнуть.

Боль, глядишь, сама уйдёт

И дороги не найдёт

Для обратного пути.

Ты немножко погоди».

«Верно, только тяжело

Мне уже держать ведро.

Коромысло гнёт в дугу,

Опасаюсь, не смогу

На гору воды поднять.

Надо что-то предпринять».

Понял молодец с утра:

Стала матушка стара.

А Емеле неохота

Идти нынче за ворота.

На печи оно теплей.

«Ну, сынок, ступай скорей, –

Говорит старушка-мать. –

Стало время помогать».

С ленью борется Емеля,

Одеваясь еле-еле.

Ноги – в валенки. Тулуп

Греет душу лучше шуб.

Вьюга с вечера ушла,

Стужу на хвосте внесла.

Вышел молодец во двор,

Дверь закрывши на запор.

Вся белёхонька земля,

Солнце льётся на поля,

Зайцем скачет луч по ним

В череде снежинок-зим.

А мороз терзает нос,

Щиплет за щеки мороз.

Взял Емеля коромысло,

Вёдра прихватил и быстро

Побежал под склон – и вот

Уже рубит крепкий лёд.

Сделал дело. Зачерпнул

В вёдра воду. Отдохнул.

В прорубь снова поглядел,

Чудо-щуку углядел.

«Так и ходит под рукой,

Случай подошёл какой, –

Думает Емеля и

Говорит: – Ко мне плыви.

Ну-ка, где ты? Покажись,

Над водою окажись».

Изловчился, ухватил,

Сжал рукою что есть сил.

Пальцев он не разожмёт

И от радости поёт:

«Вот удача! Вот денёк!

Заготовим рыбу впрок!

Тут жаренья, тут уха,

Здесь другая требуха.

Будет матушка довольна,

Что живётся ей привольно».

Размечтался, впал в искус,

Вдруг, не размыкая уст,

Щука говорить взялась,

Объясняться принялась:

«Ты, Емеля, погоди.

Что-то будет впереди.

Отпусти меня ты в воду,

Разгоню твою невзгоду».

Молодца бросает в смех:

«Чем ты, рыба, лучше тех,

Что обычно я ловлю?»

«Отпусти меня, молю,

Человечьим языком

Говорю. Ведь незнаком

Ни треске он, ни сому,

Ни налиму». – «По уму

Рассудить – всё это так.

Но и я себе не враг,

И откладывать обед

У меня резона нет».

Как взмолилась щука вновь:

«Лишь желанье приготовь,

Выполню, не подивлюсь,

До единого, клянусь».

«Ладно, – щурит глаз Емеля, –

Покажи, долга неделя,

Да на веру принимать

Всё негоже. Загадать

Я желаю, чтоб ведро

Само на гору пошло,

А за ним вослед другое.

Это вместе, значит, двое.

Да, и чтоб водица в них

Не плескалась». Ветер стих,

Воздух хрусталём звенит,

Птица в небе не летит,

Холод аж за воротник

Пуще прежнего проник.

Руки мёрзнут, не до слов.

Одна радость, что улов.

Открывает щука рот,

Песню странную поёт:

«Как «по щучьему веленью,

Да по личному хотенью»

Только скажешь, дальше, знай,

Что угодно пожелай.

Всё исполнится тотчас.

Не забудешь?» – «В первый раз

Испытаю при тебе.

Не обидься. Мы в нужде

Подозрительны и падки

На такие вот загадки».

Трёт Емеля щёки, нос,

Смотрит на гору всерьёз.

«Как по щучьему веленью,

Да по личному хотенью

Торопитесь, вёдра, в дом,

Да с усердием притом».

Глянул молодец, ведро

Встало на ноги, пошло.

Лапоточками вперёд

На гору само идёт.

А за ним второе быстро,

Подгоняя коромысло.

«Ну и чудо, вот так-так.

Впору брать с людей пятак.

Славно, щученька, плыви.

Осторожней на мели».

Щука – в прорубь. «Здравым будь

Если что – не обессудь».

И – под лёд. Хвостом вильнула,

На прощание кивнула

Да ушла. Мороз шалит,

Людям прятаться велит.

Вот Емеля входит в дом.

