Скиталец и кот-баюн: Разлом - читать бесплатно онлайн полную версию книги автора Владимир Шаман (самиздат)

ПРОЛОГ

Шёпот изнутри

"Зона не спит. Она просто ждёт. А то, что спит внутри тебя — уже проснулось."

Ржавчина покрыла мир. Казалось, сама земля проела металлический привкус в небе, в воде, в коже. Скиталец стоял на границе — тонкой, зыбкой, как дыхание после долгого бега. Позади — выцветшие дни и потерянные лица. Впереди — то, что нельзя назвать будущим.

Тень сидел рядом, взглядом выцарапывая невидимую тропу в тумане. Он больше не светился. Но его молчание резонировало сильнее любой телепатии.

Скиталец провёл пальцем по запястью. Метка — бледная, едва уловимая, но всё ещё живая — дрожала под кожей. Не боль, не зов. Предчувствие. Как будто Зона, отрезанная, хочет вернуть свою плоть.

С тех пор как Эхо Монолита погибло, тишина стала громче. Меньше выбросов. Меньше артефактов. И больше — непонятного.

В снах — старый дом, которого не было. Сестра, которую он не помнил. Слова, которые он не говорил, но знал наизусть.
И всегда в углу — кошачьи глаза. Без света. Без дна.

Он не верил в знаки. Но когда из глубин Зоны поползли слухи о Разломе — месте, где сбываются не мечты, а ошибки, — он понял: туда ему и дорога.

ГЛАВА 1

Затишье

Бар «100 рентген» дышал плесенью и упрёком. В воздухе стояла влажная тяжесть, как в лёгких перед бурей. Палыч мыл стаканы, будто соскребал чужие грехи. Лис сидел у дальней стены, морщась от старого шрама под рёбрами и молчал, как обычно.

Скиталец прошёл внутрь, Тень — следом. Бармен бросил взгляд и ничего не сказал. Просто налил: два пальца самогона, мутного, как вода из подножья реактора.

— Тебя кто-то видел у Бетонки, — сказал Палыч. — Говорят, ты разговариваешь с Тенью.
— Я всегда это делал, — отозвался Скиталец. — Просто раньше он отвечал.

Палыч фыркнул. Тень прыгнул на стойку, сел. Его глаза были пустыми — но не мёртвыми. Палыч смотрел на него с настороженностью, как на мину без чеки.

— Ты за этим пришёл? — спросил он. — Или опять ищешь то, чего нет?

Скиталец бросил взгляд на Лиса. Тот не поднял глаз.

— Я ищу Разлом, — сказал он.
Тишина. Даже старый вентилятор на потолке замер.

— Его не существует, — буркнул Лис. — Я был там. Или думал, что был. Или... не знаю. Может, я умер и всё это — сон.

— Ты не умер, — сказал Скиталец. — Но ты что-то видел.

Лис медленно поднял голову. Его глаза были тусклы, но в них сквозила боль. Не страх — вина.

— Там — не место. Там — как будто Зона вспомнила сама себя. Но не ту, что мы знаем. А ту, какой она была до всего. До людей. До грехов.
— Значит, ты веришь.
— Я верю, что нам туда нельзя, — прошептал Лис. — А если пойдём — один из нас не вернётся.

Скиталец не ответил. Он уже знал. Иногда Зона не требует слова — она требует молчания.

И всё же он встал.

— Я иду. Кто со мной — собирайтесь. Кто нет — запомните это затишье. Оно не продлится.

Тень прыгнул на пол и двинулся к выходу. Скиталец пошёл за ним.

За спиной послышался тяжёлый вдох. Потом — шаги. Лис.

А впереди, у выхода из бара, в тени стоял человек. Или то, что от него осталось. Высокий. Лицо скрыто. Голос — как шум старого радиоприёмника.

— Вы ищете Разлом?
— А ты кто?
— Тот, кто уже прошёл через него. И всё ещё горит изнутри.

Так появился Хранитель.

И так начался их путь.

