Скиталец и кот-баюн: Эхо Монолита

Скиталец и кот-баюн: Эхо Монолита

Глава 1. Шёпот Зоны

Скиталец проснулся резко, будто кто-то выдернул его изнутри. В груди гудело, будто сердце Зоны билось прямо под его кожей. В комнате было темно, только старая лампа в углу мерцала, вспыхивая жёлтым светом, как капля янтаря в чёрной жиже.

Он сел на топчан, задыхаясь, вытирая пот со лба. Тень — тот самый кот-баюн, с которым он делил путь последние месяцы — уже смотрел на него из тени. Глаза светились мягким белым светом, как луны в тусклом небе. Он не издал ни звука, не пошевелился, просто наблюдал.

— Опять, — пробормотал Скиталец. — Тот же сон… Чёрный песок, небо в крови, и Монолит, будто дышит. А ты... ты там был.

Тень моргнул. В голове вспыхнул образ — на краткий миг: тени деревьев, руины, голос, зовущий из-под земли. Он знал: это не просто сон. Это было сообщение. Или предупреждение.

Из-за двери послышался стук. Скиталец дёрнулся, инстинктивно потянувшись к ножу. Потом расслабился — стук был не угрожающим, скорее привычным, тяжёлым, как сам бармен.

Дверь скрипнула, и в проёме появился знакомый силуэт — Палыч, владелец бара «100 рентген». Его щетинистое лицо было ещё мрачнее обычного, как будто он сам только что из выброса вернулся.

— Жив? — буркнул он, заходя. — А то кричал, как будто тебя снорки живьём едят.

— Сон, — ответил Скиталец, вставая. — Или не совсем.

Палыч посмотрел на Тень, потом обратно на парня.

— Знаешь, что говорят? После последнего выброса... в Припяти появился новый артефакт. «Эхо Монолита», слышал про такой?

Скиталец кивнул. Ему не нужно было слышать. Он уже знал.

— Говорят, он говорит с теми, кто достоин. Кто слышит Зону по-настоящему. Только те, кто пошёл его искать… ни один не вернулся. Словно она выбирает.

Тень встал. Медленно подошёл к Скитальцу, коснулся лбом его колена и сел рядом. Глаза его горели тише, но глубже, будто за ними пряталась не просто разумность, а воля.

— Я видел его, Палыч, — тихо сказал Скиталец. — В сне. Или в чем-то, что глубже сна. Монолит... звал меня. И Тень был рядом. Смотрел — будто знал путь.

Бармен тяжело вздохнул и опёрся на косяк.

— Ты опять не спал, Скиталец? Зона в твоей голове копается, да?

— Она уже там, — усмехнулся парень. — В каждом шаге, в каждом сне. Только я не знаю — это предупреждение или приглашение.

— Тогда слушай старого дурака, — Палыч подошёл ближе, понизив голос. — Если пойдёшь — иди не за славой, не за деньгами. И не один. Кот твой... он как проводник. Не бросай его.

Скиталец кивнул. Он и не собирался. Если кто и понимал Зону так, как она сама — это был Тень. Он не говорил, но говорил всё. Через взгляд. Через присутствие.

Палыч уже почти вышел, но обернулся:

— И ещё. Тут Коваль, командир из «Долга», спрашивал про тебя. Хочет поговорить. Кажется, они собираются вылазку в Припять. Может, и про «Эхо» знают.

— Спасибо, Палыч.

— Не за что. Просто… если услышишь голос Зоны — не кричи в ответ. Иногда она просто шепчет. Иногда — зовёт к себе. Но не всегда, чтобы отпустить.

Дверь закрылась, оставив Скитальца и Тень наедине с тишиной.

Ветер завыл за окном, и ему показалось, что он слышит... голос. Шёпот, идущий не снаружи, а внутри самой Зоны. Знакомый. Леденящий. Тёплый. Словно сам воздух говорил: "Ты нужен."

Он посмотрел на Тень.

— Пойдём, брат. Кажется, у нас появился новый путь.

Глава 2. Выбор без права на ошибку

Пункт сбора находился в подвале полуразрушенного административного здания на южной окраине Янова. Там, где в старые времена размещалась техника местной шахты, теперь собирались сталкеры, охотники за артефактами, разведчики «Долга» и одиночки с глазами, видевшими слишком многое.