Вёдра тут же под столом.

Матушка в углу сидит,

На диковинку глядит.

«Ты просила», – сын зевнул,

Лёг на печку да уснул.

Долго ль, коротко – пора

Собираться в лес пришла:

Ни бревна, ни хворостины.

Надо ехать. Без причины

В лес не кажется народ.

В крайнем случае идёт.

«Ты, Емелюшка, езжай.

До весны протянем, чай.

Не забудь пилу, топор,

Будь внимателен». На двор

Люди пристально глядят –

Сани без коней стоят.

И Емеле: «Ты, остряк,

Лошадь бы сперва запряг».

Всё соседям долгий смех,

Развлечение на всех.

Друг за дружкою драже –

Шутки шутятся уже:

«Видно, будет сам Емеля

За коня. Примерит стремя,

Тут бубенчик, тут узда,

То-то станется езда».

«Что мне лошадь? Вот пустяк.

Справлюсь без неё и так», –

Отвечает удалец,

Наш Емеля-молодец.

Голову слегка нагнул,

Правым глазом подмигнул

И давай под нос шептать,

Фразу словом коротать:

«Как по щучьему веленью,

Да по личному хотенью

В лес меня везите сани,

Едьте по дороге сами».

Только молвил, санки вмиг

Покатили. Бабий крик

Слух Емели не догнал,

Оборвался и пропал.

А салазки мчатся вдаль,

Гонят от ума печаль.

До опушки добрались:

«Вот, Емеля, подивись».

Смотрит молодец. Краса –

В снежной навеси леса.

Своды сказочных хором

Чудятся. Вот терем-дом,

С кровлей снега из ветвей,

С ясной россыпью огней.

Где-то клёст игру затеял,

Колыхнулись ветви елей,

А поляна – белый лист –

Зайца след хранит и лис,

В тишине не дремлет лес.

Полон всяческих чудес,

И во всём видна сама

Чародеюшка-зима.

В то же время старый царь,

Подчинённых государь,

Хмуро слушает доклад

На пикантный в целом лад.

«Плачет?» – «Плачет, царь-отец.

Хоть беги в другой конец, –

Нянька с мамкой говорят. –

Столько месяцев подряд.

Как какой жених придёт,

На царевну грусть найдёт,

Сразу в слёзы и каприз,

Несмотря, что парень – принц.

Может, время обождать?

Просто не надоедать

Женихами? Свадьбы срок

Ей назначится». – «Урок

Должен преподаться здесь.

Царская задета честь, –

Говорит в сердцах отец. –

Скорый положу конец.

Надо думать. Родилась,

Чай, не где-нибудь. У нас.

Во хоромах, во дворце.

Это вам не на крыльце.

Долг превыше всех причуд.

Страны за морем не ждут.

Сколько можно слать послов

С грамотами в тыщи слов?!

Кто у нас ещё остался?

На глаза не попадался?»

«Королевич. В первый раз

Он с намереньем у нас».

Гость вальяжно входит в зал,

Ростом не особо мал.

Так хорош камзола вид –

Златом-серебром расшит.

В парике кудрей не счесть.

В кружевах, воланах весь,

Ноги длинные в колготах,

В лёгких заграничных ботах,

И заботлив, и учтив,

И весьма благочестив.

Совершил один поклон,

Бархатом окутал тон:

«Слышал, маленький проблем:

Несмеяная совсем

Ваша царственная дочь.

Я берусь беде помочь.

Буду… Как это сказать?..

Я царевну потешать.

Не волнуйтесь. Опыт есть.

Это очень добрый весть?»

«Очень, – ратует отец. –

Двух нечаянных сердец

Единенье в радость нам.

Ну-с, иди знакомься сам».

Слугам проводить велит,

Мамкам-нянькам говорит:

«Глаз с покоев не спускать,

Нужных слов не пропускать.

Быть внимательным, а то ж,

Вдруг он не совсем хорош?

Всё подметить, записать,

Чтобы после доказать.

Не допустим ни на миг

Междустрановый конфликт.

Это нам не по казне.

Навоюемся во сне.

Шашкой можно порубить,

Но… в реальности – дружить.

Вот наш главный внешний путь.

