Сказки Любимого Сайта

Непримечательный Критик сидел в своем бункере с отклеивающимися обоями. В углу скопились залежи цветных металлов с этикетками «Неохота Вялое» и «Циклон-Зю», у батареи стояли носки. Дверь в бункер ОЧК — Объективной Честной Критики — подпирали пакеты из ближайшего «Тройбанчика» с пустыми коробками от «Нашеспида» и пропитанными жиром подложками с костями кур-гриль, настолько успешных в минувших жизнях, что умерших своими смертями. Возможно даже, успешные куры устраивали на птицефабрике тренинги для менее успешных.

Непримечательный Критик сидел и с тоской смотрел на лампочку-сотку, заменявшую ему люстру. И на паука, инспектирующего свои владения паутины. Непримечательный Критик всегда смотрел на лампочку, когда был в тоске и печали, а тосковал и печалился он всегда, когда тупил интернет. Ведь пока он здесь — там Враги Литературы, Которую Мы Теряем, замышляют коварные планы тотального уничтожения разумного, доброго, вечного, великого и готовят к атаке армии кошкодевок и яошей, бывших десантников и майоров ГРУ, распутных девственниц и порочных эльфиек, программистов и студентов, пенсионеров в телах подростков и неисториков, оккупировавших всем скопом рассудок Николая Второго.

Но вот уже год он пребывал в Великой Тоске и Печали. Врагов не стало меньше, нет, однако Непримечательный Критик перестал давать генеральные сражения и ушел партизанить — устраивал рейды по тылам Молодых Талантливых Авторов и Авториц. Наносил мелкие, незначительные уколы, приводящие Вражескую Сволочь разве что к кровотечению Драмой, а не позорной капитуляции и литературному самоубийству. В кулуарах коварных Врагов его уже прозвали Хейтером и объявили награду за голову, но Непримечательный Критик был неуловим.

А если честно, Непримечательному Критику было просто лень. Все приелось, все надоело. Он понимал, что это его Долг, но чувствовал, что не осталось достойных противников, а на недостойных ему совсем не хотелось тратить силы. Был один, по правде говоря, но его Непримечательный Критик принципиально не замечал. Молодая Талантливая Авторица вызывала его на бой уже двести тридцать четыре раза, и все двести тридцать четыре раза получила отказ. Почему? А потому, что Непримечательный Критик применил к ней Гениальную Тактику Игнора, чтобы прослыть Величайшим Хейтером. Он так мстил. Не конкретно Молодой Талантливой Авторице, но всем женщинам, отказавшим всем мужчинам, и даже девочке Тане из третьего класса, которая не поцеловала за списанную контрошу. Да, это была его Величайшая Месть, которой Непримечательный Критик искренне наслаждался.

Поэтому он сидел и тоскливо листал неотзывчивую Лохоленту любимого Сайта, чтобы оставить Несомненно Важный и Ценный Коммент. С соседней вкладки на него лилась Мудрость Неизвестного Блогера, а в тайных недрах браузера его ждало свидание с Той Единственной. Он тщательно готовился к романтическому ужину: остудил пиво, раскрыл чипсы с паприкой, заварил «Нашеспид» со вкусом Язвы и разогнал мух, тиранящих успешную куру-гриль, недоеденную с утра. Позавчерашнего. И, конечно же, приготовил влажные салфетки. Влажные салфетки это Цветы и Конфеты двадцать первого века, а какое свидание обходится без Цветов и Конфет?

И когда Непримечательный Критик оставил Несомненно Важный и Ценный Коммент везде, где можно, но лучше не надо, преисполнился Мудростью Неизвестного Блогера и почти определился, кто сегодня будет его Той Единственной, сигнализация в бункер ОЧК внезапно забила тревогу шуршанием полиэтилена и целлофана и стуком посыпавшихся костей.

Непримечательный Критик испугался, спешно отменяя свидание, — давний рефлекс, выработанный еще с пубертатного периода. С некоторым запозданием Непримечательный Критик вспомнил, что обитает в бункере ОЧК один, а привидений, как известно не бывает, что он не раз самолично доказывал Молодым Талантливым Авторам, убивающим Великую Мистику. А значит, всего-навсего расшалилась упрямая физика.

Так и было: один из пакетов печально лежал на боку и истекал кровью из химической подливы от «Нашеспида» , смешанной с жиром от кур-гриль.

