Сказки старые и не очень

Мама Дины родилась в Пограничье, но потом ей выпал счастливый билет: она вышла замуж за папу и уехала с ним в Ойкумену. Это она сама так говорила — про счастливый билет. А папа родился на окраине Ойкумены, и у него не было ни много денег, ни вли-я-тельных родственников, и он всего добился сам, потому что не боялся трудностей и опасностей, вот. А маму он забрал из Пограничья, потому что она была слишком умная и начитанная для этой дыры. А ещё храбрая и честная, не то что здешние вертихвостки. Это он так называл красивых и нарядных тётенек, хоть у них и не было никаких хвостов и вертеть им было нечем.

А мама родилась вовсе ни в какой не дыре, а в форте Горячие Ключи. Форт — это такой посёлок со стенами, как на картинках про первых колонистов. А ключ — вовсе не магнитная карточка, которой открывают двери, а вода, которая сама льётся из-под земли. Совсем-совсем бесплатно. Это дядя Крис рассказывал, мамин двоюродный брат. Он иногда приезжал в гости и привозил много разной еды, которую папа, как-то некрасиво усмехаясь, называл «деревенскими гостинцами». А ещё дядя Крис рассказывал про своё Пограничье.

Дина очень любила, когда он приезжал. Он был такой огромный, выше папы, с коричневым лицом и совсем белыми от солнца волосами, и очень сильный. А ещё от него так здорово пахло — чем-то… настоящим. Жалко, что мама сразу гнала его мыться, только про воду каждый раз говорила, чтоб не лил вёдрами, не дома — в Ойкумене вода дорогая, особенно горячая. Он, конечно, привозил еду бесплатно и без всяких карточек, но всё равно… экономней надо, они не миллионеры, хоть и не бедняки, конечно. Так мама говорила. Дядя Крис кивал и шёл мыться и переодеваться в старые папины тренировочные брюки и футболку, а после душа от него пахло обыкновенно — гелем и шампунем. Неинтересно.

Вот прямо как сейчас. Дина разочарованно обнюхала его, но всё равно залезла к нему на колени, потому что он уже поел, а какими-то своими делами на папиной работе займётся только завтра. Она, конечно, знала, что воспитанные девочки не сидят на коленях у посторонних дяденек, но Крис же не посторонний! И он не сгонял её с коленок, как папа, говоря, что он устал, а она отъела себе такую попу, что любые коленки продавит.

Это была неправда, ничего у неё попа была не толстая! Дядя Крис вообще звал её Блоха, хоть мама и ругала его за это, потому что блохи — па-ра-зиты, вот. Они кровь пьют… Так мама сказала. Потом она задумалась и признала, что ребёнка, который выпил из неё столько крови, можно звать не только Блохой, но и кем похуже. Дина уже знала, что «пить кровь» — это всё равно что «мотать нервы», а блохи очень ловкие и прыткие, и если уж заведутся, то попробуй-ка от них избавься. Так что она согласилась, чтобы дядя называл её Блохой. Уж это получше, чем Кудряшка или вовсе Малютка, как бабушка звала.

— А что ты мне сегодня расскажешь? — спросила она. — Про Жирного Бандита?

— Про него же в прошлый раз было, — удивился дядя Крис.

— Всё равно. Ты так смешно рассказывал, как он застрял в сломанной ограде.

— Давай, я тебе лучше расскажу сказку.

— Ну-у, — недовольно протянула она. — Сказку… я уже не маленькая.

Пришла с кухни мама, принесла тарелку со сливами. Они были такие сизые, в холодных каплях, гладкие и тугие, не то что в компоте из банки.

— Ничего, — заверил дядя, — будет интересно, вот увидишь. Жила-была в одном форте девочка. На день рождения привезла ей тётка из Ойкумены красную бандану…

— С зелёными черепами! — фыркнула мама и взяла сливу. Она очень ловко провела ногтем по полосочке, похожей на ту, которая делит попу на половинки, и вытащила косточку. Дина тоже так попробовала, а папа проворчал про деревенскую девчонку и стал разрезать сливы ножичком. Так было быстрее и аккуратнее, но неинтересно, и Дина спросила:

— Почему с зелёными черепами?

Папа с мамой переглянулись, засмеялись, и мама сказала:

— Это из старой-старой книжки, прочитаешь, когда будешь постарше. Там пилот носил такую — красную в зелёных черепах.

Дядя Крис дождался, когда она договорит, и стал рассказывать дальше:

— Бандана девочке так понравилась, что она носила её, не снимая, до самого снега, даже в школу в ней приходила, только на уроках снимала, потому что учителя ругались. Все в форте про неё так и говорили: «Вон та девочка в красной бандане» или «Вон, видишь, красная бандана?» А потом просто — Красная Бандана. Или вообще Банданка. И вот однажды мама этой девочки сказала ей: «Банданка, мне позвонили из мастерской и сказали, что для нашего флаера нужна какая-то редкая деталь, которой у них нет, а бабушке очень нужна мазь от артрита. Сходи, пожалуйста, завтра к бабушке, отнеси ей мазь». Банданка была девочка добрая, и вообще она очень любила бабушку и не хотела, чтобы у той болели коленки. «Конечно, — сказала она. — Завтра же схожу».

— Как мы к деду, — сказала мама, дядя Крис засмеялся, а папа почему-то нахмурился. — Помнишь, Крис? Двенадцать километров туда, двенадцать обратно… И не лень же было!

— Ага, — сказал дядя. — Вот и Банданка встала ещё до света, надела мамин броник, закинула за спину почищенную с вечера винтовку, положила в правый карман простую запасную обойму, а в левый — бронебойную…

— А сколько ей было лет? — спросила Дина. — А почему винтовку, а не бластер?

— Лет ей было… — дядя Крис задумался. — Ну, четырнадцать или больше, не помню. Но не меньше точно, потому что оружие можно носить с четырнадцати лет и без сопровождения взрослых выходить за ограду — тоже. А с бластерами мы только к вам в Ойкумену приезжаем, потому что винтовку по всяким конторам таскать несподручно, а без оружия нам неуютно. Не по себе как-то. А у себя дома мы обычно с винтовками ходим: и целиться удобнее, и если что, прикладом можно как дубинкой врезать — мало не покажется. Да и выстрелов громких живность пугается больше, чем вспышек, а мы же всё больше от зверья отстреливаемся, не от людей. Ну, так вот, положила Банданка в рюкзак мазь для бабушки и её любимые конфеты, две банки тушёнки и две пачки галет, бутылку воды, аптечку. Проверила заряд в комме, включила маячок для спутникового навигатора…

— Ну, прямо в рейд девочка отправилась, — ехидно сказал папа, но дядя Крис не обиделся, посмеялся только.

— Да у нас любой поход в гости, как рейд, — сказал он. — Забыл уже?

Папа так передёрнулся, будто ему за шиворот холодной воды капнули.

— Век бы не вспоминать! — сказал он.

Дина удивилась. Неужели ему не интересно было бы пожить вот так? Вот она подрастёт ещё немного и обязательно поедет в гости в Горячие Ключи!

— А далеко было идти? — спросила она. — Тоже двенадцать километров, как к вашему дедушке? — Она не знала, сколько это — двенадцать километров, но раз мама сказала «не лень же», то наверное, это много.

— Если напрямик, — сказал дядя Крис, — то гораздо меньше. Но напрямик было между Гребенчатыми скалами и Тёмным лесом, а Тёмный лес — место опасное, туда в одиночку даже взрослым мужчинам лучше не соваться. Банданка была, конечно, девочка храбрая, но не глупая, и поэтому собиралась пойти через поля. Гораздо дальше, зато в полях люди работают, между ними, в распадках и на холмах, свинобразы пасутся, и вообще почти безопасно.

— Безопасное Пограничье! — фыркнул папа и положил Дине в блюдце сразу несколько слив без косточек.

— Да ладно тебе, — сказал дядя. — Не так уж всё и страшно. На хутор сходить — это тебе не вешки для съёмок устанавливать. Ну, так вот. Вышла девочка ранним утром, когда ещё было прохладно, но солнце поднималось всё выше, а рюкзак был довольно тяжёлый, и броник тоже — не лёгкая курточка. А справа уже виднелись Гребенчатые скалы, и она поневоле подумывала, что если быстро-быстро пройти самым краешком Тёмного леса, то не так уж это и опасно, наверное. Можно ведь, если что, и на камень высокий залезть и активировать аварийный сигнал маячка. Спасатели, правда, будут очень ругаться, могут даже маму оштрафовать… Подумала она так и решила всё-таки идти по длинной дороге. Но на развилке, где к Гребенчатым скалам отходила тропка, ей повстречался Серый Раптор. Помнишь, кто такие рапторы?

— Ага, — гордо сказала Дина. — Это ящеры такие, почти с человека ростом. Хищные, вот.

Дядя кивнул и прибавил:

— А ещё они очень умные. Пока люди их не трогают, они никогда не нападают первыми. А ещё они очень не любят дромов. Это тоже хищные ящеры, они немного мельче, зато гораздо глупее и агрессивнее. Рапторы с ними вечно воюют за охотничьи территории. Иногда бывает, эти дромы почему-то так расплодятся, что людям приходится устраивать на них облавы, и тогда рапторы людям помогают. Загоняют дромов на охотников, ловят тех, которые спрятались…

— А помнишь страшилки, будто они разумные и только притворяются, что нас не понимают? — спросила мама. — Будто у них есть Король-Ящер и живёт он в золотом дворце в Серых горах?

Они с дядей опять засмеялись, а Дина спросила в восторге:

— А в Серых горах правда есть золотой дворец?

— Нет, — сказал Крис. — Нет золота в Серых горах. И хвала всему сущему, что нет.

— Почему?

— Потому что если бы кто-то нашёл там золото, через нас туда ринулись бы орды золотоискателей. А это такой народ — хуже кротокрысов. Ни порядков, ни правил, ни обычаев не знают и знать не хотят. Всё перероют, изгадят, перепортят, уйму живности просто так перебьют, не для защиты и не ради пропитания. Потом уйдут, а нам как-то порядок снова наводить, как на окраинах Зеленотопья вышло.

Папа почему-то покривился, будто ему неспелая слива попалась или червивая, но промолчал.

— Банданка знала, что рапторы на людей первыми не нападают, — стал рассказывать дальше дядя Крис, — и хотела просто пройти мимо. Но это был не обычный раптор, а говорящий, это же у нас сказка, и он спросил девочку: «А что это на тебе такое яркое и красивое, человеческий детёныш?» Банданка очень удивилась, что раптор с нею заговорил, но она была девочка воспитанная и вежливо ответила: «Это называется бандана, мне её тётя подарила». А ещё Банданке очень понравилось, что Серый Раптор похвалил её повязку, а то некоторые дети в форте смеялись над нею и даже дразнились, что она так голову повязывает, будто её побрили налысо. «А если я её у тебя попрошу, — сказал Серый Раптор, — что ты захочешь взамен?» Девочке не очень хотелось отдавать бандану, но она подумала, что попросит потом у тёти новую, зато сможет поговорить с раптором — никто ещё из людей никогда с ними не разговаривал, и она будет первая. «А вы можете проводить меня к бабушке короткой дорогой? — спросила она. — По краю Тёмного леса гораздо ближе, но я не хочу там ходить одна, а у вас такие острые зубы и когти. Вы, наверное, вообще никого не боитесь?» — «Кое-кого боюсь, — ответил Серый Раптор, — но уж точно не тех, кто водится на краю леса». Девочка помогла ему ровно и красиво повязать свою красную бандану, и он проводил её короткой дорогой.

— Завёл подальше в лес и съел, — проворчал папа. Дина ужасно расстроилась, но дядя Крис сказал:

— А вот и нет. Он проводил её до самого бабушкиного хутора, почти до ворот, где девочку уже точно никто бы не тронул, и они расстались, очень довольные. Банданка… то есть, уже не Банданка — что так быстро добралась, и не по солнцепёку, а по лесной тропинке. А Серый Раптор — что он будет теперь такой нарядный. Самый нарядный в стае.

— Ох, — сказал папа, — что за бред, Крис? Зачем ты забиваешь голову ребёнку такой чушью?

— Это же сказка, — ответил дядя. — Просто сказка.

— Глупая и вредная, — рассердился папа и отправил Дину спать, хотя было ещё совсем рано.

Они с дядей даже поругались немного — Дина слышала, пока не уснула. А когда уснула, увидела во сне Серого Раптора в красной бандане с зелёными черепами. Он вёл её по тропинке через лес и рассказывал ей про Короля-Ящера и его дворец в Серых горах.