Мне же надобно вздремнуть».

(Что привиделось царю,

Я об этом утаю).

Мамки-няньки вон идут,

Запирают двери тут,

И к царевне. В самый раз –

Видят сцену без прикрас.

Королевич бьёт поклон,

Он немножко удивлён:

Несмеянины глаза –

Дождевые небеса.

Несколько смущён жених,

Объясняет за двоих:

«Мы мизинчик показал,

Ручку ей поцеловал,

Но и только. Вот у нас

Все смеются на показ».

Мамке, няньке палец кажет –

Им смешно. Никто не скажет,

Что в стране веселья нет,

Что не знает юмор свет.

Несмеяна же грустна.

Смотрит исподволь она,

Длинны опустив ресницы,

Как и надобно девице.

Щёчки – персик,

Губки – бант,

И в суждениях талант:

«Мне, представьте, не до смеха.

Палец – велика утеха.

Только полный идиот

С этаким добром придёт, –

Говорит как есть царевна. –

Хороша же королевна

Будет за морем у вас –

Вечный праздник. В добрый час».

Машет нянька, мамка с ней.

«Что ты гневаешь гостей? –

Шепчут. – Чай, не сотни их,

Принцев. Это ль не жених?!»

А в глазах у Несмеяны

Слёз большие океаны.

Впору вёдра приносить,

Чтоб хоромы не залить.

Королевич рассудил:

У царевны – царский пыл.

На мизинце не проймёшь,

Шутка эта ни на грош.

И давай себя хвалить,

Комплименты говорить.

«Мы – красавец. Всем пригож.

В профиль и анфас хорош.

Мы – есть сказочно богат,

Лишь немножко не женат.

Знаем несколько наук,

Развлечения, досуг.

И умеем подсчитать,

Сколько будет – пятью пять.

Во дворце есть телескоп,

Это вам не абы что б.

Дни и ночи напролёт

С нами будет звездочёт.

Как вам этот дивный план?

Нашим разуменьем дан.

В общем, будете на троне,

Возле нас и при короне.

Ждём немедленный ответ,

Кроме выраженья «нет».

Нам не нравится оно».

«Нам на это всё равно –

Так ответствует царевна. –

Вы проездом к нам, наверно.

Добрый продолжайте путь».

«Как же так?» – «Не обессудь».

«Это, кажется, отказ?

Вы совсем не любить нас?

Ну, тогда мы уходить,

Больше к вам не приходить.

Мы поедем на юга,

Там нас ждут ещё пока».

Принц выходит тут же вон,

А в палатах царских стон.

Зарыдала Несмеяна:

«Как моя судьба обманна.

Хоть один бы проявил

Своё мужество и пыл.

Не бежал, но добивался

Да отказу не поддался.

Пропадай, родимый свет,

Если места счастью нет».

Мамки-няньки только знают,

Что ведёрки подставляют.

В правую сторонку – злато.

«Вот и будь теперь богата, –

Плачет девица навзрыд. –

Здесь с окна опять сквозит.

Преподам науку всем.

Заморозили совсем».

Всё сегодня невпопад.

Слёзок царских водопад

Без конца и без начала,

Как и раньше не бывало.

Чтоб дитя не застудить,

Виноватыми не быть,

Няньки-мамки подбегают,

В одеяла укрывают,

Тащат лисии меха,

Норку, соболя, хорька.

Так прикрыли – спасу нет.

«Жарко, затуманен свет, –

Из-под шуб кричит царевна. –

Дурно мне теперь и скверно.

Словно в печке я сижу,

Рук своих не нахожу.

Уморили, упекли,

Спарить заживо смогли!»

Разбросала Несмеяна

И меха, и одеяла.

Остывает и молчит.

Вдруг, как прежде, закричит:

«Снова холодно. Теперь

Закрывайте крепче дверь».

И так кряду битый час:

«Жарко, холодно у нас».

Ходит терем ходуном,

Плачет девица притом.

Наконец явился царь,

Всем заступник-государь.

«Что творится? Что за шум?

Мне своих не слышно дум».

Успокоилось дитя,

Смотрит грустно, не шутя:

«То мне холодно, то вот

Будто бы наоборот».

