Сказки Молодого Мира

С чего начинается любая сказка? Наверное, с того, как она осторожно приоткрывает автору, а после и читателям, дверцу в свой мир. Большой, красивый, полный приключений… Фраза за фразой он распускается, словно цветы весеннего сада, даря тихое волшебство рассказанных историй.

Но это не мой случай. Моя сказка распахнула передо мной все свои двери настежь, и я был напротив каждой из них.

Бесчисленные сюжеты, сцены, миры… даже жанры! По мгновению на осмысление каждой горсти самых разных событий, прежде чем их сменят новые. Серебристое небо над мегаполисом из стекла и неона… и каменная равнина с первыми простейшими наземными растениями. Издав боевой рык, я нарисовал в воздухе перед собой руну льда, сковывая наступающих врагов смертоносными объятиями абсолютного нуля. Но следующее мгновение – и я, уже весело напевая песенку о дружбе, иду в Далёкий Лес, чтобы найти самый красивый цветочек в подарок Лисичке на её день рождения. Выхватив бластер из кобуры, следующим мгновением я оказался среди пещерных людей, впервые добывших огонь, чтобы согреть свою семью. «Белый шарф, повесь на ветку белый шарф!» – из последних сил прошептал я своей любимой, умирая в лазарете у неё на глазах; это знание не должно было пропасть! После этого лазарет сменился вершиной башни, где я сплетал звёздный свет в хрусталь моста между мирами. Миг – и я, жрец Тепла, неторопливо выкладывал пахучие благовония для согрева души на священную жаровню. «Серебряное пламя тебе не понадобится. Тебе понадобится уж Золотое…» – раздался голос из сна, а потом я, стоящий посреди улицы, зачарованно смотрел на горящую спичку в своих руках, не понимая, почему эта сцена повторяется раз за разом…

Сколько это продолжалось – не знаю. Времени не существовало, память отпускала сюжеты с лёгкостью выдоха, следующим вдохом цепляя охапку новых. Не понял я, как это всё подошло к концу – просто в какой-то миг среди всей этой изменчивой круговерти начал собираться крошечный островок гармонии, сохранявший постоянство из мира в мир, из сюжета в сюжет… Островок, в который я вцепился всеми своими руками…

Кажется, это было тем шагом, который от меня ждали.

Калейдоскоп образов растаял, словно лихорадочный сон, а я очнулся сидящим в кресле, в комнате… надеюсь, своей; не всегда угадаешь, куда забросит очередной сюжет. Голова кружилась, руки судорожно сжимали книгу в шероховатой кожаной обложке с тиснением и металлическими уголками. Это книга… сказок? Хотя рассматривать её прямо сейчас не хотелось; вместо этого я устало протёр лоб, прогоняя последний туман разбуженного засони. Пальцы упёрлись в короткий и плотный мех, выше переходящий в более шелковистую длинную гриву и гладкие драконьи рожки. Всё верно, я – остался драконом, и это уже радовало. Хвост в ногах удовлетворённо шевельнул кисточкой по этому поводу.

И всё же что-то было не совсем так… всё ещё понемногу потирая виски, я понял, что книгу из рук не выпускал. Быстрый взгляд – книга всё ещё лежала в моих руках: большая, словно энциклопедия, в обложке из белой кожи, отделанной серебром, без названия; я продолжал держать её двумя руками. Своими, знакомыми, облачёнными в рукава любимой синей рубашки.

«Так вот ты какой, молочный улун» – мелькнула сонная мыслишка, и растаяла, так и не объяснив себя. Последний мимолётный призрак сюжетной круговерти оказался очень успокаивающим. Ничего удивительного, драконы всегда менялись заметнее остальных, а какого-то неудобства от четырёх рук я не ощущал, как и давно, когда впервые раскрыл свои крылья. Которые тоже по-прежнему оставались за спиной, всё ещё покрытые белыми перьями.

Положив книгу на письменный стол, я встал с кресла, и огляделся: уютная комната ощущалась настолько моей, словно я сам подбирал эти обои пшеничного цвета, мягкие голубые шторы на окне, выходившем на туманный зимний сад, мешковатый уютный диван с ворохом мягких пледов… Определённо, это была моя комната. Но осмотр её прервал скрип, и в открывшихся дверях появились две такие знакомые и любимые мордашки, увидев которые я понял окончательно…

– …что сказка закончилась, и теперь началась жизнь. В реальном Молодом мире, в настоящем доме, с любимой и любящей семьёй. – прочитал мой старший сын, Стас, из листка, который держал в руках, а затем посмотрел на меня с надеждой.

