Скелеты динозавров

Длинный состав со свистом замедляет ход, тормозит, шипя. Красная дверь распахивается, и я шагаю на перрон. Воздух пахнет чем-то химическим, чем-то вроде смеси дизеля и пыли. Хотя я не сильно разбираюсь в запахах.

Истрёпанные кеды не сильно выделяются на фоне растрескавшегося бетона. Когда-то кеды были ярко-красными, как надпись “РЖД” на боку серого вагона – такого же серого, как небо над головой и бетон под ногами. А сейчас цвет обуви напоминает скорее полугнилое, изжившее себя яблоко – тоже посеревшее от старости и тоски.

У меня около часа до отправления поезда.

Я бросаю короткий взгляд на часы, вмонтированные в здание железнодорожной станции. Тонкая трещина тянется по стеклу циферблата, а стрелки будто замерли на месте. Вздохнув, я поправляю лямку рюкзака и двигаюсь ко входу в город.

Тусклый город. Тусклый город с обветшалыми зданиями, поросшими жухлой травой, с безжизненным небом и завывающим ветром, с мёртвыми улочками, переплетёнными между собой.

В городе – никого. Одна я лавирую между глыбами хрущёвок и сталинок, и трава прорастает между стыками бетонных плит.

Этот город пуст и заброшен. Он точно такой же, как предыдущий – холодный, словно мёртвая туша. Он похож на кости огромного животного. Когда-то оно жило, двигало массивными конечностями, неслось за своей добычей, а теперь дождь вымывает его неподвижный, замерший скелет. Мне приходят на ум документалки про динозавров, которые я смотрела в детстве. Динозавры жили раньше, а теперь их нет – только кости за стёклами музейных витрин и под грудами земли.

У меня нет цели. Я просто иду, обхожу улицы, будто надеясь встретить здесь хоть кого-нибудь. Но город всегда пуст. Я не помню его имя. Я не помню имя ни одного города. Они все одинаковые. Я уже сбилась со счёта, забыла, когда всё началось. И начиналось ли? Просто бесконечная череда одинаковых городов и непрекращающееся желание, чтобы только не стало хуже.

Не помню, сколько я так брожу по хмурым проулкам, пока не достаю из кармана маленькие часики. Время кончается. Я ускоряю шаг, перехожу на бег. Дыхание сбивается, и сердце тяжело бьётся в глотке.

Но когда я добегаю до вокзала, вижу, что стрелки на здании станции почти не сдвинулись. Выдохнув, я утираю со лба пот и достаю из рюкзака бутылку с водой, жадно глотаю, затем оглядываюсь в поисках урны. Не находя её, засовываю пустую бутылку обратно в рюкзак.

Станция пустынна, только я и поезд стоим на ней. Я вздыхаю, провожу рукой по красной полосе, тянущейся вдоль бока вагона, дохожу до двери. Ноги отрываются от перрона, и я шагаю внутрь. Внутрь пустого вагона, в котором нет никого – одна только я.

Поезд шипит, свистя, начинает движение, а я сажусь возле окна, прислоняюсь взмокшим лбом к холодному стеклу и смыкаю веки. Воздух пахнет чем-то химическим, как будто пыль смешали с дизелем. Но я плохо разбираюсь в запахах. Я просто бесконечно еду и бесконечно надеюсь, что на следующей станции я не увижу очередной вымытый дождём и иссушённый ветром скелет динозавра.