«Ты, дочурка, не реви.

Лучше шубу подбери.

Я чего зашёл спросить –

Свадьбе быть или не быть?»

«Где там, батюшка? Изволь.

Будущий сбежал король.

Отказала», – нянька вспять

И молчок. А что сказать?

Государь даёт ответ:

«Был последний». – «Вот и нет, –

Возражает ему дочь,

Прогоняя слёзы прочь. –

Может, первая в роду

Замуж вовсе не пойду.

А уж если приключится

До беспамятства влюбиться,

Вот тогда слезам конец».

«Где ж тот чудо-молодец?

За дверями не стоит,

Нежных слов не говорит.

Был один – и тот в пути,

А другого не найти.

По секрету: дочерей

У богатых королей

Больше завсегда, чем принцев –

Баловней, судьбы любимцев.

Каждый думает отец

Дочь отправить под венец,

Чтоб династия не прервалась

И богатство прибавлялось.

Выгодою крепнет род,

Так. А не наоборот».

Несмеяна только злится:

«Всё по-моему случится».

И давай опять реветь,

Будто в логове медведь.

Во дворце подсчёт всерьёз,

Сколько выплакано слёз.

Довели отца причуды,

Громкий плач и бой посуды.

Воеводу он позвал

И при дочке приказал:

«Разослать по царству весть –

Для людей, мол, дело есть.

Кто царевну рассмешит,

Будет очень знаменит.

Несмеяны нашей руку

Отдаю. Указ порукой.

Не обижен будет тот,

Кто избавит от хлопот.

Да, в придачу с ней – полцарства

И бумагу на боярство».

Царь подумал, рассудил,

Ничего ль не пропустил?

Утирает пот с лица,

Так напутствует гонца:

«Поскорей сзывай народ,

Глядишь, кто-нибудь придёт.

Разрешаю приукрасить

Награжденье. Это скрасит

Радостями долгий путь.

Главного не позабудь».

И летит молва сорокой:

С Несмеяной светлоокой

Приключилася напасть –

Может на глазах пропасть.

Спорят бабки у колодца:

«Это всё, скажу, от солнца.

Его жгучие лучи

Вредоносны». – «Помолчи.

На земле такой мороз,

Где тут жариться до слёз?

Намудрила». – «То ли, значит,

Терпят все – царевна плачет?

Глупость. Вот слыхала я,

Будто в тереме царя

Брёвна из червлёна злата,

Из него же и палата.

Вот от этого – слеза,

Больно девице глаза».

«Кто царевну рассмешит,

Будет очень знаменит.

Да в придачу с ней – полцарства

И бумагу на боярство, –

Кличут в деревнях гонцы. –

Где есть чудо-молодцы?

Веселы, сильны, пригожи,

Для работ и песен гожи?

Отзовись, честной народ,

Государь к себе зовёт».

Потянулись с разных далей

Удальцы до государя.

Всяк готовый знатью быть

И полцарства получить.

Как ни бились, всё без толку.

Плачет дева без умолку.

Жалобит родимый свет,

А тому и дела нет.

День идёт, и ночь идёт,

Суткам наступил черёд.

Созывают верных слуг.

Правда ли бытует слух,

Что царевну рассмешит

Самый необычный вид?

Бросились искать примеры,

Да и в том не знают меры.

Для кого-то ёж смешон,

С ним и лезут на рожон.

Кто-то говорит о птице,

Будто б видел в загранице

Странность эдакую там.

То не птица – сущий срам.

Не летает, но бежит,

А устанет – так лежит.

В крыльях вовсе нет нужды,

Словно бы они чужды.

Подойдёт испуга срок,

Прячет голову в песок.

Вот бы этакое чудо

Несмеяне видеть всюду.

Спорят ночи напролёт,

Сколько дева слёз прольёт.

А тем временем Емеля

Выбрал ель поздоровее

И давай слова шептать

Снова щуку призывать:

«Как по щучьему веленью,

Да по личному хотенью

Ну-ка, друженька пила,

Напили-ка мне дрова.

Ты, топор, ей пособи,

Брёвен суше наруби.

Вы, поленья, лезьте в сани

Да вяжитесь в стопки сами».