Скиталец спускался вниз по бетонной лестнице. Тень шагал рядом, ступая беззвучно, как дым. Ни один человек в подвале даже не удивился появлению кота — все уже привыкли. Здесь он был частью легенды, духом, теневым стражем, сопровождающим только избранных.

В центре комнаты стоял Коваль — крепкий мужчина с пронзительным взглядом и шрамом через всё правое лицо. На нём была слегка потёртая форма «Долга», а на поясе висел штык, которому позавидовал бы любой музей.

— Пришёл, — сказал он без приветствия, будто знал, что Скиталец не заставит себя ждать. — Ты ведь тоже слышал, да?

— Да, — коротко ответил Скиталец. — Монолит звал. Или то, что от него осталось.

— Эхо, — добавил Коваль. — Мы предполагаем, что это не просто артефакт. Возможно, это… отклик сознания Монолита. Остаточная воля. Или новая форма. После последнего выброса в Зоне изменились частоты — наши приборы сходят с ума. Что-то движется внутри Припяти. Мы собираем команду. Надёжную.

Скиталец не ответил. Он не нуждался в объяснениях. Он чувствовал это с первой минуты пробуждения.

— Условия простые, — продолжил Коваль. — Мы идём вместе, но каждый сам за себя, когда дойдём до цели. У тебя будет шанс взять Эхо, если сможешь. Если доживёшь. Но никто не возвращается просто так. Понимаешь?

Скиталец кивнул. Он знал — выбор сделан задолго до этого разговора. Не он выбирал путь. Путь выбрал его.

— Остальные участники в пути. У тебя двое суток. Мы выходим утром третьего дня. Снаряжение собери сам. Кто слабеет в пути — тот становится кормом Зоны.

— Привычно, — усмехнулся Скиталец.

Коваль впервые чуть улыбнулся, будто уважительно.

— А кот твой… он как-то связан с этим, да?

— Он знает, куда идти.

— Тогда держись за него крепче, парень. Если Эхо — правда то, что мы думаем, — это не просто экспедиция. Это... крещение. Или приговор.

На поверхности воздух был густой, пахнущий металлом и тлением. Осень пришла в Зону как к хозяйке — тихо, прочно, со вкусом смерти. Желтые листья гнили на мокром бетоне, а в небе едва различались рваные просветы.

Скиталец стоял на холме, глядя вдаль, в сторону Припяти. Тень сидел рядом, свернув хвостом круг. Он мурлыкал — тихо, почти как тишина.

— Два дня, — проговорил Скиталец. — Потом мы отправимся туда, где даже мысли искажаются.

Тень поднял голову, посмотрел в глаза. И в этой безмолвной связи Скиталец понял: назад дороги нет.

Впереди лежала Припять. Тайна. Эхо Монолита. И выбор, которого нельзя было избежать.

Глава 3. Старая карта, новые следы

Карта, доставшаяся Скитальцу от старого проводника по прозвищу Ворон, хранилась в потайном кармане рюкзака. Бумага выцвела, пахла временем и ржавчиной, но её чернильные линии были ещё различимы. Они вели к Припяти, но не напрямую. Кривые, будто испуганные, дорожки огибали зоны искажения, скопления аномалий, участки, где Зона «дышала» особенно тяжело.

— Значит, идём по теням, — пробормотал Скиталец, проводя пальцем по маршруту.

Тень, как будто услышав, прижал уши и глухо мяукнул. Они оба знали: дорога будет другой. Зона менялась. Менялась каждый день, как больной в бреду. Но Ворон был одержим идеей дойти до Припяти живым и оставил кое-что полезное.

На следующее утро Скиталец выдвинулся. Он шёл не напрямую, а по своим — по чужим — по заброшенным — тропам. В Зоне нельзя было доверять памяти. Каждый шаг мог стать последним.

К вечеру он нашёл первую метку: остов детской карусели, вросший в землю у перекрёстка. Под ней — старый тайник. Пустой. Только клочок бумаги с выцветшими словами: «Ты не один. Следи за светом». Что это значило — оставалось гадать.

Но когда он лёг на холодный бетон бункера, где устроил ночёвку, Тень внезапно зашипел. Скиталец вскочил, схватил автомат. Но перед ними не было ни снорков, ни кровососов.

В небе над горизонтом вспыхнуло нечто. Лёгкая, пульсирующая вспышка, как маяк, но бьющий изнутри неба.

