скелеты

Воспоминания охранника Иннокентия: Скелеты на кухне

Иннокентий давно привык к тому, что по ночам на его кухне заводятся скелеты. Ничего особенного — просто скелеты. Обычно двое, иногда трое. Они не пугали, не угрожали, даже не пытались что‑то украсть. Просто приходили, рассаживались за столом и вели неторопливые беседы. Его это нисколько не смущало: ну скелеты, ну ходят, нормально ведь.

Он знал их по именам (или тем звукам, которые они издавали вместо имён), помнил привычки: один любил помешивать воображаемый чай, другой — перебирать пальцами по столешнице, будто играл на пианино. Всё было мирно. Пока не появился Брякающий.

Этот скелет выделялся. Он не сидел за столом, не участвовал в разговорах. Вместо этого он:

Сначала Иннокентий пытался игнорировать. Потом — накрывал голову подушкой. Потом — пил крепкий чай, чтобы не уснуть и не слышать этого назойливого «бряк‑бряк‑бряк». Но к утру его тошнило, а в глазах стояли красные круги.

Прилёт дедушки‑командира

Однажды ночью, когда Брякающий в очередной раз разошёлся, с севера прилетел дедушка-командир. Это был пожилой мужчина с усами, в старой военной шинели.

— Ты чего зелёный такой? — спросил дедушка, оглядывая Иннокентия с явным неодобрением. — И почему не ешь?

Иннокентий вздохнул и рассказал про скелетов, про их тихие посиделки, про Брякающего и его невыносимый концерт.

— А ты скомандуй ему отбой, — посоветовал дедушка, поправляя ремень. — По‑военному. Чётко. Чтобы понял.

— Так он же скелет… — засомневался Иннокентий.

— А ты — человек с волей. Командуй.

Отбой

На следующий вечер, ровно в 23:17 (Брякающий всегда начинал в это время), раздался привычный «бряк» рожком о колонку. Иннокентий встал с кровати, натянул халат, прошёл на кухню.

Скелеты замерли. Брякающий, не оборачиваясь, продолжил своё дело.

— ОТБОЙ! — рявкнул Иннокентий так, что задребезжали чашки в шкафу.

Брякающий вздрогнул. Ложки выскользнули из его пальцев. Он медленно повернулся, посмотрел на Иннокентия, потом на остальных скелетов, будто спрашивая: «Это он мне?»

Иннокентий повторил, уже тише, но твёрдо:

— Отбой. Всё. Хватит брякать.

Брякающий склонил голову, будто прислушиваясь к чему‑то внутри себя. Потом кивнул, аккуратно положил черпак на стол и сел за общий стол. Скелеты обменялись тихими щелчками (видимо, одобрительными) и продолжили пить чай — теперь в полной тишине.

Эпилог

С тех пор ночные посиделки скелетов стали почти уютными. Брякающий больше не брякал. Иногда он даже улыбался (насколько это возможно для скелета) и вежливо просил передать сахар.

Иннокентий по‑прежнему спал с приоткрытой дверью на кухню — чтобы слышать, как они тихо переговариваются. И если вдруг кто‑то слишком громко ставил чашку, он лишь приподнимал голову и напоминал:

— Тихо. Отбой.

И всё снова становилось на свои места.