– Всё так. Слово в слово. – улыбнулся я, и заключил подбежавших детей в объятия.

– Папа вернулся, ура-а! Мы так тебя ждали! – воскликнул младший, Лу. Судя по его голосу, не только у меня на глазах навернулись слёзы счастья…

***

Когда восторги первой встречи стихли, мы и правда смогли позволить себе расслабиться. Сказка закончилась, и мы все прошли через неё, чтобы теперь собраться в этой уютной гостиной, где камин приятно потрескивал, а панорамное окно выходило на сад.

– С первым днём Настоящей жизни нас всех! – довольный Лу внёс на стол большую пиццу, пахнущую настолько аппетитно, что в животе у меня заурчало, вспоминая насколько вкусно Лу готовит. Я снова посмотрел на его сияющую от радости рыжую мордочку; молодой дракончик-обаяшка был раньше совсем ребёнком, но «подростковые каникулы» в тёплой компании оборотней помогли ему не только сменить бронзовую чешую на мягкую рыжевато-бурую шёрстку, но и чуть повзрослеть, сохранив щенячье обаяние. – Я подумал, тортом такое отмечать как-то скучно, а пицца – это всегда хорошо!

Всё верно, в небольшой «сказке», которую читали дети, моё появление совпадало с началом праздничного обеда, и я даже знаю, кому пришла в голову эта замечательная идея.

– Лу, это не просто «хорошо», а по-настоящему обалдительно! – рассмеялся Стас; встреча встречей, а покушать – это святое. В отличие от Луши, старшенький сохранил свой человеческий облик симпатичного юноши, хотя и помолодел где-то до двадцати человеческих лет, став почти ровесником Лу. Может, сюжеты и делали из него вечного старшего брата-опекуна, но реальность вернула всё на круги своя.

– Горжусь вами, мальчики. Первыми выбраться в реальность, написать и прочитать сказку, которая позовёт домой и меня… – я с теплотой посмотрел на ребят, которые так быстро сориентировались.

– Знаешь, па, я сначала думал… – Стас дожевал свой кусочек пиццы, и продолжил: – Думал: чего это у Лу воображалка настолько живая, что мир меняет, а меня всегда к чему-то попроще тянуло? А как мы тут оказались, сразу всё понял. Фантазия фантазией, а иногда нужно наоборот, уметь остановиться, чтобы дальше на ней не унесло. Это тебе тоже помогло… Ну и мне тоже, поймать одного лохматого егозу, чтобы не носился по всему дому, а написал сказку про твоё прибытие!

«Егоза» весело дёрнул острыми ушками и рассмеялся.

– Ага! Я тебя бегал, искал по всему дому! А Стас как посмотрел на книгу, так сразу всё понял. Ну, что она как-то с Миром связана. Все эти записки, фотки, открытки… – Лу задумался, вспоминая, что видел в книге ещё.

– Из этого Мир и собрался, похоже. Или готовится собираться, некоторые записи в книге слишком противоречат друг другу. – дополнил Стас.

– Но Мир уже родился, ведь так? – уточнил я, а потом посмотрел в окно, и всё понял. – Это не просто туман. Кроме нашего дома в Мире пока больше… ничего нет?

Дети закивали.

– Я тут полетать хотел, хотя бы и в тумане, только он плотный оказался, как вата. Мир тебя ждал, папуль. Чтобы ты рассказал ему, какой он на самом деле.

Я отложил недоеденный кусок пиццы, и с лёгкой тревогой посмотрел на Лу: мечты о полётах были той силой, которая позволила ему вспомнить себя. А сейчас спинка дракончика в жёлтой футболке была бескрылой. Но прежде, чем тревожный вопрос сформировался, сын всё понял, и расправил крылышки снова, слегка зашелестев мягкими бурыми пёрышками. Я выдохнул с облегчением; сын просто временно скрыл их.

– Это чтобы себя не дразнить, пока небо не появится, – пояснил он. – Зато! Па, тебе надо посмотреть Дом, он суперский! Кухня огромная, полный чердак всякой всячины, в ванной бассейн настоящий, и всё такое уютное! Мы пока тебя искали, всё оббегали… Сейчас расскажу!

Так смешно было наблюдать за Лу, который бегал перед нами, жестикулируя руками и хвостом, расписывая восторги от нового дома! А Стас просто подсел чуть ближе, и прислонился ко мне плечом.

– Спасибо, что ты с нами, па. – тихо проговорил он.

