Сказки Кота Ученого

СКАЗКИ УЧЕНОГО КОТА

1. Бедовик

– Дедушка! Ну, де-едушка! Расскажи сказку! – неслись от корней дуба три писклявых голоска.

Кот Ученый приоткрыл желтый глаз, лениво глянул с цепи вниз и процедил:

– Брысь, паршивцы! Дед на солнышке пригрелся, вздремнуть захотел, нечего к нему приставать!

– Лучше по-хорошему расскажи, дед! – грозно потребовал снизу мелкий черный котенок. – А не то мы залезем на дуб и будем играть с твоим хвостом!

Кот Ученый усмехнулся в усы. В его роду было много знаменитых котов. И бесстрашный черный паршивец, атаман котеночьей шайки, уродился в отдаленного предка, свирепого Баюна, о котором ходят страшные истории. Тоже забияка. и братьями вовсю командует.

– Длинную сказку сказывай! – уточнил рыжий котенок. – А не как прошлый раз: «У царя был двор, на дворе был кол, на колу мочало, начинай сказывать сначала...»

А Рыжий весь пошел в прадеда, который был помощником и сообщником Бабы-Яги. Вот котенок и унаследовал прадедовскую вредность и придирчивость. А порой и коварство.

– Дедушка, – тихо попросил серый котенок, – пожалуйста! Я хочу выучить новую сказку...

Кот Ученый перестал ухмыляться. Серый, с его чудесной памятью, певческими способностями и тягой к знаниям, целиком удался в деда. Когда-нибудь он пойдет по этой цепи. Направо – с песней, налево – со сказкой...

– Ладно, – промурлыкал старый кот, – расскажу, как Мураш свою долю искал. Только по цепи ходить не буду, хватит с меня этой шагистики.

– Для Пушкина, небось, ходил... – протянул рыжий котенок.

– Ты не Пушкин, – фыркнул дед. – Еще словечко мяукни – и будешь сам сказывать!

Черный котенок отвесил брату затрещину, чтоб тот не мешал слушать. Под дубом воцарилась тишина, и Кот Ученый хорошо поставленным голосом начал повествование.

В тридевятом царстве, в тридесятом государстве стояла среди лесов и полей деревенька. И жил в той деревеньке паренек, которому родители дали имя Мураш – чтоб рос работящим, как муравей. Таким он и стал, да только счастья это парню не принесло.

Не было Мурашу ни в чем удачи. И крепок был парень, и силен, ростом и статью удался, на здоровье не жаловался, да только какое бы дело ни начал – везенье обходило его стороной. Родители умерли рано, богатство в дом не шло... да что там богатство – даже обычным достатком не похвастаться было парню.

Смотрели соседи на то, как Мураш бьется ради куска хлеба, да хмурили брови.

А однажды разразилась над селом страшная гроза. Уж такие молнии в небе полыхали – а село уцелело. Лишь один дом сгорел – дом Мураша.

А как прошла гроза, вышел на улицу дед Большак, самый старший из мужиков, да кликнул всех, кто в деревне живет.

Знают люди: старый ворон зря не каркнет. Собрались. Слушают Большака.

– Неспроста, – говорит старик, – гроза пожгла дом Мураша, а не кого другого. То нам знак даден. Не раз, не два, а каждый день мы видим неудачу Мураша во всем, за что ни возьмется. Мы-то тихо живем да свой хлебушек жуем. А через межу от нас неудача поселилась. Не боитесь, что чужое невезенье к вашим воротам прилипнет, как ком глины? Уж хотите не хотите, а надобно гнать Мураша из деревни, потому как он – бедовик!

Снизу пискнул серый котенок:

– Дедушка, что такое бедовик?

Никому другому старый кот не позволил бы себя перебивать. Но серому малышу надо учиться.

– Так в прежние времена называли невезучих людей. И верили, что горемыка и другим приносит несчастье. А потому старались люди с бедовиками дела не иметь, не помогать и рядом не жить. Так и Мураша выгнали. Вот послушай, что дальше было.

Шел Мураш берегом реки. На душе, как люди любят говорить, кошки скребли. Думал о том, что и впрямь он горемыка. Про таких и сказано: сеет хлеб – растет лебеда, стреляет в тетерю – попадает в сук... Так зачем ему и на свете жить, зря небо коптить? Не лучше ли ему, бедовику, головой – да в омут?

Бросился бы Мураш в реку или нет – про то в сказке не сказано, потому что глянул парень с крутого берега и такое увидел, что про свое горе забыл.