— Эхо… — прошептал он.

И Тень молча кивнул.

Глава 4. Встречи в тумане

Туман пришёл ночью, как волна. Не обычный — серый, плотный, с примесью радиационного сияния. В нём исчезали очертания, стирались расстояния. Тень затаился, шерсть стояла дыбом.

Из тумана выплыл силуэт. Человеческий. Сначала один. Потом второй. Скиталец прижался к стене, вскинул ствол. Но шаги были неторопливы, знакомы.

— Свои, — раздался голос. Хриплый, но живой.

Это был Лис — когда-то боец «Свободы», теперь одиночка. С ним шёл молодой парнишка, почти мальчишка — позывной Митька.

— Ты тоже идёшь к Припяти? — спросил Лис, переглянувшись с Тенью.

— Нас ведёт зов, — ответил Скиталец.

— Всех ведёт, — вздохнул Лис. — Только не всех доведёт.

Они разбили лагерь вместе. У костра, редкость в Зоне, проговорили до утра. Митька рассказывал, как его брат погиб у самого входа в подземелья под городом. Лис молчал.

Когда туман рассеялся, на земле остались следы. Тяжёлые, широкие. Не человеческие. Они вели в ту же сторону, что и они.

Их стало трое. Или четверо, если считать Тень. А его стоило считать.

Глава 5. Шаги за спиной

Зона не любит шум. Она чутка к словам, но особенно — к шагам. Каждый звук, каждый щелчок сухой ветки под сапогом отзывался эхом в густой тишине, словно кто-то слушал — не ушами, но самой плотью своих снов.

Они шли молча. Лис впереди, зоркий и настороженный. Скиталец — в середине, прикрывая фланги. Митька — сзади, часто оглядываясь. А Тень? Он словно знал тропу лучше всех, не сбиваясь с пути ни на шаг.

На опушке старого леса тишина надломилась. Где-то за спиной — сухой хруст. Один. Второй. Кто-то шёл следом.

— Остановитесь, — сказал Скиталец. — Слушайте.

Все замерли. Лес дышал, но… не только лес.

— Назад идти поздно, — пробормотал Лис, нащупывая гранату.

— Вперёд — без гарантии, — добавил Скиталец.

Митька сглотнул. Впереди показалась старая водонапорная башня. Под ней, по воспоминаниям Лиса, был люк — вход в подземную систему.

— Внутрь. Ждём там, — коротко скомандовал Скиталец.

Когда люк за ними захлопнулся, шаги снова стали слышны. Они не спешили. Они знали, где те, кто ушёл вниз…

Глава 6. Глубже тьмы

Подземелья пахли плесенью, ржавчиной и чем-то ещё — древним, как сама Зона. Свет фонарей дробился на гвоздях времени. Стены дышали — будто внутри был не воздух, а нечто вязкое, живое.

Тень напрягся. Его глаза светились в темноте, как два крошечных маяка. Скиталец чувствовал, что кот-баюн снова слышит то, что они — ещё нет.

— Это не просто тоннель, — прошептал Митька.

— Нет, — подтвердил Лис. — Здесь когда-то скрывали нечто. И теперь оно проснулось.

Они наткнулись на двери. Бронированные, ржавые, но всё ещё запертые. Скиталец нашёл старый пульт. Два кабеля — обрезаны, третий шипел от остаточного тока.

— Открывать? — спросил Лис.

— А если не откроем — останемся в ловушке, — сказал Скиталец.

Он подключил артефакт — старый, как сам Ворон — к пульту. Дверь дрогнула, с воем пошла в сторону.

За ней — тьма. И тишина. И… свет. Пульсирующий, точно сердце.

Тень зарычал.

Глава 7. Сердце стены

Они ступили внутрь, и шаги словно провалились в пустоту. Помещение за дверью было круглым, как отсек корабля. В центре — сфера. Металлическая, покрытая паутиной трещин, и… пульсирующая.

Свет исходил изнутри неё. Неяркий, но завораживающий, как отблеск сна на грани яви.

— Это и есть… Сердце? — прошептал Митька.

Лис достал дозиметр — тот с упрямым щелчком замер на отметке «нулевой». Ни фона, ни импульса. Сфера была… вне физики.

Скиталец подошёл ближе. Его ладонь, бездумно, почти по зову, потянулась к поверхности. И в ту же секунду комната вздрогнула.