А я молча приобнял сына в ответ, обеими правыми руками и крылом. Кажется, я был просто счастлив.

Сегодня мы больше не говорили ни о делах, ни о будущем Мира. Дети просто попросили вспомнить что-то про себя[1], своё прошлое: чтобы снова не растаять в череде сюжетов.

О чём я вспоминал… Например о том, как ещё никому не знакомый маленький и слабый белый дракончик Йол стремился поддержать изменившее мир Чудо, хотя так боялся рассказать, как и зачем! Но готовый даже сгореть в собственном огне, если понадобится. Хорошо, что близкие помешали наступить такому финалу! А золотое пламя всё ещё согревало меня внутри, готовое явить родившемуся Миру новые чудеса, сорвавшись с кончиков когтей. Немного полюбовавшись на цветок из спокойных бело-золотых язычков пламени на своей ладони, я спрятал его обратно; Источник спокойно дожидался, когда его позовут для дела, напоминая о себе время от времени теплом внутри.

Вспомнился и мирно спящий в своей избушке оборотень Фёдор. Нелюдимый затворник-гигант, которого всё равно любили, пусть он и не умел показывать свои чувства. Он даже говорить едва ли умел, только во снах возвращая себе речь! Кем был Фёдор? Силой, которая спокойно ждала, когда её позовут обратно, в родную душу… и дождалась. Перестав быть «монстром», Фёдор стал «большим, сильным… и мягким», как всегда и мечтал. А в шкафу моей спальни нашёлся просторный серый свитер ручной вязки, который я обнял, словно любимую игрушку из детства. Привет от стаи, приютившей нас с Лушей в сказочном мире Чуда.

Мельком прошёлся я и по тёмным сторонам своей души, вспомнив о внутреннем Демоне, которого безуспешно пытался вырвать из себя, но тот не ослаблял решимости и жажды жизни. Готовый уничтожить мир, чтобы не растаять дымом угасшей свечи, он пугал меня до тех пор, пока я не принял себя и таким: не всегда идеальным, не всегда милым, но честным перед самим собой даже в этом неудобном вопросе. Вспомнилось и о самом идеальном Обманщике, вежливом и прекрасном, чьи безупречные формулировки ни у кого не вызывали сомнений. Он тоже вернулся, храня в своём сердце цвета родниковой воды память о душе, которая была расколота, но смогла соединиться снова, окончательно утвердив, что ничего «лишнего» в ней нет и не было.

С особенной теплотой вспомнил я и озорное воплощение кринжа… пусть он и вкладывал в это слово свой смысл. Внутренний Ребёнок, больше всего на свете любящий играть со своим самым лучшим другом – Миром! И появление которого помогло мне вспомнить, как я сам любил жить, смеяться, отдыхать, творить! Лёгкая «йолочная грустинка» заставила меня ненадолго стихнуть; Фрут любил эти «фрутовые словечки», да и я тоже теперь не стеснялся их. С такими друзьями быстро отучаешься стесняться собственного ребячества.

Но это всё осталось в прошлом. История исцелённой души завершилась, оставив после себя память о жизни в пяти телах сразу, и немного сувениров в реальном Мире. А что осталось мне сейчас?

Жить. Просто жить. Заботливо и спокойно присматривая за Миром, пока ещё только покидающим свою туманную колыбель.

***

На следующее утро я разглядывал пейзаж по ту сторону окон своей комнаты: снаружи царила настоящая зимняя сказка. С бескрайней небесной белизны сыпались крупные хлопья снега, и прятались пушистых сугробах, а туман добавлял к этому ощущение самой густой метели, какая только может быть. Что меня немного смущало, так это время на часах: шесть утра, но я решил, что световой день Мира может отличаться от земного.

Для прогулки пока рано: одному идти не хотелось, а дети спали. Внутри снова приятно колыхнулся тёплый язычок пламени; и правда дети, в самом хорошем смысле. Лу трогательно посапывал в своей комнате, развалившись на широком диване, обнимая любимую игрушечную собачку из красного плюша. А в комнате Стаса была другая сбывшаяся детская мечта: флисовый синий балдахин над его кроватью здорово напоминал деталь подушечно-одеяльного замка, как если бы его сделали надолго. Осторожно вернувшись в свою комнату, я решил рассмотреть получше книгу Мира, всё ещё ждавшую меня на письменном столе.