Подскочил топор – и вот

Колет брёвна да поёт:

«Мне неведома тоска,

Раз ударил – тут доска,

Два ударил – сотни в ряд,

Только щепочки летят».

В пляс идёт сама пила:

«Я удала, весела.

Только выскажи намёк,

Напилю дровишек впрок».

«Вот кого в хоромах ждут,

Он же пропадает тут», –

Заявляет под конец

Царский подданный – гонец.

Всё он видел, уяснил,

Ничего не пропустил.

Втёрся в душу. Так сказал:

«Больше чуда не видал.

Хорошо ещё, чтоб ель

Зацвела бы, а, Емель?»

«Можно эдак. – И в кулак,

Чтобы было, значит, так: –

Как по щучьему веленью,

Да по личному хотенью

Пусть распустятся цветы

Для особой красоты».

Вот прошла минута. Что ж,

Бьёт гонца тупая дрожь.

Вдруг от верха до низов

Всё в цветах промеж стволов.

Пригляделись – точно ель,

Диво дивное. «Теперь

Нам с тобой единый путь, –

Говорит гонец. – Забудь

И село, и даже печь.

Царской дочке обеспечь

Жизнь весёлую. А то ж

Пропадаем ни за грош».

Но Емеле всё равно,

В сани забрался давно.

«Мне что дочь, что царский сын –

С толком прок всегда един.

Хоть работа по плечу,

Не поеду. Не хочу».

Возвратился с тем гонец

Прямо с леса во дворец.

Бьёт челом. Даёт доклад

(Сам тому не очень рад),

Просит милости себе

И участия в судьбе.

«Так и так, любимый царь,

Всей Отчизны государь,

Есть в одних краях Емеля.

На печи: от дня – неделя,

От недели – целый год

Припеваючи живёт.

Никаких проблем не знает,

Бед соседям не желает,

Хоть и может всё подлец,

Не приедет во дворец».

«Что я слышу? – царь привстал. –

Иль народ мой глупым стал?!

Чтоб от царства отказаться,

Надо сильно постараться.

Где бывало, чтоб к царю

Не ходили?! Повелю

Привести штыками в шею.

Что удумалось злодею!»

«Люди, чуждые вражде,

Роскошь видят и в нужде.

Им не надо царских благ.

Вот из их числа дурак», –

Воевода рассудил,

Лишь накликал царский пыл.

«Нет. Не верю. Ты тогда

В день доставь его сюда.

Посмотрю и я на чудо,

Если то бытует всюду».

Отдан молодцам приказ:

Взять Емелю тот же час.

Под конвоем привести,

Иль голов им не снести.

Воевода после слов

Сам в поход идти готов.

На рассвете поднялись

И в дорогу собрались.

В две шеренги сто ребят,

Все доспехами звенят.

Самый первый – запевала,

По себе весёлый малый.

Служба есть – идёт служить,

Ну а нет – не срок тужить.

Лентою дорога вьётся,

Воевода не собьётся,

Он из опытных вояк,

Частый гость военных драк.

Низкий ростом, но широк

В теле, будто колобок.

Твёрдый шаг, густая бровь,

Этому не прекословь,

Победит всегда врага,

Так охота велика.

Долго ль, коротко, но путь

Кончится когда-нибудь.

Через лес, через поля,

Где белёхонька земля,

Войско вскорости вошло

В то село, в какое шло.

Показали люди дом.

«Да, живёт Емеля в нём, –

Подсказали. – С ним же мать.

С кем пришли вы воевать?»

Интерес терзает всех,

Век не видели утех.

Собрались и стар и млад,

Все диковинки хотят.

Воевода же – стратег,

Окружение отверг.

На его военный взгляд,

Нет расчёта для наград.

Пред воротами стоит,

Очень громко говорит:

«Отворяйте, добрый люд,

Я тогда не буду крут.

Приступом не стану брать,

Дом с калиткою ломать».

А Емеля на печи

Ест с повидлом калачи.

Мать в волненьях: «Выкинь лень.

Чай, войска не каждый день

Под окошками стоят,

Выйти во поле велят».

«Да не во поле – во двор.

Знать, пропал какой-то вор.

Вот что, матушка, пойди,

Воеводу приведи.