— Отходим! — рявкнул Лис.

Но было поздно. В голове Скитальца вспыхнули образы — чужие воспоминания, отголоски боли, утрат, голосов, которых он не знал, но которые звали его по имени.

"Ты нужен нам…"

Тень зашипел, прыгнул, ударил его лапой по руке. Сфера исчезла.

Исчезла — так, будто и не было.

И в ушах Скитальца осталась тишина. Ненастоящая. Перед бурей.

Глава 8. След на коже

Они выбрались наружу на рассвете. Воздух был холоден и густ. Тишина — неестественная.

Скиталец молчал. Он не рассказывал, что увидел. Но на запястье, где он коснулся сферы, осталась отметина — тёмный след, похожий на ожог, но не болевший. Он будто дышал, пульсировал, как живая татуировка.

— Мы не должны были это трогать, — тихо сказал Лис.

— Мы не должны были сюда идти, — добавил Митька, глядя на рассвет, как на приговор.

Тень, как ни странно, не уходил от Скитальца. Наоборот — прижимался, будто защищал. Он чувствовал, что хозяин изменился.

— Зона отметила тебя, — сказал Лис.

Скиталец не ответил. Внутри него поселилось эхо. Оно не звучало голосом. Оно было чувством. Призывом.

И дорога, что раньше казалась хаотичной, теперь вырисовывалась ясно — словно Зона сама подсказывала маршрут. Не словами. Сердцем.

Глава 9. Глаз Зоны

Тропы привели их к месту, что не значилось ни на одной карте. Овраг, скрытый под корнями вымершего леса, где воздух дрожал, а звуки глохли, будто в вате. На дне оврага — купол из ржавого металла, провалившийся в землю, как череп древнего титана.

Лис узнал это место первым.

— Это старая лаборатория. «Хром». Про неё только шёпотом говорят. Считалась утраченной. Или… закрытой с той стороны.

Двери не было — проём зиял пустотой. Внутри было темно и тихо. Только светящийся мох вдоль стен намекал, что тут когда-то ходили люди. И не так давно.

На нижнем уровне они нашли зеркало. Целое, неожиданно чистое. Митька засмеялся, взглянув в отражение.

— Эй, да мы и не изменились…

Но потом он осёкся.

В зеркале Тень был другим. Его глаза светились, а хвост был раздвоен. Скиталец увидел, что у него за спиной — не рюкзак, а чёрный силуэт, тянущийся вверх, к потолку. Лис исчезал.

— Выйти. Сейчас же, — глухо сказал Скиталец.

Они покинули лабораторию, не проронив больше ни слова. А позади зеркало треснуло — само собой. На стекле осталась тень. Чья-то.

Глава 10. Пепел и соль

Ночь застала их в мёртвом селе. Деревянные дома, обугленные и выцветшие, крыши с провалами, как воронки. Где-то в стороне слышался плач. Не ветер — голос. Детский.

— Это аномалия, — сказал Лис. — Не слушать.

Митька заткнул уши. Скиталец сел у костра и молчал. Тень вылизывал лапу, но его глаза не отходили от тьмы.

В полночь плач сменился песней. Женский голос, будто из радиоприёмника 60-х, пел колыбельную. Трогательно. Жутко.

Скиталец пошёл на звук. Не потому что хотел — потому что должен. Внутри одного из домов он нашёл источник: старая детская кроватка, в которой что-то лежало, завёрнутое в тряпьё.

Он наклонился. Внутри — просто кукла. Но глаза у неё были настоящие. Человеческие.

Когда он вернулся к костру, Митька уже не спал. Он держал в руках патроны, покрытые инеем.

— Они лежали в моём рюкзаке. Их не было раньше, — прошептал он.

— Зона отдаёт… или подменяет, — сказал Лис. — А ты не радуйся.

Они не спали до утра. А в доме, где лежала кукла, к утру не осталось ни стен, ни пола. Только пепел и соль.

Глава 11. Следы на воде

Воды было всё меньше. Ручьи пересохли, болотца испарились. Даже в канистрах, плотно запечатанных, жидкость испарялась, будто вытягивалась изнутри.

Они вышли к заброшенной дамбе — бетонной громадине, изрешечённой трещинами и окутанной влагой. За ней — озеро, которого не было на карте. Вода тёмная, чёрная, как нефть. Никакой ряби, никакого отражения.