Тяжёлая, похожая на старинный семейный фотоальбом, книга о Мире встретила меня удивительно мягким бархатом обложки. Вчера мы с детьми торжественно вложили в неё страничку с истории моего возвращения домой; кажется, книга сама этого хотела. Ровно как и сейчас: она просто лежала, но выглядела тихой домашней зверушкой, молча просившей не бояться её, а подружиться и помочь рассмотреть самое живое.

– Поможешь мне развеять туман? – спросил я, поглаживая её по обложке. Интересно, Книга и Мир – это разные… кхм. Личности? Или Мир беседует со мной через книгу? Когда-нибудь ещё узнаю, времени хватит! А сегодня книга только-только приступила осторожно делиться со мной своими секретами.

Она была больше похожа на альбом, чем на сборник историй. Отпечатанные типографским шрифтом странички сменялись рукописными записями, а то и вовсе небольшими рисуночками, будто бы нарисованными во время скучных лекций. Иногда попадались старые коллажи, фотографии, генерации нейросетей разных поколений. На какое-то время я завис, трогая пальцем шероховатую бумажную поверхность, текст на которой прокручивался, словно на дисплее телефона. Не меньше меня удивил и старинный кусочек холста, бережно завёрнутый в плёнку.

– Мир?! Из какой картины ты это вырезал, признавайся! – наигранно-строго спросил я в потолок, а моё воображение нарисовало неизвестного ребёнка-пакостника с ножницами, которому посчастливилось вырезать из старинного музейного экспоната «красивое деревце», и утащить к себе в свою причудливую коллекцию интересностей.

«Пакостник» почему-то представился очень знакомым: одетым в рыжую пляжную рубашку и шортики, с длинным, свёрнутым в радостную пружинку драконьим хвостом, и хитрой лисьей розово-зелёной мордочкой с большими смеющимися фиолетовыми глазами. На моей же собственной появилась улыбка: «Снова-внутренний Ребёнок» моей души обнял своими маленькими лапками воспоминание о жизни «Больше-не-внутреннего Зверя». Удивительно приятное воспоминание!

Но на следующей странице я вздрогнул: на меня глядел тетрадный листок, на котором, по-детски коряво, розовым фломастером было выведено: «А потом когда-нибудь и ты меня так вызовешь, хорошо? Ненадолго, просто поиграть! Я буду очень этого ждать…»

Огонь внутри всколыхнулся протуберанцем. Словно записка от Фрута, который всегда хотел жить, радовать Мир и… ещё чтобы быть не только моим «младшим братиком», но и дядей для Луши и Стасика. Которые его, тогда так и не признали, уберегая своего запутавшегося отца от ошибки остаться разделённой надвое душой. Но сейчас… Я знал, что кризис миновал. Ко мне вернулась память. Сила. Вера в себя. И желание исполнить это обещание, которое давал не только внутреннему Ребёнку. Пора быть с собой честным до конца в вопросе кто такой Фрут, и тоже маякнуть ему сказкой-мостиком.

– Мир, я очень надеюсь, что ты мне с этим поможешь – произнёс я, по-прежнему надеясь, что просто САМ не слышу, как Мир мне отвечает. – Но… дети уже помогли мне оказаться здесь. А теперь я хотел бы сделать то же самое для ещё одной важной мне личности, так что расскажу тебе небольшую историю. Думаю, она уже есть в книге, потому что её герой был важен и для тебя! Его зовут…

Только я собрался предложить сочинить эту сказку, как что-то внутри меня словно дрогнуло: «Молчи, пусть всё случится само». Это Фрут хотел справиться сам? А может Мир уже знал, как зажечь этот маячок? Не знаю, а размышлять об этом сегодня не хотелось. Так что я вздохнул, посмотрел на записку в книге ещё раз, и сказал ей:

– Ладно, тогда пусть всё случится само. Фрут, Мир, если вы хотите сделать это сами… я верю вам обоим.

Да. Это было лучшим решением. Садовник помогает своему саду быть живым и красивым, а не следит за формой каждого листика. Работа Садовника Мироздания не сильно отличается… а кем-то вроде него я Миру и приходился.

***

Можно было бы сложить из этого красивую историю о росте героя и его борьбе с собственными тенями. Но мне уже не были нужны никакие приключения. Вырос, во всех смыслах; реальные габариты пока ещё сковывали движения, требуя время привыкнуть к себе. Так что сомнения растаяли сами собой, а туман понемногу отступал, приоткрывая сад. Кажется, пока мне достаточно было просто жить здесь, в Мире – а он понемногу просыпался сам.