Не хочу я с печки лезть.

Говорить мы будем здесь».

Воевода без затрат

Обогреться тоже рад.

В тёплом доме разговор

Сразу о делах пошёл.

В дипломатии ведь как?

Завтра – друг, сегодня – враг.

Но с одним военным пылом

Это кажется постылым,

Рассудил внезапный гость,

Пряча под мундиром злость.

Кто в беседе не силён,

В мирной жизни обречён.

Вот посланник и затеял

Убеждение. «За дверью

Видишь веский аргумент.

Только прикажу, в момент

Моя бравая дружина

От избушки даже дрына

Не оставит. Вот решай.

Да не мешкай, поспешай.

По-хорошему пойдёшь,

Скоро станешь сам хорош.

Под конвоем – не совет.

Всякий проклинает свет», –

Заявляет воевода.

«Мне и нынче неохота.

В крайнем случае иду,

Если чувствую нужду».

Видит пришлый человек,

Можно добиваться век

От Емели соглашенья

На царёво приглашенье.

«Да, село везде село.

Арестуйте-ка его.

Ноги-руки не ломать,

Понадёжнее связать».

Для солдат один приказ

К исполненью в тот же час.

С печки думают тащить

Наглеца. За всем следить

Сам намерен воевода.

Его главная забота –

Глаз с смутьяна не спускать,

Чтобы после не искать.

«Так, дурак. В последний раз

Объясняю без прикрас.

С нами лучше не шути,

Вместе же идти в пути.

Да ногами и вперёд,

Дабы не смешить народ».

Но Емеля не простак,

Говорить и сам мастак.

Его думают вязать

Да велят с печи слезать,

А услышали чудное,

Слово вроде бы простое:

«Как по щучьему веленью,

Да по личному хотенью

Войско царское в глуши

Пусть танцует от души».

Только вымолвил – и вот

Войско в пляс само идёт.

Воевода в первый ряд –

Вспомнить молодость не рад.

Тут ногой в носок и пятку,

Здесь идёт уже вприсядку.

«Не могу, – кричит. – Устал.

Для забав я старый стал».

Разбежалась со двора

Поселкова детвора,

Ищет место, где бы встать,

Чтоб веселье наблюдать.

Войско же смешит народ,

Разве только не поёт.

С барабанщиком дружина

Вся танцует, до едина.

«Ты, Емеля, победил,

Ноги выбились из сил», –

Воевода говорит.

Миг – и он уже сидит.

Дышит шумно, тяжело,

Взгляд косится за окно.

Там же пятьдесят солдат

Как стояли, так стоят.

«Нам, Емеля, нет пути

Без тебя домой идти,

Всё равно что снять рубаху

И самим взойти на плаху.

Так нечестно: погибать

Не в бою, а смерть принять

Как простой, крестьянский люд,

Что затеял царский бунт…»

Воевода щурит глаз,

Продолжает свой рассказ,

Жалость кутает в слова,

Заикается едва:

«Не бери на душу грех,

Эдак подставляя всех.

Чем солдат повинен мой,

Что воротится живой?

Ну, пойдём, посмотришь мир,

Царь большой устроит пир,

Только дочку успокой

И иди себе домой.

Снова на печь можешь лезть,

Ей другая будет честь –

Станет греть тебе бока,

Жизнь, Емеля, дорога,

Чтобы титул не принять,

Лучшей доли избежать».

А Емеля смотрит вверх,

Нет ли в потолке прорех.

Головой слегка кивнёт

И такой ответ даёт:

«Старичок, ты посуди,

Что мне толку от пути?

Я имею, что хочу.

Чего нету – получу.

И в желаниях не скуп

Завтра будет новый сруб

Или там какой дворец

С государством, наконец.

Всё в минуту обрету.

Хоть комету, хоть звезду».

Воевода плечи вмиг

Опустил. Главой поник,

Слов для веры не нашёл,

Поднялся и вон пошёл.

Думал про себя Емеля:

«Что теряю в самом деле?

Съезжу, посмотрю людей,

Всё отрада для страстей».

Воевода только рад:

«Эй-да, строиться, отряд!»