Под обрывом, по колено в воде, стоял старик. Его тащила в воду щука, вцепившаяся зубами в кафтан. И какая же это была щука! С бревно, не меньше!

Но старик, хоть и седой, а богатырь богатырем! Речное чудовище его тянет с трудом. Казалось бы, одного рывка хватит, а поди ж ты... Нашла сила на силу! И сопротивляется старик молча, не зовет на помощь...

Дальше Мураш уже не размышлял, а кубарем катился вниз по обрыву. Сначала-то он попробовал спуститься, держась за вылезшие из земли корни, но не повезло, вывернулся корень из земли – и полетел парень кувырком.

Плюхнулся на мелководье, встал, вцепился в рукав старика, рванул на себя:

– Держись, дедушка!

От неожиданности чудовище приоткрыло пасть, выпустив стариковский кафтан. Но тут же ухватило за полу армяка Мураша, потащило на глубину.

Но не зря про Мураша соседи с завистью говорили: «Этот в лесу медведя заломает, на селе быка повалит». Выдержал парень рывок, только полу армяка оторвала страшная рыбина – и ушла от берега.

Выбрался Мураш на песок. Хотел старику упрек бросить: мол, что ты, дедуля, мне не помогал? Но глянул на спасенного – и онемел.

Старик приплясывал, хлопая в ладоши, и звуки при этом были, словно дощечка стучала о дощечку. А потом пронзительно закричал, не сводя глаз с реки:

– Эй, водяной, чья взяла? Проиграл ты поединок, проиграл! Шел, нашел, потерял!

Вода плеснула, вынырнула жуткая щучья морда, откликнулась человечьим голосом:

– Где поединок, мошенник ты лесной? Врешь, что помелом метешь! Договорились же – честно силой мериться, один на один! Еще немного, я бы тебя в реку утянул!

– Всё честно! Всё честно! – заверещал старик. – Мы как уговаривались? Не звать на помощь своих слуг. Я и не звал! Я этого верзилу впервой вижу! Без зова прибежал, без зова помогать начал – про то в уговоре ни словечка не сказано! Если бы к тебе какой-никакой рыбак без зова пришел да меня в воду спихнул, я бы тебе поперек не вякнул! Шел, нашел, потерял!

Из прибрежных кустов налетела стая сорок. До того они там смирно сидели – подглядывали за поединком. А теперь подняли гвалт – хоть и на птичьем языке, а всё понятно: поддерживают лесного хозяина.

Оробевший Мураш отошел на несколько шагов, проклиная свое невезенье. Это же надо такому случиться – влезть в ссору лешего и водяного! Говорила в детстве Мурашу умная матушка: «Шутят черт с бесом да леший с водяным – а человек не встревай!»

Тем временем водяной чуть подумал и пробулькал:

– Ладно, коряга ты лесная! Твоя взяла. Двоих вас мне не победить. Обещаю поднять дно старого брода, чтоб твое стадо кабанов на другой берег прошло. А парня этого я запомнил. Еще на мой берег выйдет – увидит, какова у водяного память крепкая.

Сказал так – и ушел на глубину. И гладь речная успокоилась.

– Вот и славно, клянусь стволами и ветками! – сказал довольный леший. – Но тебе, парень, я должен отплатить за помощь. Ступай за мной.

Махнул рукой – и полезли из берегового откоса древесные корни, сплелись в ступени. Леший, не оборачиваясь на парня, стал по ним подниматься, на ходу бормоча любимую присказку: «Шел, нашел, потерял...»

Мураш замялся. Потом обернулся на реку, вспомнил поговорку: «Леший пошутит – домой не пустит; водяной пошутит – утопит...» И поспешил за лешим.

Наверх поднялся – и удивился. Как шел сюда берегом – видел невдалеке чахлый лесок. А на откос вышел – вокруг чащоба дремучая, непролазная. Леший по этой чащобе идет споро, как по улице, а Мураш следом спешит, чтоб не отстать.

Пришли на поляну. И стоит на той поляне старый-престарый дуб с дуплом. Леший обе руки в дупло запустил, вытащил тяжелый мешок. Поставил наземь, развязал:

– Гляди, парень! Золото! Не видал столько сразу, а?

Какое там «столько сразу»! Мураш и вовсе золота сроду не видал! Заворожил его яркий блеск, не отвести глаза от развязанного мешка.