Непримечательный Критик заворчал себе под нос и повернулся к монитору, с неудовольствием отмечая, что снова придется искать Ту Единственную. Но с некоторым запозданием вдруг обнаружил боковым зрением, что что-то не так.

Он медленно повернул голову.

— ААААА! — закричал Непримечательный Критик, увидев человека в противогазе, брезентовом плаще с капюшоном, вещмешком на плече, сварочных рукавицах и резиновых сапогах.

— ААААА! — закричал Непримечательный Критик, падая со стула.

— ААААА! — закричал Непримечательный Критик, когда человек протянул к нему руку в рукавице.

— ААААА! — закричал Непримечательный Критик, отползая к стене.

Он вспомнил, как давеча один разгневанный Молодой Талантливый Автор грозился вычислить его по IQ или IP. Неужто это случилось впервые в истории интернета?

— ААААА! — закричал Непримечательный Критик, когда человек шагнул к нему навстречу.

Но человек остановился и что-то раздраженно проговорил в противогаз.

— ААААА! — закричал Непримечательный Критик.

Человек повторил, уже раздраженнее и злее.

— ААААА! — закричал Непримечательный Критик.

Человек торопливо сбросил рукавицы и поднял противогаз к носу.

— Чего орешь? — спросил он.

— Аааа?..

— Не признал, что ли?

— Аааа... — растерялся Непримечательный Критик.

— Я — твое Чувство Долга, — представился человек, сбросив мешок с плеча. — Ну, то самое, которое стоит над душой, зудит и заставляет делать то, чего не хочешь. Узнал?

— Аааа... — растерялся Непримечательный Критик.

— Конечно, не узнал. Меня же год не было, — сказало Чувство долго, снимая капюшон с головы. — Устал я, понимаешь? В отпуск мне надо было, вот и съездил. Там был, сям был, — делилось Чувство Долга, расстегивая молнию. — Подрабатывал на полставки. Ну там, литературу прикопать, МТА потравить, пиар-акциями возмутиться. — Чувство Долга вздохнуло и сбросило плащ. — И вроде не хочется, а надо. Если не я, то кто? Кто их всех в тонусе держать будет?

Непримечательный Критик пожал плечами.

— Если б не я, сидеть вам на диванчике да дрочить на журнальчики, — продолжало Чувство Долга, в семейниках и майке усевшись на кровать, — а ведь кто-то где-то неправ может быть в это время. Если не я, как люди узнают, что где-то кто-то неправ? Кто повернет колесо Сансары? Кто укажет читателю его место? Кто всплакнет по недостаче лайков и комментов? Кто устроит джихад против пиратов? Кто возмутится гендерным разнообразием и пойдет крестовым походом на меньшинства? Кто будет бегать с непрошенными советами и плакать, что его не слушают? Кто возопит: «Доколе?! Доколе меня не читают, ведь я так старался?» Если все будут сидеть и дрочить, мир же станет скучным. Зачем вообще в нем жить? Вот и задержался я. Но не расстраивайся — я тебе компенсацией сувенир привез. — Чувство Долга подтянуло носком сапога мешок и порылось в нем. — На.

Непримечательный Критик поймал пластиковую бутылку с мутной водой, испускающее легкое зеленоватое свечение.

— Ты не смотри, что светится. Она полезная, — заверило Чувство Долга. — Для мозгов.

Непримечательный Критик повернул бутылку этикеткой к себе. Этикетка гласила: «Горфекаль».

— Но теперь-то я здесь, — сказало Чувство Долга, стягивая сапог. — Теперь-то поработаем. Истосковался поди? Ничего, ударно потрудимся. Пять рецензий за три дня! А если исключить еду и сон, то все десять. А? Каково? Теперь-то покажем этим графоманам, как Литературу любить! Я тебе уже и план набросал. И пару ссылочек оставил. Ну давай! — воскликнуло Чувство Долга, стянув второй сапог. — Хорош сидеть — пора работать, солнце еще высоко. У нас там прорыв на попаданческом фронте. Так прорвало, что все обляпались.

Подчиняясь Чувству Долга, Непримечательный Критик встал и вернулся к монитору. Сел на стул.

— А я, — зевнуло Чувство Долга, ложась на продавленную кровать, и опустило противогаз, — тут пока на страже полежу.

Непримечательный Критик увидел оставленные Ссылки. Перешел по первой из них.

И завопил.

Той ночью в бункере ОЧК было очень много воплей.

И только Чувство Долга лежало на кровати и самодовольно улыбалось сквозь противогаз.

Оно любило свою работу.