Сказочная деревенька

— Деда Игнат, а мы так и будем лесом идти?

— Чем тебе лес не угодил? Чистый, сухой, солнечный. Волков нет, медведи тоже не водятся. Земляника, правда, отошла, так другие ягоды поспели.

— Вон там дорожка, никак к деревеньке ведёт. Сходить бы…

— Ну, деревенька… И что тебе в ней?

— Девочки говорили, тут сказочная деревня стоит.

— Ты, значит, там ни разу не была?

— Не…

— Ну, пошли, один разок можно. Только за руку.

— Ура! А какие там сказки живут?

— Придёшь — увидишь.

К деревне вела не проезжая дорога, а пешеходная тропка, впрочем, хорошо утоптанная. Привычных полей не замечалось, были огороды и избы, ничем особым не отличающиеся от тех, что в иных, не сказочных деревнях.

— Деда, а где сказки?

— Вот, перед тобой.

— Что-то я не вижу.

— А что ты видишь?

— Дом вижу, совсем как наш. Огородик, нашего раза в два поменьше. Старичок твоего возраста грядки ровняет. Но ничего волшебного не делается.

— Анечка, запомни: сказки бывают волшебные и бытовые. Эта — бытовая, вот никаких чудес и не видать. А раз ты старичка заметила, почему не здороваешься?

— А как?

— Так же, как и дома. Бог в помощь!

— Спасибо и вам, добрые люди!

— Что сажать сметишь, старинушка?

— То же, что и всегда. Репу.

— Так это, что же — сказка про репку? — тихонько спросила Анечка.

— Догадалась, умничка.

— Дедушка, а почему ты всё репку сажаешь? Морковка-то слаще будет.

— Семян нету, а какие есть — невсхожие. А ты что же внуку рано привёл? Репка не только что не выросла, но и не взошла.

— Мы просто прогуливаемся, присматриваемся, как тут дела обстоят.

— Тоже дело хорошее. Идите, скатертью вам дорожка.

— Дедушка, это он нас прогоняет? — прошептала Анечка.

— Нет. Это он так прощается. Сказки — дело стародавнее, тогда иначе говорили. А мы пойдём дальше. Что там видишь?

— Ещё домик, совсем маленький. А во дворе курочка возится, рябенькая. Я знаю, она сейчас яичко снесёт золотое!

— Ну, не прямо сейчас, а малость погодя. Смотри. Петушка во дворе нет, а где нет петушка курочки несутся редко и большим напрягом.

— Ага! Вот у нас дома пять курочек и петушок. Такой певун громкий, и курочки каждый день по яичку несут. Только золотого нет. А почему дед и бабка плачут? Скорлупка-то золотая осталась.

— Эх ты, всезнайка! Золотое яйцо, не из золота сделано, а такое, у которого желток не жёлтый, а ранжевый. Считалось, что у которого яйца желток ранжевого цвета, то яичко самое вкусное. Вот и били яйцо наперегонки, кому достанется. А мышка впёрлась из сказки про репку, и всё испортила. Настоящая-то концовка у сказки, знаешь, какая была? «Дед плачет, бабка плачет, внучка с горя удавилась».

— Фу, какая сказка!

— А ты думала, сказки все добренькие? Погоди, дальше пойдём, не такое увидишь.

— Там дальше и не домик, а вообще не пойми что. Вроде шалашик или избушка. Но очень маленькая.

— Пошли, полюбопытствуем, кто там обитает.

— Там кто-то кричит, да как страшно!

— Как выскочу, как выпрыгну — пойдут клочки по закоулочкам!

— Да это же лиса! Помнишь, небось: «Была у лисы избушка ледяная, а у зайца — лубяная. Пришла весна, у лисы избушка растаяла, а у зайца стоит по-прежнему».

— Разве лиса умеет так кричать? Папа говорил, что лиса тявкает, как маленькая собачонка.

— В сказках — умеет. Знаешь, есть такая, не сказка, а потешка: «Лиса по лесу ходила, лиса голосом вопила, лиса лычки драла, лиса лапти плела». Вот так и вопила.

— Очень уж страшно.

— Это, да. Может, она там с ума сошла — взбесилась. Давай, шевели ножками, а то ежели тебя бешеная лиса покусает, придётся к врачу ехать. Делать сорок уколов в живот от бешенства.

— Я не хочу.

— Вот то-то.

— А почему петушок лисы не испугался?

— У него коса на плече, лисе его не достать. Петушок потом вместе с зайцем будет в лубяной избушке жить и летать через плетень в гости к соседке: курочке Рябе. Хозяйка Рябу хорошо кормит, сыплет ей пшено, вот и Петушку достанется. А Ряба, раз к ней Петушок ходит, станет нести не по одному яичку в неделю, а каждый день по яичку.

— Золотому?

— Это уж как придётся.

— Ой, а что там следующий не изба, а каменный дом? Это поселковая администрация?

— Это свинарник. Тут три поросёнка от волка прятались, а волк их из дома выдувал.

— А теперь?

— Поросята выросли, такие кабаны справные получились, никакому волку их не взять.

— И что?

— Затоптали они волка копытами. Трое на одного, так и управились. Кабаны звери всеядные, так они волка не только пришибли, но и съели. Слышишь, поют: «Нам не страшен серый волк, серый волк, серый волк. Где ты бродишь, вкусный волк, вкусный волк, да-да!»

— Пойдём, лучше мимо, не будем к ним заходить. Хотя, погоди. Вон один кабан во дворе купается. Его какая-то бабка моет, поливает из ковша, щёткой трёт. Кабан в луже извалялся, грязнючий был, а теперь, вон, какой чистый, приятно посмотреть.

— Ты бы лучше не смотрела…

— Ой, а что это у неё нож в руке?

— Йи-и!

— Поросята, идите Нуф-Нуфа свежевать! Будем кровяную колбаску делать!

— Она, что, его зарезала?

— Ты что думала? Поросята живут, чтобы в луже валяться и песенки петь? Нетушки, поросята нужны, чтобы делать из них колбасу.

— Что за бабка злая, раз она Нуф-Нуфа ножом ткнула?

— Самой догадаться никак? Чья там изба из лесу притащена, на цепи посажена?

— Это, что же Баба Яга? А где нога костяная?

— В валенок засунута. Скажешь, нельзя?

— Можно-то, можно, только что же она в валенках по чужим сказкам шастает?

— Здесь чужих сказок нет, все свои. Сначала простенькие для малышей, потом посложнее, под конец вообще жутковидные. Вон за избушкой на курьих ножках холм виднеется крутой, а в нём нора прорыта. Там змей Горыныч обитает. За ним Кащей живёт, дальше людоеды, колдуны всякие, чудовища…

— Дедушка, не пойдём туда! Давай, лучше обратно в лес!

— Во, как заговорила! Ну, давай. Видишь, тропочка от деревни направо сворачивает. Она нас в лес и приведёт. Земляника там уже отошла, зато гоноболь в самую пору созрела.