ГЛАВА 2

Тропа, которой не было

Зона встретила их не радиацией. Не аномалиями. А... молчанием.
Лес к северу от Рыжего остался прежним только внешне. Деревья стояли, как часовые — вытянутые, мёртвые, серые. Ни птиц. Ни звуков. Только шорох Тени, бредущего впереди, как будто Зона сама направляла его шаг.

Хранитель шёл рядом, молча. Его силуэт, казалось, плыл по земле, почти не касаясь её. Под выцветшим плащом угадывался контур какой-то аппаратуры — не военной, не сталкерской. Больше похожей на аппаратуру из забытых лабораторий «Института».

— Мы не на карте, — тихо сказал он.
— Идём по старой тропе, — ответил Скиталец. — По воспоминаниям.
— Именно.

Лис молчал. Сжимал рукоять ножа, будто это единственное, что ещё поддавалось контролю. Иногда он косился на Тень — настороженно, почти враждебно.
Кот не реагировал. Он не смотрел по сторонам. Он чувствовал.

***

Через два часа Зона изменилась.

Пейзаж остался прежним, но воздух стал другим. Вязким. Холодным внутри лёгких. Земля под ногами слегка пружинила, будто дышала.
Тень остановился. Из его горла вырвался низкий, глухой звук — почти стон.

— Здесь, — сказал Хранитель. — Начинается приближение.

Скиталец почувствовал пульсацию в запястье. Метка. Она дрожала, но не от боли — от узнавания.

— Это ещё не Разлом, — продолжал Хранитель. — Это его тень. Он забирает пространство, выталкивает его наружу. Поэтому вы чувствуете... дежавю.

— Я был здесь, — пробормотал Лис. — Только тогда было по-другому. Был день. Пахло дождём.

— Не был, — сказал Хранитель. — Разлом показывает то, что могло быть. Возможности, которых ты не выбрал.

Он указал вперёд. Среди деревьев открылась поляна. В самом её центре — гладкая чёрная поверхность, как озеро без воды. Воздух над ней искривлялся, будто сам свет не хотел приближаться.

— Первый контур, — сказал Хранитель. — Вход в зону искажений.

Скиталец подошёл ближе. В отражении — не его лицо. Моложе. Чище. Глаза, не знавшие Зоны.
И рядом — женщина. Он не знал её. Но сердце дрогнуло.

— Что это?
— Колодец Памяти, — прошептал Тень.

Все обернулись. Это были первые слова кота с тех пор, как исчезло Эхо.

— Он показывает не то, что было, — продолжил Тень. — А то, что могло заменить реальность. Иллюзию. Искушение.

— Если войти? — спросил Лис.
— Назад не выйдешь.

— Мы должны пройти, — сказал Хранитель. — Колодец — охранник Разлома. Он показывает, чего ты боишься забыть. Или боишься вспомнить.

— И ты хочешь, чтобы мы прошли это? — Лис шагнул к нему. — Ты ведёшь нас в ловушку.

— Нет, — Хранитель впервые посмотрел на него в упор. — Я веду вас домой.

Тень зарычал. Скиталец поднял руку — не как приказ, как просьбу.

— Мы идём, — тихо сказал он. — Но вместе.

Они шагнули вперёд. Тень — первым. Его силуэт растворился в отражении, не нарушив поверхности.
За ним пошёл Скиталец.
Затем — Хранитель.
Лис заколебался. У самого края он снова увидел Митьку — живого. Смеющегося. С глазами, не полными страха.

Он прошёл.

***

На другой стороне было... небо.
Но не Зоны. Над головой плыли облака, розовые и золотые. Пахло яблоней. Тень сидел на траве, моргая от солнца.
Вдалеке — город. Слишком чистый, слишком живой. Как будто Чернобыль не знал катастрофы.

— Это не иллюзия, — сказал Хранитель. — Это прошлое, которому не дали случиться.

— Мы в воспоминании?
— Нет. Мы — в возможности.

Скиталец чувствовал, как кровь в висках звенит. Это место не было враждебным. Но и не было добрым.
Как улыбка Зоны — без объяснения. Без цели.

Он посмотрел на Тень. Тот замер, вглядываясь в здание на холме — старое НИИ. Его шерсть приподнялась, зрачки расширились.

