Сказки 2.0

Княжичи стрелой пролетели через двор, поле, мост. Остановились только под защитой кустов, там, где начинался лес и махали лапами ели — заманивали. Бранислав сунул руку за пазуху, вытащил серый комок, осторожно положил на землю. Комок свернулся еще туже.

— Молчит… — гулко прошептал Яромир.

— Я бы тоже замолчал. Эй, давай, оборачивайся назад, можно уже.

Серый комок зашевелился, показались лапы, уши, смешной хвост. Он напрягся, точно хотел чихнуть, и мелко задрожал. Громко вздохнул, снова спрятал морду в передние лапы. На носу застыла огромная слеза, точно раздумывала: падать или еще подождать?

— Беда, — сказал Бранислав, — надо старших звать.

Каждый год, когда тянуло горьковатым дымком, усталые облака, не желающие лететь дальше на север, обсаживали Блинную гору, чтобы сняться с нее только по весне. В лесу заканчивалась война грибов с горохом, можно было идти собирать уставших, чтобы потом засолить на зиму. По осени князья встречались на Ничейном поле у трех камней. Ставили там шатры, советовались, решали споры. Всеволод стоял на забрале, смотрел, как отец с дружиной уезжает. Потом вздыхал, бежал обратно в терем, набираться ума. А когда он его наберет, сколько нужно — и чуть с запасом, — отец возьмет его с собой.

Сквозь щели под потолком пробивался неяркий осенний свет, дети града сбивались под крышу, слушать истории о давнишнем.

— Так повелось, еще от Золотого Града, что каждому роду положен свой зверь-покровитель. Там, у них, существа дивные: тело львиное, крылья орлиные. Здесь попроще. Но каждый зверь на что-то да нужен, забывать о том не след.

Всеволод изо всех старался представить этих сказочных зверей, но выходило плохо. Во сне он видел Золотой Град, с белыми стенами, сияющими крышами, над которыми парили огромные тени.

На следующую осень его взяли с собой. Дела были обычные, но важные: положить на место межи, которые за год позагибались, какая куда, посчитать птиц и зверя, кто на какие земли ушел. Решить, что делать с разгулявшимися степняками: те повадились приходить на край Ничейного поля и всякими словами норовили завернуть реку Мутную в свою сторону. После них надо было возвращать ее обратно, и русло в этом месте было уже такое широкое, что два корабля могли пройти вровень, не цепляясь веслами.

В этот раз гостями приехал гость аж из самого Золотого Града. С ним был сын, возраста Всеволода. Из-за него-то все и началось.

— У нашего рода покровитель — грифон — рассказывал он с легким превосходством в голосе. — Одним видом отгоняет врага.

— Ты оборачивался? — с уважением спросил Яромир.

— Нет пока, это трудно. Говорят, у некоторых сразу получается, а у нас долго. Сначала к лапам привыкаем, потом крылья появляются…

— А первым — клюв, — прошептал непочтительный Бранислав.

— А вы кто? — спросил южный княжич.

— Я с Косолапыми, — не торопясь начал Яромир, — Бранислав у нас Огнехвост.

— Это кто? Косолапые — я знаю, они большие, хотя мантикоры у нас больше, и сильные. Но говорят, что медленные.

— Говорят, — согласился Яромир, он вообще не любил спорить.

— У нас в роду все в лис оборачиваются, — пояснил Бранислав.

— Они же маленькие!

— Маленький везде пролезет.

Бранислав не обижался, но и не собирался больше ничего объяснять. Истории о том, как дедушка его нашел запрятанный клад и обошел все зароки, Всеволод с Яромиром и так знали. Или как его отец в обличье лисы добыл себе жену, а за тогда еще княжну Зорю приезжали свататься и с севера и с юга, несколько недель плыли по Мутной.

— Разумно, — согласился южный княжич. — А ты кто?

— Заяц, — ответил Всеволод и не понял, почему гость разразился хохотом. По коленкам себя хлопать начал.

Яромир помрачнел, но гость уже успокоился.