— Не пить, — сказал Скиталец. — Даже не трогать.

Но Митька уже стоял на краю, глядя вниз. Вдруг резко отшатнулся.

— Там кто-то был… Я видел своё лицо. Но… оно моргнуло не в то же время, что я.

Тень зашипел. Из воды поднялись круги — будто кто-то шёл по ней. Следы — человеческие — уходили от берега, углубляясь к центру озера. Но никого видно не было.

Лис метнул болт. Он не коснулся поверхности — исчез в воздухе, как в кислоте.

— Аномалия. Или иллюзия, — пробормотал он. — Или хуже.

Они ушли, не оборачиваясь. А в последний момент Скиталец заметил: их собственные следы остались на воде. И двигались в обратную сторону.

Глава 12. Тот, кто был до нас

На третий день после озера они нашли бункер. Заросший, полу заваленный, с выцветшей табличкой: № 9-К. Скиталец замер.

— Это было в записях Волка. Он говорил, что там нашли «первого».

— Первого кого? — спросил Митька.

— Кто вернулся с Припяти. Кто не должен был.

Внутри — пустота. Камеры, провода, остатки ржавой аппаратуры. Но всё работало — приглушённый гул, лампочки, мигающие тревожным ритмом.

В одной из комнат — останки. Не просто скелет, а словно выжженное тело, спрессованное в кучу костей и пепла. А рядом — дневник. Бумаги почти истлели, но пара строк уцелела:

«Я видел Монолит. Он не бог. Он — зеркало. Он… говорит голосом мёртвых».

— Он знал, что говорил, — пробормотал Лис.

Они вышли оттуда молча. Но с того дня Митька начал меняться — тише, внимательнее, чаще отходил в сторону, будто слушал чей-то голос. Скиталец видел, как он шепчет ночью, глядя в темноту.

А Тень избегал его взгляда.

Глава 13. Объект-17

Дорога к бункеру лежала через старую насыпь и рощу, которую местные сталкеры называли «Молчаливым лесом». Здесь не пели птицы, не жужжали насекомые. Даже ветер, казалось, обходил это место стороной. Каждый шаг отзывался глухим эхом внутри самого сознания.

Скиталец шёл первым. Тень — чуть впереди, чуткий и напряжённый. Митька и Лис плелись сзади, переглядываясь. Мальчишка больше не говорил — только слушал, и всё чаще его взгляд уходил в пустоту.

Бункер появился внезапно — массивная железобетонная глыба, заросшая травой и мхом, с провалившейся крышей и выбитыми дверями. На одной из стен — еле различимый символ: красная руна, перечёркнутая сверху вниз. Предупреждение.

Тень остановился. Замер. Его шерсть поднялась дыбом, а глаза вспыхнули холодным светом.

— Это оно, — выдохнул Скиталец. — Объект-17.

— Зона не хочет, чтобы мы сюда шли, — сказал Лис, сжимая ствол автомата.

Скиталец шагнул вперёд. Металл под ногами отозвался гулом, будто живым. Дверь открылась легко — слишком легко. Внутри пахло старой кровью, озоном и ещё чем-то... инородным.

На стенах — следы когтей. Не мутантов. Человеческих.

— Смотрите, — Митька указал на панель управления. На ней горел зелёный индикатор, а рядом — табличка: Сектор 4: Активен.

Скиталец подошёл, но не коснулся. Он знал: это не просто система. Это ловушка, или... проводник. Внезапно Тень прыгнул на панель и замер. Его глаза вспыхнули — и дверь рядом с ними открылась.

— Он знает, — прошептал Лис. — Кот знает, как с этим обращаться. Это ненормально.

— Он не кот, — сказал Скиталец. — Он часть Зоны.

Внутри комнаты — капсула. Прозрачная, разбитая изнутри. На полу — тёмное пятно. На стене — надпись, выцарапанная ногтями: «Он проснулся. Я — его сновидение.»

Скиталец почувствовал, как в груди снова зазвучал знакомый гул. Эхо. Оно было рядом.

И в тот момент из-за двери раздался голос. Женский, хриплый, но живой:

— Не трогай его, если хочешь остаться собой.

Серая.

Глава 14. Та, что вышла из пепла

Она стояла в проходе, окутанная серым плащом и тенью, будто сама Зона держала её под своим покровом. Её лицо — в шрамах, глаза — как у тех, кто видел слишком многое и выжил.