– Что глядишь? Набирай в котомку, сыпи в карманы! – сказал леший. – Ты мне помог, вот и плата!

Дернулся Мураш к мешку – и остановился. Зазвучал в ушах насмешливый голос матери, как она обманщиков дразнила: «Сулят золотые горы – подставляй, дурень, полы!»

Опустил парень взгляд на свой изувеченный армяк с оторванной полой – память о встрече с водяным. И вместо того, чтобы запустить обе руки в мешок, вдруг спросил:

– А откуда у тебя, дедушка леший, этакое сокровище? Или тебе по́дать белки золотом платят? Или медведи на дорогах купцов грабят да тебе добытое несут?

– Ну ты и наглец... – опешил леший. – Но отвечу, так и быть. Насчет разбоя ты угадал. Бродила в моем лесу шайка головорезов. Я их из лесу выжил, да так, что впереди своих воплей бежали. А добыча их мне досталась. Не тяни, бери!

Потянулся было Мураш к мешку, да не коснулся золота: услышал из кроны дуба мяуканье жалобное, словно плачет кто-то. Подошел парень к дереву, глянул вверх и увидел черного кота, привязанного к ветке веревкой. Худой кот, несчастный, глаза такие тоскливые, что поневоле жалость возьмет.

– Дедушка леший, что у тебя за пленник такой?

– Тебе-то что за печаль?

– Уж сделай милость, скажи!

– Ох, если б не помог ты мне с водяным – укоротил бы я твой дерзкий язык! Ладно, слушай. Тут на опушке большое село, а в нем ведунья живет. Так-то поганая баба, но не забывает в лес угощенье приносить – то яйца вареные, то лепешку. А тут притащила целую ковригу. До хлебца-то я особо лаком! И попросила она кота пропавшего найти. Ей для зелья надобно черного кота живьем сварить, а на всю округу только один черный и есть. Вот этот кот возьми да сбеги. Да хитрый такой: даже я, хозяин лесной, не сразу его изловил!

– Живьем сварить? – охнул Мураш. – Да разве можно этак-то?!

Кот снова мяукнул – и доброе сердце парня не выдержало:

– Дедушка леший, не надобно мне золота, отдай этого кота!

– Кота? Вместо золота? – удивился леший. – Шел, нашел, потерял... Впервой вижу такого человека!

– А много ты людей видишь-то?

– И то верно... Но меня ж ведунья просила!..

– А к водяному в зубы за тебя ведунья лезла?

– И опять-таки верно... Эх, шел, нашел, потерял! Забирай, парень, кота! Я зверье люблю больше, чем людей.

Махнул леший рукой, веревка лопнула, кот метнулся с ветки и пропал в кустах.

– А ты, парень, ступай прочь, пока я не осерчал. Видишь, солнце к закату клонится? Вот по солнцу путь и держи, выйдешь к опушке, а за нею и дорога будет до города Златояра, где правит царь Твердислав.

Поклонился Мураш лесному хозяину и пошел прочь.

Идет, на солнышко поглядывает да себя бранит. Вот таким дуракам и невезенье по заслугам! Вот у таких дураков добро и утекает меж пальцев, как вода!

Сам и не заметил, как вслух произнес:

– Опять надо мной, бедовиком, судьба пошутила! Золото я на кота сменял!

– Хорошая мена, – раздался сзади негромкий голос. – Повезло тебе.

Мураш оглянулся – и встретился глазами с сидящим на ветке черным котом.

– Хорошая мена, – повторил кот. – У лешего в мешке не золото, а прошлогодняя палая листва! Стал бы ты у торговца за товар ею расплачиваться – вот смеху было бы!

– Ты... разговариваешь?

– Ну да. Ты тоже разговариваешь. И что?

– Ну... я же человек. А ты кот. Вам разговаривать не положено... вроде как...

– Вот оно что! Ты, стало быть, слыхал, как на ярмарке царев указ оглашали: мол, котам воспрещается говорить человечьей речью?

– Я... нет, не слыхал...

– А раз не слыхал, стало быть, нет нам, котам, указу. Хотим – мяукаем, хотим – разговариваем... Лучше расскажи, как тебя зовут и откуда ты взялся.

Вроде и не пристало человеку слушаться кота, пусть даже говорящего. Но Мурашу хотелось выговорить всё, что накопилось на душе. И рассказал он про себя, бедовика, из родной деревни выгнанного.

