Сказки постоялого двора

История, рассказанная госпожой Головиной

В нашем городе, знаменитом своей ткацкой фабрикой, жила семья: мать, отец да две дочки – Машенька и Аленка. Отец на фабрике мастером работал, мать тоже там трудилась, и оба были на хорошем счету. Однажды к фабриканту приехал в гости губернатор. Повел его хозяин фабрику показывать, они зашли в ткацкий цех, и там губернатор заприметил одну ткачиху – лицом светлая, волосы русые, а работает так быстро, что не уследишь, как она узелки вяжет, если нити порвались.

– Как звать? – спрашивает.

Там шум стоял такой, что ничего не слыхать было. Она только улыбнулась, и у губернатора сердце зашлось – такая улыбка светлая. Тут подскочил к ним мастер, подал затычки для ушей. Сунул губернатор затычки в уши, тише стало. Пошли они с хозяином дальше, мастер за ними увязался. Пришли в контору, фабрикант велел водочки подать, сели они выпить.

– Ваше превосходительство, что вы изволили ткачиху спрашивать? – поинтересовался мастер.

– Имя спрашивал, голубчик, – отвечает губернатор. – Ты ее знаешь?

– Как не знать, ваше превосходительство, это ведь моя жена.

Фабрикант добавил информации:

– Это у нас лучший мастер, а его жена лучшая ткачиха.

– Расскажи, голубчик, как живете да что, может, чего нужно.

Тут мастер не растерялся, да пожаловался: мол, живем хорошо, дай Бог, да вот детишек у нас две дочки, Машенька да Аленка, а жить негде, ютимся в бараке, холодно там и тесно. Посмотрел губернатор на фабриканта, а тот говорит:

– Я рабочие казармы построил, дам ему жилье.

Махнул рукой мастеру: мол, проваливай, тот мячиком из конторы и выкатился.

На другой день мать пошла к соседке за чем-то, да и похвасталась, что скоро они в рабочие казармы переезжают. Как услыхала это соседка, так от зависти чуть не лопнула, но виду не подала. Говорит:

– Повезло вам. Я вон десять лет горбатились, а ничего не нажила, кроме дочки Женечки, и бабушка старая у нас на руках. А ты и двух дочек красавиц родила, и муж у тебя мастером работает, и в казармы теплые переезжаешь.

Как соседка ушла, она свекрови стала жаловаться. А свекровь была из деревни, знаменитой своими колдунами, и само собой, колдовством она в молодости сильно баловалась. Потом уж, когда в город перебралась, это дело забросила. Бабка-свекровь тоже взбеленилась, и на следующий день засобиралась в деревню погостить, родичей навестить. Как вернулась через день, сразу пошла к соседям.

Дома была младшенькая Аленка.

– Здравствуй, бабушка. А мамки нету, а я болею, она мне велела дома сидеть, на улицу не ходить.

– Ничего, деточка, я вот тебе ленточку принесла, желтенькую. Повяжешь на головку, никогда головка болеть не будет.

Ушла бабка-колдунья, а Аленка посмотрела на икону, что в красном углу висела, перекрестилась:

– Боженька, вылечи меня, так на улицу хочется.

Тут ленточка у нее из руки выскользнула и улетела под кровать. Хотела Аленка ее достать, а тут кто-то в дверь постучал. Оказалось, это управляющий пришел. Увидел он, что крошка одна дома, и говорит:

– Велено сказать, чтоб на новое место собирались.

– Дяденька, достань ленточку, она под кровать попала.

– Эх ты, малышка.

Достал управляющий ленточку, говорит:

– Передай родителям, если вы нынче же не переедете, не видать вам жилья как своих ушей. Другим тоже комната полагается, вот так.

Ушел он, а Аленка опять на икону посмотрела и говорит:

– Боженька, как же так? Мамка с папкой вечером придут, когда ж нам переезжать-то?

Собрались они только на следующий день, погрузили вещи, поехали. А у казармы стоит управляющий с приставом, не пускают. Отец с ним сильно поругался, кричал: губернатор сам велел хозяину мне жилье дать. Только управляющий знал, что в другой раз никакой губернатор ни про какого мастера не вспомнит. Все ж таки въехали. Глянь – на другой день соседи туда же переселяются. Тоже, оказывается, комнату в рабочей казарме получили. Да и то потому, что барак деревянный в одночасье сгорел – молния в него попала. Зажили по-прежнему: с соседской девочкой Женечкой Маша дружит, Аленка иной раз за ними увязывается. Только от бабушки - соседки Аленка каждый раз убегала, как ее завидит.