Мы трое… впрочем, не так. Мы пятеро снова знакомились друг с другом, поскольку Мир по-своему присматривался к нам через книгу, а Дом ненавязчиво и тихо поддерживал нас, тайком разглаживая брошенную на спинку кресла рубашку, или наполняя холодильник всеми продуктами, какие вспомнятся открывшему его дверцу.

Но этот простой и приятный день закончился, и закончился хорошо; а сейчас, вечером, я отдыхал за листанием книги Мира. За окном кружилась пушистая метель, с первого этажа слышался смех детишек: мальчишки согласились дать мне побыть немного одному, а сами нашли себе новое занятие. Навострив уши, я попытался разобрать их болтовню, и рассмеялся: Лу, кажется, вновь взялся за обучение Стаса кулинарным премудростям, а тот привычно упирался, говоря, что…

Как именно Стас пытался сбежать от своей роли ученика младшего братишки, я не успел расслышать. Как и вчера, дверь в мою комнату снова приоткрылась, впуская ещё одного, такого долгожданного гостя! Пламя внутри радостно всколыхнулось.

– Йолк, а расскажи сказку? – счастливо улыбающаяся лисья розово-зелёная мордочка лучилась самым детским любопытством.

– Сказку? – несколько удивлённо переспросил я. Не представлял нашу встречу заранее, но будто бы за просьбой Фрута таилась какая-то заготовленная шутка. – Тогда садись поудобнее, у меня как раз есть угощение для тебя.

Гость вихрем влетел на диванчик у окна, закутался в плед, и уставился на меня своими смеющимися глазами, схватив с полки вазу клубничных зефирок. Я улыбнулся: Ребёнок и есть Ребёнок!

– Устроился, начинаю? Кхм! Есть где-то в Мире остров, и живёт на этом острове дракон. Вернее, дракон-лис, потому что ему так больше нравится. Небольшого роста, с розово-зелёной шубкой, зелёными крыльями, и длинным хвостом, который так удобно сворачивать в пружинку от радости! И зимой и летом, в своих любимых цветастых рубашках… – я сделал небольшую паузу и рассмотрел его обновку получше. – Или вот как сейчас, в таком же цветастом свитере! Он появляется то тут, то там, и делает то, что умеет и любит больше всего на свете – радует Мир, а ещё достаёт самые хорошо запрятанные секреты, которые устали таиться в укромных уголках души. А зовут этого озорного лисейку…

– Фрут, конечно же! – закончил за меня мой слушатель, довольный, что сказка эта про него. – Знаешь, начало мне уже нравится! А откуда он такой взялся?

– Об этом ни один сказочник не знает! – я развёл руками. – Говорят, приснился самому Миру, пока тот снился ему в ответ. Или Садовнику когда-то было скучно, так что он оживил собственное отражение из зеркала. А может это и вовсе тот же Садовник, только из иной вероятности, кто знает? Короче, кого ни спроси, каждый что-то своё расскажет. А как по мне, так я просто рад, что Фрут такой есть! С ним не заскучаешь.

– Тогда давай, я теперь продолжу, а то не хочу сказку про одного себя! – мой слушатель хитро прищурился. – Ещё на том острове живёт и старший братик Фрута, по имени Йол. Большой такой белый дракон, тоже лохматый, крылато-пернатый, с доброй моськой и даже с кисточкой на хвосте… И ночью мороженое из холодильника таскает!

Я рассмеялся, прикрыв глаза ладонью: Фрут вечно что-то такое откалывает, ему нравится вгонять всех в краску, даже такими забавными мелочами. Хотя видеть себя участником новой сказки я не желал.

– Фрут, я очень рад, что ты пришёл, но моя сказка кончилась. – честно признался я. -- Впереди осталась только жизнь в Мире.

Фрута этот ответ не устроил.

– И как ты себе это представляешь? Сидеть в кресле и беседовать с Домом? Что-то мне кажется, ты очень быстро так заскучаешь. – братик покинул свой диван и подошёл ко мне поближе. Любопытно шевеля ушками, он посмотрел на книгу, лежащую на столе рядом со мной, а затем приоткрыл, как и положено, на середине. – Ого, а это где ты был?! Мне туда тоже надо!

– Я пока нигде не был, Фрут. Это книга, из которой родился наш Мир. – пояснил я. – Там очень много мыслей, фантазий… некоторые вообще никогда не появятся.

– Ну вот эта фантазия выглядит прямо-таки фруто́во! Ты тут такой счастливый. Давай сделаем её реальной, а? И вот эту ещё! Хотя не-е! Вот ЭТА точно лучше всех, и должна появиться самой первой! Пошли, давай, покажешь где это место находится, потом поскучаешь!