— Ты пришёл. Я ждала, — сказала она, подходя ближе.

— Откуда ты знаешь, кто я? — спросил Скиталец.

— Я знаю Тень. Он звал меня во снах. Он знал, что ты нужен здесь. Ты — связующее звено. Между тем, что было… и тем, что будет.

Она повернулась к капсуле.

— Здесь спал один из первых. Не человек. Не мутант. Что-то между. Он слышал голос Монолита… и попытался ответить. Его сны оживали. Тень — часть этого эксперимента. Он — не просто баюн. Он остаток разума, вырвавшийся наружу. Проводник.

— Почему ты здесь? — спросил Лис.

Серая опустила взгляд.

— Я была частью группы, которая запустила Объект-17. Тогда мы ещё верили, что можем подчинить Зону. Или хотя бы понять её. Мы ошибались. Один из нас стал частью Монолита. Другой — котом. А я... осталась сторожем. Чтобы никто не повторил наших ошибок.

Скиталец шагнул вперёд.

— Я ищу «Эхо Монолита». Мне нужно понять, что это — угроза, шанс или иллюзия.

Серая долго смотрела ему в глаза.

— Ты узнаешь. Но цена будет. И не только твоя.

Глава 15. Отголоски в зеркале

Они ночевали в одной из камер бункера. Старая вентиляция стонала, будто Зона сама дышала рядом. Свет почти не проникал сквозь бетон, но Скиталец не спал — не мог. Тень лежал рядом, но не мурлыкал, не двигался. Словно выжидал.

Скиталец закрыл глаза — и погрузился в тьму.

Сон пришёл сразу, как удар.

Он стоял посреди Припяти. Только это была не та Припять, что знал. Дома были целы, воздух — прозрачный, а небо — голубое, слишком правильное. Люди шли по улицам, смеялись, несли сумки с продуктами, дети играли в мяч.

Тень сидел на фонарном столбе, наблюдая. В этом сне у него был голос.

— Это было. Или могло быть. Монолит помнит всё. Даже то, чего не случилось.

Скиталец огляделся. Всё казалось… реальным. Слишком.

— Это иллюзия? — спросил он.

— Это отражение. Зеркало. Ты — трещина в нём.

Из толпы вышел человек. В чёрном плаще. Лица не было видно. Только глаза — пустые, как зияние выброса.

— Безликий, — прошептал Скиталец.

— Твоя дорога — к Сердцу. Но прежде ты должен сделать выбор. Ты возьмёшь Эхо — и станешь голосом. Или уничтожишь его — и заткнёшь Зону навсегда.

— А если я не хочу быть ни тем, ни другим?

Безликий приблизился.

— Тогда ты станешь третьим. Пустым. Как я.

Мир вокруг зашевелился. Звуки стали глухими, цвета — выцвели, как старая киноплёнка. Люди исчезли. Осталась лишь Припять — пустая, мёртвая.

И Монолит. Он вырос из земли, пульсируя в такт дыханию Скитальца. Из него звучал хор голосов. Один из них — был его собственным.

Он проснулся с рывком.

На его руке — отметина светилась слабо-синим светом. А рядом с ним лежал Тень — открыв глаза, он не моргал. Просто смотрел. Внутрь.

— Ты тоже видел это, да? — прошептал Скиталец.

Кот не ответил. Но в его взгляде была не просто тень. Там было отражение. И оно менялось.

Глава 16. Обратный отсчёт

— Мы должны двигаться, — сказала Серая на рассвете. — Ты слышал Эхо. Теперь оно слышит тебя.

Скиталец, Лис и Митька собрались молча. Слов будто стало меньше. Даже Лис, обычно язвительный, был сосредоточен. Митька — будто потерял часть себя. А Тень... будто нашёл то, что искал, и теперь просто шёл, не оборачиваясь.

Серая вывела их на поверхность через аварийный туннель, где стены были исписаны чем-то, похожим на детские рисунки — солнце, деревья, человеческие фигуры. Но у всех лиц не было глаз.

— Это рисовал он, — сказала Серая. — Тот, кто спал в капсуле. Пока ещё был человеком.

Выйдя наружу, они увидели Припять. Она была близко — до горизонта всего пара километров. Но над городом тянулась чёрная полоса — не облако, а нечто иное. Оно двигалось… дыхало.