Молодец наш говорит,

Принимая важный вид:

«Как желаешь, относись

У меня такая мысль:

Не пойду пешком в ночи,

А поеду на печи».

Улыбается Емеля,

Пальцем потирая темя.

Потихоньку зашептал:

«Печь, без давешних похвал,

Как по щучьему веленью,

Да по личному хотенью

Поезжай-ка ко дворцу

К Несмеянину отцу».

Печка выкинула жар,

Выпустив в трубу угар.

Покряхтела да пошла,

Напугавши полсела.

В то же время государю

Шлют доклад из дальней дали.

«Выступаем. С нами печь.

Скоро будем». «Что за речь?» –

Самодержец удивлён,

Пояснений просит он.

«Это, стало быть, чего ж?» –

Царь взирает на вельмож.

Был всегда он добродушным,

Но, когда бывало нужным

Осерчать там иль ругнуть,

Мог до смерти припугнуть.

Присмирел боярский люд,

Редко батюшка был крут.

А теперь – орлиный взор,

Смотрит долго и в упор.

«Ну-с, и кто же отзовётся?

Думать всё равно придётся.

Что за странное письмо?

И вообще ли мне оно?

Предлагайте, обсудите,

Покумекайте, смекните».

Смысла в требованьях нет –

Горизонт даёт ответ.

Из-за дальнего холма

Дым что сизая смола.

Печка едет да пыхтит,

А на ней мужик сидит.

Не прошло пяти минут –

У крыльца военный люд.

«Здравствуй, государь-отец.

Вот увидел, наконец,

Кто в палатах сих живёт.

Правду говорит народ.

Прибыл я тебе помочь,

Стало быть, потешить дочь.

Быть негоже тут беде.

Несмеянушка, ты где?!»

Царь дивится: вот наглец

К нам приехал во дворец.

«Воевода, доложи,

Свою службу сослужи».

Старый бравенький вояка

Отвечает так, двояко:

«Это, значит, Емельян.

В прошлом небольшой смутьян.

Нынче молодец-орёл,

Чудо-печку изобрёл.

Что себе ни пожелает,

Тут же это получает.

В чём загвоздка – не пойму.

Видно, что не по уму».

А Емеля с печки слез,

Тут как тут, и он уж здесь.

Царь с неверием глядит –

Лапти, пояс, скромный вид.

Наш Емеля до чудес

Проявляет интерес.

Глазом кóсится на трон,

Дерзкий продолжает тон:

«Несмеяна, выходи,

Да на мужа погляди».

Только царь хотел вспылить,

Даже на кол посадить

Наглеца и подлеца,

Что не чествует отца,

Как в палаты входит дочь

И велит пойти всем прочь.

Люди пятятся назад,

Отступают из палат.

Вышел даже старый царь,

Несмотря, что государь.

Он за дверцею стоит,

В щель внимательно глядит.

Очень хочет слышать речь

И вниманья не привлечь.

Емельян на слово скор,

Царской дочке шлёт укор:

«Что ж не радостна, краса?

Мужу посмотри в глаза».

Несмеяна головой

Повела: «Да бог с тобой.

Этим думал насмешить?

По запросам, видно, прыть.

Дурень, ты себя видал?

Много ли каких похвал?

Хоть бы в прорубь поглядел,

Лишних не наделал дел».

Выслушал её Емеля,

Чувствам девичьим не веря,

Да смекнул. Видать, молва

Не совсем была права.

У царевны царский вкус,

Вот и мучает искус.

Скучно ей на белом свете –

Так Емеля заприметил.

А глаза у Несмеяны

Как большие океаны.

Слёзы жемчугом дрожат,

Над свечою ворожат.

Кажется, растает лёд

И любовь сама придёт.

Незабудок нежный цвет

Разбудил в душе рассвет.

Но Емеля не из тех,

Кто доступен для утех.

У него характер есть

И своя, Емели, честь.

Глядя прямо на девицу,

Шепчет в мягку рукавицу:

«Как по щучьему веленью,

Да по личному хотенью

Ну-ка, щука, пособи,

Царску дочь в меня влюби.

Сделай так, чтобы она

Была в выборе вольна,

Но чтоб стала мне женой.