Глядя на восторги Фрута, увлёкшегося новой интересной игрушкой, я снова смущённо прикрыл глаза руками. И почему мне кажется, что меня завлекают отправиться на поиски приключений?

Любопытный телепат оторвался от рассматривания книги и повернулся в мою сторону:

– Не хочешь искать, так и не надо, сочиняй свои! А мы все тебе поможем. Правда, Мир? Вот, видишь, Мир тебя тоже поддержит.

– Мне он не отвечает. – Это признание заставило меня отвести взгляд. Фрут чуть ли не подпрыгнул от удивления:

– В смысле «не отвечает»?! Так, братишка, давай я тебе кое-что покажу, а? Хватай меня за руку.

Я поднялся с кресла. При моём росте в два метра, Фрут казался совсем ребёнком, так что я наклонился, и аккуратно взял его за протянутую лапку. Но никаких мистических переживаний, которые разом бы всё прояснили, не возникло.

– Понял?

Только я хотел сказать, что «Нет», как до меня дошло. Был ли Фрут слабее меня? Нет, просто ему так было легче играть с Миром. Как, кстати, и моему учителю, который вряд ли слишком заставит себя ждать, и тоже явится сразу, как посчитает нужным. А он вообще ростом с котёнка! Маленького, забавного… создавшего, между делом, пару-тройку звёздных систем.

– Зато ты сейчас большой, как твой дедушка! – не дожидаясь, пока я что-то скажу, Фрут, с детской непосредственностью, читал меня, словно открытую книгу. Ну да, я больше не видел свою силу чем-то лишним, а вторая пара рук оказалась очень практичной. Да и детям там было спокойнее: видеть, что я ничего больше не «растерял» из своей души.

И всё же, мелькнула мысль: насколько я мог довериться Миру и позволить себе иногда становиться чуть меньше, пока исследую его? Спрятать новые руки, как прячут крылья, пока те не используются. Обратив взор внутрь себя, я почувствовал, как Сила свернулась уютным чёрным клубком, готовая проснуться по первому зову. Отказываться от неё никто не собирался, а вот научить Мир не держать её в постоянной готовности… эта идея откликалась особенным теплом. Драконы существа изменчивые по сути своей; так почему я должен был выбирать один облик навсегда?

Вздохнув, я закрыл глаза, продолжая ощущать тёплую ладошку Фрута, с небольшими неострыми коготками. Потянувшись к собственной сути, я скрыл вторую пару рук, и слегка уменьшил рост, а когда открыл глаза снова, то услышал, как Мир радуется моему решению: тиканьем часов, треском камина, мягким перестуком крупных снежинок по стеклу… И улыбнулся ему в ответ.

– Легче, правда? – Фрут пригласительно кивнул в сторону книги. Теперь она казалась немного больше и капельку тяжелее… Впрочем, нет! Весомее и значимее. Глянув на понравившуюся Фруту фотографию, я и сам понял, что больше не желаю терпеливо ждать, когда туман рассеется сам собой. Так что адресовал туманному небу за окном пристальный взгляд, и тоже весело дёрнул ухом, как Фрут недавно:

– Мир, я собираюсь помогать тебе проснуться, ты как, со мной? Кого-то ещё позовём?

Ответом на этот вопрос мне стали весёлые звуки снаружи: Стас в зелёном свитере, и Лу в забавной шапочке с помпоном тащили к ближайшей ёлке объёмистый ворох светящейся гирлянды. Не знаю, кому из них пришла в голову идея наряжать ёлку во время такого сильного снегопада… но мне захотелось к ним присоединиться! Переглянувшись с Фрутом, и почувствовав вернувшуюся «миндальную связь», я приоткрыл окно балкона, развернул крылья, и спикировал неподалёку от радостных детишек, а спустя пару часов веселья, когда снегопад закончился, небо впервые прояснилось, открыв бескрайний чёрный шёлк звёздного неба, крошечный серпик молодой луны, и загадочные, словно земная Аврора, лазурно-зелёные переливы лей-линий…

Старые сказки кончились, и это правда. Но кому ещё, как не нам, написать новые, чтобы рассказать новорожденному Миру о нём самом?

[1] Подробности можно прочитать в моём цикле «Эпоха Чуда», они никуда не делись! Но, надеюсь, история обо мне, моей семье и наших друзьях откликнется вам и без этого.