— Это пси-поле, — произнёс Скиталец. — Оно усилилось. Эхо уже работает.

— Тогда мы спешим, — сказал Лис. — Потому что скоро ни один живой не дойдёт.

Они направились к окраине Припяти, ведомые Тенью, который не сбивался с пути ни на шаг. Он шёл уверенно, как будто уже бывал там.

— Он знал дорогу, — прошептала Серая. — Всегда знал.

Скиталец почувствовал, как боль в руке от отметины начинает пульсировать. Каждый шаг приближал его к центру Зоны. Но и к центру себя.

Глава 17. Зеркало

Припять встретила их глухим туманом и звоном пустых окон. Город казался вымершим уже не десятилетия — столетия. Ни одного звука, ни движения. Только Эхо, вибрирующее в воздухе, будто Зона сама пела беззвучную песню.

Тень остановился у центральной улицы. Глаза его засветились тускло-фиолетовым — цвет, которого Скиталец раньше не видел. Он знал: впереди — опасность. Или правда.

Лис приблизился к обломкам фонтана, вгляделся в отражение в воде. И замер.

— Это... — его голос сорвался. — Это не я.

Скиталец подошёл ближе. Вода в фонтане была странной — слишком прозрачной. В отражении они стояли втроём, но Лис… выглядел иначе. Лицо старше, глаза без зрачков, рот — растянут в бессмысленной улыбке. Он протянул руку к воде.

Тень зашипел, прыгнул и сбил Лиса в сторону.

В ту же секунду вода зашевелилась, и из её глади выползла фигура — тёмная, как нефть, безликая. Она копировала движения, искажённо повторяя форму Лиса.

— Бежим! — закричал Скиталец, хватая Тень.

Митька стоял, как вкопанный. В его глазах — восторг. Он смотрел на тварь, как на старого друга.

— Она знает меня… — прошептал он. — Я вижу брата. Он там.

Серая вцепилась в его плечо:

— Это не он! Это — тень! Зона пользуется памятью!

Но было поздно. Митька шагнул вперёд, протянул руку — и растворился, как дым. Осталась только вода. И слабое эхо его имени, унесённое ветром.

Скиталец стоял, тяжело дыша.

— Зеркало, — сказал он. — Это и есть «Зеркало», о котором говорили. Аномалия, что отражает… страх. Желание. Потерянное.

— Не просто аномалия, — сказала Серая. — Это проекция. Один из выходов Эха. Оно проверяет тебя. Через то, что ты боишься — или хочешь вернуть.

Лис не проронил ни слова. Он больше не смотрел в сторону воды. Его самоуверенность исчезла — как и Митька.

Тень потерял интерес к аномалии. Он уже двигался дальше — вглубь города. Скиталец последовал за ним, не оглядываясь.

Глава 18. След Безликого

На центральной площади Припяти, где раньше были ярмарки и демонстрации, теперь стояли только тени. Длинные, изогнутые, будто вытянутые временем. Они не двигались, но Скиталец чувствовал их взгляд.

На стене бывшего здания администрации кто-то оставил знак — меловой круг, перечёркнутый тремя линиями. Под ним: «Ты близко. Не верь даже себе.»

— Он здесь, — сказал Скиталец. — Безликий.

Лис стиснул зубы:

— Если он ещё человек, я его убью.

Серая покачала головой.

— Он не человек. И не тень. Он — часть Зоны, как и Монолит. Только... запутавшаяся.

Из подвала здания донёсся звук. Скрежет. Царапанье. И голос — будто из радиопомех:

— …Скиталец… ты… принёс его?...

Они спустились вниз, оружие наготове. В воздухе витал холод, как от старых могил.

Тень замер на полпути. Мягко зарычал. В тени коридора появился силуэт — плащ, капюшон, пустота под ним.

— Безликий, — сказал Скиталец.

— Ты пришёл, как было задумано. Кот привёл тебя. Ты носишь Метку. Осталось — коснуться Сердца.

— Зачем?

Безликий не ответил сразу. Он шагнул ближе, и в его тени дрогнули стены.

— Чтобы ты стал мостом. Чтобы Эхо перестало быть шёпотом. И стало голосом. Чтобы Зона говорила.

— А если я не хочу быть голосом?

— Тогда станешь тишиной. Но даже в молчании будет звучать её воля.

Безликий протянул руку. Из-под плаща выступил сухой, обожжённый палец, указавший на Тень.

— Он — ключ. Он был проводником. Но теперь… ты.

Скиталец поднял ствол, но Серая остановила его.

— Ты ещё не всё понял, — сказала она. — Эхо нельзя убить. Но его можно… закрыть. Запечатать. Ты и кот — вместе. Либо оно говорит через вас, либо исчезает.

Безликий исчез, как дым. На месте, где он стоял, осталась записка — выжженная на бетоне фраза:

«Монолит не Бог. Он — окно. Вглядись — и увидишь себя.»

Скиталец понял: осталась последняя дорога.

Глава 19. Сердце Эха

Они добрались до ЧАЭС на исходе дня. Солнце висело в багровом небе, будто само начало излучать радиацию. Тени растянулись, как когти, а воздух был густым и неподвижным, как будто Зона затаила дыхание.

Старая железная дверь, ведущая в саркофаг, была приоткрыта. Скиталец знал — её не могли открыть люди. Кто-то… или нечто… ждал внутри.

— Здесь, — сказал он. — Центр. Сердце.

Тень замер у порога. Он не рычал, не шипел. Он просто смотрел вперёд — взгляд, в котором не было страха. Только понимание.

Они вошли.

Прошли через несколько коридоров, пропитанных пылью, плесенью и вкрадчивым ощущением чужого взгляда. С каждым шагом боль в руке Скитальца становилась сильнее. Метка пульсировала, будто отзывалась на приближение источника.

Комната была огромной. В её центре — артефакт.

Эхо Монолита.

Он парил в воздухе, медленно вращаясь. Полупрозрачный кристалл, внутри которого двигался свет. Плавно, завораживающе, как дыхание живого существа. Он не издавал ни звука, но внутри головы Скитальца раздался голос — не мужской, не женский. Бесплотный.

— …Ты пришёл. Последний. Выбранный. Связанный…

Лис отступил, лицо его побелело.

— Это... оно говорит. Внутри... в голове...

Серая закрыла глаза, сжав кулаки.

— Мы слишком близко. Оно пробуждается.

Скиталец сделал шаг к кристаллу. И мир исчез.

Он стоял в белом зале. За окнами — звёзды. Ни Земли, ни Зоны. Только пустота. Перед ним — силуэт Тени. Но не кота. Человека. Мужчины в чёрной форме, с янтарными глазами.

— Я был первым, — сказал он. — Я попытался услышать. Понять. Я разделился. Часть осталась человеком. Часть — тобой.

— Ты... Тень?

— Ты — я. А я — ты. Мы — связующие. Врата.

За его спиной возник Безликий.

— Сделай выбор. Коснись. Стань голосом. Или закрой Эхо — и отдай его Зоне. Но тогда ты потеряешь его. Навсегда.

Скиталец опустил взгляд. Кристалл перед ним пульсировал. Он чувствовал: прикоснись — и всё изменится. Реальность. Память. Прошлое.

Тень подошёл к нему. Настоящий — из плоти и шерсти. В глазах — не страх. Принятие.

Скиталец понял. Кот отдаст себя, если он решит уничтожить Эхо. Он — сосуд. Проводник.

— Я не хочу власти, — прошептал он. — Я хочу… свободы.

Он коснулся кристалла. И разбил его.

Мир содрогнулся.

Пульсирующий свет вспыхнул, как выброс. Тень прыгнул вперёд, накрыв Скитальца. Свет прошёл сквозь них. Голос Эха оборвался.

Тишина.

Глава 20. Последнее имя

Скиталец очнулся. Небо было чистым. Ни Эха, ни Безликого, ни Серы. Только Лис — раненный, но живой. И Тень, лежащий рядом.

Он дышал. Но глаза… больше не светились.

— Ты отдал всё, да? — прошептал Скиталец, гладя его по голове.

Бармен Палыч стоял в дверях, как всегда хмурый.

— Вернулся. Один из немногих. А Зона… затихла. Впервые за много лет.

Скиталец кивнул. Он не чувствовал в себе больше Метки. Не слышал голосов. Но пустоты — тоже не было.

Он был свободен.

Тень медленно поднялся, подошёл и уткнулся в колени. Он остался. Не тем, кем был — но собой.

— Что теперь? — спросил Палыч.

Скиталец посмотрел вдаль, на горизонт. Туда, где начинался путь.

— Пока он со мной… я найду дорогу.