В канун Нового года встретила Машенька бабку-соседку, та говорит:

– Пришла бы ты к нам, Маша, завтра на пироги.

– А можно, я Аленку приведу?

– Да нет, – говорит колдунья, – она маленькая еще, вам с ней одна морока будет. Приходи одна, да повяжи ленточку желтенькую на волосы.

– Аленка, дай мне ленточку желтую, – попросила Маша.

Мать услыхала и спрашивает:

– Откуда у тебя эта лента, Аленушка?

Аленка рассказала. Мать ленточку отобрала, пошла на вечернюю службу в церковь. Как стала к церкви подходить, лента ей весь карман оттянула – такая стала тяжелая. Мать взяла ее в руки – лента скользит, как змея. Поняла она, что неладно дело, завязала ее в узел, сама в церковь вошла. Шаг сделала – все свечи ближайшие погасли. Другой сделала – певчие с хору сбились. Пошла она скорей к выходу, ленту за церковью бросила, назад вернулась. Отстояла службу, с батюшкой поговорила, исповедовалась. Батюшка ленту святой водой окропил и велел забрать.

Мать ленту надевать запретила, да Машенька ее не послушалась. Вот приходит она в гости к соседям, нарядная, с желтой лентой в косе. Стали они с подружкой Женечкой елочку наряжать. Тут входит из общего коридора бабка, в руках у нее стакан с водой и идет она прямо к Маше. Сделала шаг и остановилась. Внучка Женечка спрашивает:

– Ты чего, бабушка?

Бабка рукой взмахнула, и внучка ее замерла, стала неподвижной, как статуя.

– Господи, что такое? – вскрикнула Маша.

Вдруг бабка вся лицом почернела, руки затряслись, стакан упал и разбился. Потекла черная вода.

– Бабушка, что это? Женечка не разговаривает, будто остолбенела, а вода была чистая, а теперь черная, – говорит девочка.

– Этой водой я тебя напоить хотела, деточка, – говорит колдунья.

– Зачем, бабушка?

– Чтобы ты умерла, деточка.

– Почему, бабушка?

– Вы все должны были иссохнуть, все умереть, но твоя мать мое колдовство святой водой испортила, которой ленточку заколдованную побрызгала.

Испугалась Маша, хотела убежать, но вода черная ей дорогу перегородила. Показалось ей, что все кружится, и будто стоит она на берегу темного озера, и того гляди в воду упадет. И будто колдунья ее сзади в воду подталкивает.

А в это время Аленка ленточки хватилась. Припомнила она, что Маша, когда наряжалась, что-то хитро так на нее поглядывала, даже хихикала. Не иначе как она ленточку взяла. Посмотрела Аленка на икону и говорит, серьезно так головкой покачивая:

– Боженька, я такая маленькая, не знаю, что делать. Видно, надо пойти к соседям.

Входит малышка к соседям и видит: Женечка с елочной игрушкой в руке замерла, глаза закрыты, будто спит стоя. А сестра Маша тоже стоит, как столб, только у нее глаза открыты, а бабушка - соседка вокруг нее кружится, да какие-то непонятные слова приговаривает. Страсть-то какая! Но Аленка не испугалась, подбежала к сестре и за руку ее взяла. Тут бабка на малышку наброситься хотела, да только какая-то сила неведомая от девочки ее оттолкнула. Завыла она, закружилась волчком, забилась в судорогах, упала прямо на свою черную воду.

Тут и Женечка, и Машенька очнулись. Увидели они, что бабка лежит, в муках корчится, побежали подмогу звать, да только не успели помочь – скончалась та.

Прошло какое-то время, и Аленка говорит старшей сестре:

– А помнишь, как бабушка вокруг тебя приплясывала? Расскажи, зачем она это делала?

– Не выдумывай, – отвечает сестра. – Врушка ты у нас, это всякий знает.

Она ничего не помнила. Аленка тоже скоро про это забыла. Однажды ей в руки попалась желтая ленточка. Была она с черными пятнами, с красными полосками, с дырками. А когда Аленка ее в руки взяла, то расползлась, как гнилая рогожа. Аленка ее выбросила. На этом история закончилась.