Выслушал его кот, да и говорит:

– Счастье с несчастьем в одних санях ездят. Раз в жизни тебе выпала недоля, стало быть, надо тебе свою долю найти. Так иди по свету да ищи. А меня возьми в попутчики. Авось пригожусь...

– Ну пошли, вдвоем веселее. Тебя как звать-то?

– Зови Рыжим.

– С чего вдруг Рыжим, если ты черный?

– А с того, что мне так нравится... Эй, погоди, а вон там, впереди, не огонек ли?

За разговорами оба не заметили, как успели сгуститься сумерки. И меж деревьев действительно замерцал огонек. А где люди – там, может, и заночевать удастся.

Уже в темноте вышли Мураш с Рыжим к высоченному частоколу. Думали, что и не докричатся до хозяев по позднему времени. Но калитку им отворила бойкая бабенка, впустила во двор.

Кот шмыгнул мимо хозяйки и исчез за углом дома.

Спросил Мураш, далеко ли до дороги.

– Дорога-то рядом, да до деревни далеко идти, – приветливо отозвалась женщина. – Лучше бы тебе, парень, у нас заночевать, ежели мой муж позволит.

И обернулась к коренастому бородачу, вышедшему на крыльцо. Ростом хозяин был невелик, но широк в плечах. Чувствовалась в нем силища. А вот приветливости в лице не было. Однако он буркнул в бороду:

– Ночуй, раз пришел.

Повернулся и ушел в дом.

– Вот и славно, вот и хорошо, – затараторила хозяйка, запирая калитку. – Я тебя, путник, ужином накормлю, кваску поднесу, постель постелю, спать уложу.

– Да мне за ужин заплатить нечем...

– Да ладно, не разорюсь с каши да с кваска...

«Какие добрые люди бывают на свете! – думал Мураш, сидя за столом, возле открытого окна, и прислушиваясь к возне хозяйки у печи. – Неужто в кои веки повезло?»

Тут в окно прыгнул кот. Поставил лапы Мурашу на плечо, вроде как выпрашивая ласку, и быстро зашептал ему в ухо:

– Хорошо сидишь, приятель. Как принесут тебе пить-есть, ничего в рот не бери. Дождись, чтоб хозяйка отвернулась, да в окно всё кидай.

– С чего это вдруг? – ответил Мураш тоже шепотом.

– А с того, что ты мне жизнь спас, хочу тебе должок вернуть. А как всё выбросишь, притворись, что спать захотел.

И тут же спрыгнул с лавки: хозяйка принесла и поставила на стол миску с кашей и кружку с квасом.

Почему Мураш коту поверил? Да потому что он, бедовик, и сам знал: если тебе повезло, то это везенье обернется большой неудачей. И потому он поднес ко рту кружку, делая вид, что пьет, и стал прикидывать, как отвлечь хозяйку. А та прямо в рот смотрит!

Тут опять помог кот: с шумом свалил стоящий у печи ухват. Хозяйка рассердилась, схватила полотенце и принялась выгонять кота за дверь. Кот, уворачиваясь от полотенца, носился по кухне, а потом забился за печь и затих.

Когда запыхавшаяся хозяйка повернулась к столу, перед гостем уже стояли пустые миска и кружка.

– Быстро ты...

– Проголодался я, хозяюшка. – Мураш старательно зевнул. – И притомился. В глаза словно песку насыпали. Прилечь бы мне...

– А пойдем наверх, касатик, пойдем.

Кот выскользнул из-за печи и впереди Мураша побежал по крутой лестнице наверх.

В маленькой комнатушке гостя ждал топчан, накрытый сенником, а поверх сенника – одеяло и подушка.

Когда ушла хозяйка, унося свечу, в каморке стало почти темно. Только в щели ставней струила свет полная луна.

– Быстрее! – приказал кот. – Сверни одеяло, будто человек спит. И подушку вот этак сомни, будто тут голова...

Слушаться так слушаться. Мураш проделал все, что велел Рыжий. И лишь потом спросил сердито:

– И что всё это значит?

– Тише говори... Пока хозяйка калитку запирала, я дом оббежал. За домом у них огород. И есть там две грядочки, на них травки растут. Знаю я эти травки, из них щей не сваришь... разве что врага теми щами угощать. И еще за домом коптильня. Странный на той коптильне запах. У нас, котов, чутье острое, не чета человечьему. Так вот, не дичину там коптили, не свинину и не баранину.

– А... что? – выдохнул Мураш внезапно охрипшим голосом.

– Не знаю. Но догадываюсь... Тихо! Слушай...

(ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ)