Сказки у камина. Ледяной мальчик.

— ...Ты плачешь, мама?

— Нет. Я — Ледяная Леди. Я не плачу.

— Тогда почему у тебя на щеке капля?

— ...Это иней.

— Иней не скатывается. Он сверкает...

***

Ледяная Леди жила в замке изо льда, что светился, как луна, упавшая в морозное озеро. Вокруг — ни птицы, ни ветра. Только тишина. И скука. Такая тяжёлая, что даже снег боялся здесь пролетать...

Однажды, Ледяная Фея прикорнула на своем величественном троне. Ей приснился сон, в котором мальчик, назвал её мамой.

Леди вздрогнула и проснулась. Она резко встала и случайно сбросила на пол своё любимое ледяное зеркало.

Зеркало со звоном разлетелось на множество осколков. Леди нахмурилась, а затем рассмеялась... она смеялось, когда смотрела в него, она смеялась, когда ей хотелось плакать. Её смех был без радости и тепла. Он просто был. Был вплетен в эхо ледяного дворца.

Смеясь, Ледяная Леди стала собирать осколки.

Один — искривлённый, как оборвавшийся смех. Другой — тусклый, как забытая мечта. Третий — прозрачный, как первый вздох весны.

Леди присела и начала раскладывать осколки на полу.

Не как мозаику. Не как узор.

А как желание.

И вдруг — шелест.

И вдруг — шёпот.

И вдруг — мальчик...

Прозрачный. Светящийся изнутри.

С глазами, как два кусочка звёздного стекла, в которых отразилась мечта.

С улыбкой, что звенит, как колокольчик в метель.

— Мама?... — спросил мальчик.

— Да... — прошептала Ледяная Леди. И сама удивилась своим словам. Но почему-то не рассмеялась.

— А я — настоящий?

— Ты — мой.

— Значит, я — настоящий.

Он поднялся на свои прозрачные ножки. Потянул руку к Леди. Но Ледяная Леди спрятала свою руку. Мальчик нахмурился.

Вздохнул.

Они помолчали.

— Почему солнце не приходит?

— Почему снег не идёт?

— Почему ты не обнимаешь?..

Леди не отвечала.

Она боялась.

Боялась, что если он узнает — что возник из осколков ледяного зеркала, то исчезнет. Ведь зеркало показывало лишь то, чего не было…

Однажды мальчик подошёл к окну и глянул с высоты ледяного замка на мир, раскинувшийся внизу.

На синий свет.

На дикий лед.

— Мама, — сказал он, глядя на свои пальцы, сквозь которые свет проходил, как сквозь стекло, — почему ты никогда не держишь меня за руку?

Она помолчала. Впервые посмотрев на него, не как на своё творение, а как на своё дитя.

— Потому что, — прошептала она, — если я прикоснусь… ты растаешь.

— А если я не растаю?

— Тогда ты не ты.

— …Значит только потому, что я могу исчезнуть?

Она не ответила.

Он поднял глаза. В них — не страх. Не обида.

А вопрос.

— Мама…

— Да?

— Ты создала меня, чтобы не быть одинокой.

— …Да.

— А я… я создан, чтобы быть твоим зеркалом.

— Ты — моя красота.

— А если я хочу быть… не твоим отражением? Не тенью твоих желаний?

— Тогда ты — ничто..

— Тогда я — ничто? Мальчик задумчиво повторил слово. Он словно пробовал его на вкус.

— …Да.

— Тогда… я хочу быть ничем.

— Что?

— Я хочу быть теплом.

— …Ты не можешь.

— А если я хочу?

— Тогда… ты умрёшь.

— А если я умру — ты будешь плакать?

— Я не плачу.

— Тогда почему твой лёд мутнеет, когда ты смотришь на меня?

Она замерла.

Его голос — как колокольчик в ледяном ветре.

Чистый.

Неподдельный.

Он шагнул к камину. Очень странно, что в ледяном замке был этот старый камин из камней. В нём всегда тлел слабый огонёк. Никто в него не подкладывал дрова. Но огонёк не исчезал. Ночами его слабые блики играли на ледяных стенах дворца.

Он сделал шаг к огню.

Не бегом.

Не с отчаянием.

А как человек, который наконец-то узнал — кто он.

— Я не хочу быть вечным, мама.

— Я хочу… быть настоящим.

— Даже если это — всего лишь один вздох.

— Даже если это — одна капля.

— Даже если это — слеза…

— …которая станет ветром.

И он протянул руку.

Ледяная Леди не закричала.

Не бросилась спасать мальчика.

Она просто — закрыла глаза.

И впервые за сто лет —

она почувствовала…

тепло внутри себя.

— Остановись. Ты растаешь. — тихо сказала фея.

— Да, — прошептал мальчик, и по его щеке скатилась капля. Не лёд. Не иней. Скатилась слеза.

Слеза упала на уголёк.

И… зашипела, поднялась паром.

Лёгким. Тёплым.

Как первый ветерок после зимы.

Мальчик исчез.

Но в воздухе остался…

детский радостный смех.

Мягкий, как пушистый снег, упавший на ладонь.

И в замке — впервые за сто лет —

запахло весной.

На полу сиротливо лежал только один осколок.

Маленький. Чистый. Честный.

И на нём — одно слово:

«Благодарю»

С тех пор, когда ветер шепчет в окно — Ледяная Леди закрывает глаза. И слышит не тишину, не холод. А маленький, звонкий голос:

— «Мама… я здесь».

И она — не смеётся. И она не плачет..

Ледяная Леди улыбается.

Потому что теперь —

в её замке —

тепло.

***

Бабушка покачивалась в кресле в такт ходикам, отстукивающим время.

Огонь в камине потрескивал, как старый друг, который знает все.

Бревенчатые стены хранили тепло очага и уют.

На коленях у внучки удобно устроился рыжий кот. Он свернулся калачиком, и дышал так тихо, что его дыхание казалось тёплым шёпотом, но иногда кот дышал, как маленький паровозик и вздыхал.

— Бабуля, — прошептала внучка, глядя на искры, — ты мне опять про Ледяную Леди расскажешь?

Бабушка улыбнулась. От её улыбки в доме стало ещё теплее. А атмосфера — сказочней и уютней. Волосы у старушки были белыми, как иней на ветке. А сама она была похожа на добрую волшебницу.

— Опять? А ты не устала слушать?

— Нет. Я… я боюсь, что если не услышу — она исчезнет.

— Тогда слушай.

Бабушка взяла плед и накинула на внучку.

Кот мурлыкнул — буд-то сказал: «Спасибо. Рассказывай».

Жила-была Ледяная Леди. Не злая. Не страшная. Просто — очень одинокая.

Она жила в замке изо льда, где даже эхо боялось говорить, а от тяжелой тишины, что царила в замке, даже снег за окном боялся пролетать...

И однажды, глядя на осколки, случайно разбитого зеркала, Леди подумала:

«А если я создам себе кого-то… кого-то, кто не уйдёт?»

— Бабуля, — тихо спросила внучка, — а зеркало… оно было плохое?

— Нет, моя радость. Оно просто… видело только то, что было внутри неё.

— А мальчик… он был настоящим?

— Он стал настоящим… когда захотел быть собой.

— Извини, что перебила.

— Нет, ты не перебиваешь. Ты — как ветерок в замке. Он не ломает лёд. Он… ласкает лёд и вплетается в эхо ледяного дворца...

—Мальчик был сделан из осколков — один смеялся, другой врал, третий помнил, как пахнет весна.

— А он знал, что Леди его любит? — прошептала внучка, сжимая кота.

— Он знал… потому что она не обнимала его.

— Почему?

— Потому что боялась.

— А если бы обняла?

— Тогда он бы растаял…

— …А ей было бы одиноко?

— Да.

— А если бы он не растаял?

— Тогда он бы… не был собой.

Кот вдруг открыл глаза.

Посмотрел на огонь.

И снова закрыл.

— Бабуля… — внучка сказала так тихо, что даже пламя замерло, — а он… сделал выбор?

Бабушка кивнула.

— Он подошёл к огню.

— И сказал:

— Я не хочу быть отражением.

Я хочу быть… настоящим.

— И он растаял? — шептала внучка, глаза у неё блестели, как утром после снегопада.

— Да.

— И… она осталась одна?

— Да.

— И… она плакала?

— Нет.

— …Почему?

— Потому что, когда он растаял —

из его последнего дыхания вышел… пар!

И этот пар стал ветром.

А ветер — стал пением в цветах.

А цветы — стали светом, что льётся в окно каждое утро.

— Значит… он не исчез?

— Нет, моя звёздочка.

Он превратился в тепло, в запах.

В то, что ты чувствуешь, когда сидишь у камина… и слушаешь, как сопит кот во сне.

Внучка помолчала. Потом осторожно положила ладошку на горячий камень у камина.

— Я… я чувствую.

— Что?

— Его.

— Кого?

— Мальчика...

Бабушка улыбнулась.

Кот вдруг поднял голову.

Посмотрел на старушку и мурлыкнул —

так, будто говорил:

«Я тоже его помню».

Бабушка прижала внучку к себе.

— Сказка закончилась.

— Нет, — прошептала внучка, — она… продолжается.

— Извини, что перебила.

— Нет, ты не перебиваешь.

Ты — продолжаешь сказку.

Как ветер.

Как пар.

Как кот, который дышит у тебя на коленях…

…и не хочет уходить.

Внучка улыбнулась.

Кот зевнул.

Огонь дыхнул искрой—

ему тоже нравилась эта сказка.

И где-то, где снег ещё не растаял — на краю мира — один цветок распустился.

Прозрачный.

Светящийся.

С лёгким звоном.

Как будто кто-то сказал:

«Я был.

И я был… тёплым».

***

— Бабуля… — прошептала внучка, уже почти засыпая.

— Да, моя радость?

— …Мы тоже когда-нибудь превратимся в ветер?

Бабушка поцеловала её в лоб.

— Только если будем любить так, как любил мальчик.

— А ты… ты любишь так?

— Да, — сказала бабушка.

— И ты тоже.

— Я?

— Да.

— Потому что ты не боишься вплетаться в сказку, как ленточка в косичку.

А значит… ты уже её часть.

Кот уснул.

Огонь думал о своём и о чём-то шептал.

А за окном —

начал падать первый снег.

Тихо.

Тепло.

Уютно.

Слеза, скатилась и стала звездочкой.

— …И в этот миг в окно постучался ветер.

Не громко.

Не настойчиво.

А как тот, кто знает — здесь его ждут.

Тук-тук-тук...

Внучка вскочила — не от страха, а от удивления.

Кот настороженно зашевелил ушами — как будто услышал знакомый голос.

Бабушка не испугалась.

Она только улыбнулась — той самой улыбкой, что бывает, когда ты знаешь — это не случайность.

— Это… он? — прошептала внучка, глядя на стекло.

На окне — маленький узор — из инея, выложенный в виде руки.

Как будто кто-то нарисовал его, приложив ладошку, оставив своё тепло.

— Он… не ушёл, — сказала бабушка.

— Он просто… стал ветром.

— И теперь… он стучится, чтобы напомнить:

— «Я всё ещё здесь».

Внучка подошла к окну.

Приложила ладошку к узору на стекле —

и вдруг…

тепло.

Не от камина.

Не от пледа.

Не от кота.

А с той стороны окна, откуда должен быть холод.

— Бабуля… — она не плакала.

Но голос дрожал, как ледяная веточка на ветру.

— А если я…

…если я тоже когда-нибудь превращусь в ветер?

— Тогда, — тихо ответила бабушка, ты тоже будешь стучаться. И кто-то, кто тебя любит, откроет окно. И скажет: «Я тебя помню».

Кот прыгнул с колен —

и, не глядя ни на кого,

— вскочил на подоконник, обернулся, посмотрел на внучку.

—Мяу...

Так, будто сказал:

«Я тоже его помню».

Внучка открыла окно —

настежь.

Ветер ворвался —

не холодный.

Не резкий.

А…

тёплый!

С запахом сосновой хвои.

С оттенком сухого мёда.

С лёгким, звонким хрустом —

как будто где-то далеко,

в снегу,

кто-то засмеялся.

По подоконнику - медленно стекала капля.

И, когда упала на пол —

не растаяла.

А… превратилась в маленький цветок!

Прозрачный.

Светящийся изнутри.

С пятью лепестками.

И на каждом —

маленький силуэт:

мальчика,

что шагал к огню.

Внучка опустилась на колени.

Прикоснулась к лепестку.

— Спасибо, — прошептала она.

— …За то, что ты был.

— За то, что ты… выбрал меня.

И ветер снова зашептал —

теперь не у окна.

А внутри неё.

Как тихий смех.

Как первый вздох весны.

Как любовь,

что не исчезает —

а просто…

меняет форму.

Бабушка качнулась в кресле.

Огонь в камине потрескивал —

и вдруг —

вспыхнул ярче.

Не от дров.

От чего-то…

— Спокойной ночи, моя звёздочка, — прошептала бабушка.

— Спокойной ночи, — ответила внучка,

— и спасибо…

за сказку.

…и за ветер.

Кот улегся у её ног.

Цветок светился.

А за окном —

падал и искрился снег.

Легкие пушинки взлетали от тёплого ветерка и весело смеялись.

🌙 Доброй ночи, между строчек.👋