— Прости, это было невежливо, — сказал он и с жалостью посмотрел на Всеволода. — Я понимаю, что ты не виноват, но когда роды уходят далеко от Града, с ними случаются странные вещи, нам учитель объяснял. От такого покровителя никакой пользы. Ну разве что вы врагу на деревьях кору обгрызете… Лиса — и та полезней.

— Спасибо на добром слове, — оскалился Бранислав.

— Зато Всеволод уже оборачиваться целиком может! — вступился Яромир.

Он, конечно, не хотел плохого. И Всеволод поддался на уговоры показаться в родовом обличьи. Только гость снова не сдержался и захохотал, приговаривая, что попадись Всеволод в таком виде его сестрам — ни за что бы не выпустили. Держали бы в золотой клетке и кормили-поили с ладошки. Тут он рванул куда-то, но его вовремя подхватил Бранислав и утащил подальше.

На следующий день поехали к речке Мутной. Всеволод сидел на одном коне с отцом, держался за его шитый пояс и старался не смотреть на гостей. За покровителя было обидно, но что же поделать, если он именно такой. И что в зайце плохого? Бегает быстро, умный, дерево испортить опять же — уметь надо. Он, Всеволод, и без обличья всех обгоняет уже.

С отцом вчера толком поговорить не получилось, князь Миролюб только рад был, что сын обернулся, сказал, остальное потом объяснит.

“А что тут объяснять, — думал Всеволод, — стану князем, меня Бранислав или Яромир так же за пазухой таскать будут. Может, я зато вести передавать быстрее всех буду. Или еще что-нибудь придумаю, раз уж с нами тут странные вещи случаются. Я же над грифонами не смеюсь, а они смешные, если подумать — тут перья, тут львиный хвост…”

На берегу Мутной стоял тур и нехорошо смотрел.

— Кто это? — спросил старший приезжий.

— Яр-тур наш, — ответил отец Бранислава. Тряхнул рыжей головой. — Опять затаил за что-то.

Князя Предрага Всеволод знал. Тот был неплохим — веселым, шумным, но и очень обидчивым. Всеволод слышал, как старшие в этот раз говорили, что на сбор Предраг не поехал потому что как-то не так позвали. А теперь, наверное, обиделся, что дальше не зовут. Зверем его был тур — и сейчас Предраг в его обличьи был страшен. Широченная грудь, загнутые рога, здоровые копыта.

— Началось, — вздохнул отец Яромира, — князья, чья нынче очередь? Его, пока не погоняешь, он и не успокоится, — пояснил он южным гостям.

— Моя, значит, — отозвался князь Миролюб.

Отец легко спешился, сунул сыну поводья и принялся разуваться.

— Сапоги хорошие, жалко, — пояснил он. Южный княжич смотрел на Всеволода глазами-плошками. Всеволод тоже удивился, но виду не показывал, отец знает, что делает. Неужели хочет дядю Предрага вымотать? Тот здоровый, пока отца разглядит…

— Что за зверь против такого… этого? — спросил приезжий.

— Да заяц же! — ответил отец Бранислава. И начал теснить всех конем назад.

— Место ему дайте, не разбежаться ведь толком!

“Чего тут разбегаться, вон, дядя Предраг сейчас сам на нас побежит”, — хотел сказать Всеволод, но тут сбоку восторженно взвизгнул Бранислав. Земля задрожала.

— Как же так? — спросил Всеволод у отца, когда они ехали обратно к стойбищу.

Дядя Предраг тоже перекинулся обратно, как ни в чем не бывало шутил и хохотал над своими шутками громче всех. Правда, иногда морщился и почесывал бок. Еще бы, так далеко улететь! Южные гости с опаской поглядывали на князя Миролюба.

— А вот так! — он щелкнул сына по носу. — Вырастешь — научишься.

Когда огромный, вровень с лошадьми, заяц пронесся по полю и пнул тура-Предрага задней лапой Всеволод не поверил своим глазам. Только потом, когда заяц вернулся и подмигнул ему. Что же, странные так странные, решил он. Будет что этому южному княжичу рассказать учителю. А ему, Всеволоду, еще расти и тоже учиться. Очень хотелось перепрыгнуть когда-нибудь речку Мутную в один прыжок.