Чтобы счастье и покой

Были завсегда у нас,

В добрый, не последний раз.

Пусть теперь весна придёт,

Снег растает, лёд уйдёт,

И подснежники-цветы

Первой робкой красоты

Под лучом проснутся вмиг.

Пусть появится родник

На опушке у полян.

Всё для счастья Несмеян».

Молодец руками хлопнул,

Валенком одним притопнул

И царевне говорит,

Приунывшей от обид:

«Вот смотрю – не надивлюсь».

«Всё равно не засмеюсь, –

Заявляет Несмеяна. –

Я строптива да упряма.

Ты – тупица и невежда».

«На таких невежд – надежда», –

Засмеялся Емельян,

Скидывая свой кафтан.

Лишь царевна захотела

Мужика учить за дело,

Что-то вдруг произошло,

Словно солнце снизошло

В позолочены палаты,

Требуя себе награды.

А Емеля, наш хитрец,

Заявляет: «Всё. Конец.

Царь, скорей сюда иди

Да на дочку погляди».

Няньки-мамки тоже здесь,

Ни стоять нет сил, ни сесть.

Несмеяна весела,

Будто зоренька светла.

И танцует, и поёт,

Хоровод сама ведёт.

Отступила вся печаль

За туманную за даль.

А Емеля бьёт поклон,

Из палат выходит вон.

«Терем ладный, двор большой,

Но пора назад. Домой».

Воеводе руку жмёт,

К воротам резным идёт.

Печь на привязи стоит,

Жаром пышет. Дым валит

Над лежанкой. «Ну, прощай,

Несмеяна. Не скучай», –

Громко крикнул Емельян,

По прозванию смутьян.

Несмеяна у окна,

В возмущении она.

«Папа, как же это так?!»

«Ну Емеля, ну дурак», –

Отвечает царь-отец.

«Я хочу с ним под венец!» –

Говорит упрямо дочь.

Как же дочке не помочь?

«Всё, конечно, это странно,

Но теперь-то ты Смеяна.

Вот и смейся. Веселись.

Жизни новой подивись.

Едет пусть к себе мужик

Поскорей. Не ровен миг,

Как возьму да и казню,

А народу объясню:

Так и так, мол. Тот дурак

Государству первый враг.

Доказательства найдёте

За седьмой сосной в болоте».

Но не слушает девица.

Шубку, шапку, рукавицы

Прихватила и к печи

За Емелей, хоть кричи.

«Я люблю его, отец.

Мы вернёмся во дворец.

Не грусти и не ругай.

До приезда отдыхай».

Царь во гневе. Поражён.

Будто дочь впервые он

Видит. Всё была малюткой.

Шутка – та, конечно, шуткой,

Но отец – всегда отец,

Будь он царь или кузнец.

А ещё такое дело:

Несмеянушка посмела

Отправляться с тем, кто здесь

Не умеет даже сесть,

А не то чтоб поклониться.

В общем, замуж не за принца

Дочь родная собралась.

Лучшего не дождалась.

Государь давай кричать,

Слуг к обязанности звать:

«Не пущу! Закрыть ворота!

Руководствуй, воевода!

Ты зачем ещё не там?!

Мамки, няньки, по местам!»

А царю дают совет:

Без несчастья, счастья нет.

Молодец – не худший зять,

И такого поискать.

С щукой он ведёт беседу,

А не чествует к обеду.

Ну так всё не просто так,

Здесь он точно не дурак.

Захотел – и получил

Всё, на что хватило сил.

И тебе, мол, пригодится.

Стоит с этим согласиться.

А Емеля с Несмеяной

Едут к матушке поляной.

Как задумалось, весна

Пробудилась ото сна.

Несмеяна весела,

Смотрит исподволь она.

Наш Емеля пошептал

И красавцем тут же стал.

Кудри вьются, ширь в плечах,

Сам высок, огонь в очах.

Навсегда пропала лень,

Светел разум, светел день.

Солнце ярко, зелен луг,

Бабочки, жучки вокруг.

Распускаются цветы

Небывалой красоты.

Птицы распевают трель,

К маю подступил апрель.

Всё закончилось добром,

И рассказано о том.

Сказки наступил конец,

А кто слушал – молодец.