— Он близко, — выдохнул Тень.

Скиталец кивнул.

Разлом уже смотрел на них.

ГЛАВА 3

Тени Эха

НИИ на холме не было в списках.
Скиталец проверил карту — старую, от руки, выцветшую. На ней в этом месте должен был быть пустырь. Или лес. Или аномалия «Гроза». Не здание.

Но оно стояло — монолитное, с облупленной штукатуркой, окном без стекла и антенной на крыше.
Тень замер у входа. Шерсть на загривке стояла дыбом, хвост дрожал в напряжении.

— Здесь искривление максимально, — произнёс Хранитель, поднимая антенну прибора у пояса.
— Поясни.
— В этом месте реальность скручена, как плёнка в старом проекторе. Плёнка, которую смотрит сама Зона. Она... помнит себя.

— А почему мы это видим? — спросил Лис, не отводя глаз от здания.
— Потому что Разлом хочет, чтобы вы видели.

Скиталец медленно кивнул. Слова Хранителя звучали не как предупреждение, а как... приговор.

Они вошли.

***

Внутри было пусто. Но не мёртво.

На стенах — выцветшие схемы, графики. Фото, будто забытые кем-то из восьмидесятых: мужчина в халате, женщина у пульта, неясная фигура в свете лампы.
На полу — следы. Их было трое. Кто-то прошёл недавно.

— Мы не первые, — хрипло сказал Лис.
— И не последние, — ответил Хранитель.

На втором этаже они услышали шаги. Скиталец вскинул ствол. Лис — рядом. Тень зарычал.
Из-за угла вышли... они.

Копия Скитальца. Чуть моложе. Без шрамов. Лицо спокойное, глаза — светлые.
Позади — Лис. С Митькой. Живым. И с копией Тени. Тот не светился, но шерсть его казалась жидкой, как дым.

— Не стреляйте, — сказал их двойник.

— Что это за шутка?! — рыкнул Лис, отступая.
— Это мы, — тихо ответил Тень. Его зрачки были узкими, дыхание сбивчивым. — Но не из этого мира.

— Мы из-за Разлома, — сказал двойник Скитальца. — Из слоя, который был отвергнут. Мы не враги. Но если вы пройдёте дальше... Зона не даст вам вернуться.

— Почему?
— Потому что вы несёте с собой выбор. А Разлому нельзя выбирать.

— Нам нужно пройти, — сказал Скиталец.
— Тогда оставьте что-то позади, — сказал другой он. — Или он оставит вас.

***

Хранитель подошёл ближе.
— Это «Тени Эха», — прошептал он. — Они не иллюзии. Они — параллель. Возможность, которая почти случилась. Зона сохраняет их, как сны, которые не хочет забывать.

— Почему вы нас предупреждаете? — спросил Лис у своей копии.
— Потому что мы знаем, чем всё кончится.

— Чем?
— Потерей. Но не той, которую вы боитесь. Глубже. Той, которую даже вы не помните.

Тень подошёл к своему двойнику. Нюхнул.
— Ты не жив.
— И не мёртв. Мы — эхо.
— Почему ты не светишься?

— Потому что Зона устала от света.

Скиталец сделал шаг вперёд. Его глаза встретились с глазами своей копии.

— Что ты хочешь?
— Выбор. Чтобы ты выбрал. Оставить ли всё. Или попытаться понять.

— Я уже сделал выбор. Я уничтожил Эхо.
— Тогда ты знаешь, чем это закончится.

Тень обернулся.
— Нам надо идти.

— Да, — согласился Скиталец. — Мы не отражения. Мы реальные.

— Тогда вперёд, — сказали тени. — И пусть Зона не забудет вас.

***

Они вышли с другой стороны здания. Мир был... другим.

Небо почернело. Земля под ногами — трещины, из которых вытекал синий свет. Воздух пульсировал.
Посреди поля — Разлом.

Он не был аномалией. Он был глазом.
Внутрь которого смотрела сама Зона.

Он вращался, как спираль. Его края переливались то дымом, то костью, то чем-то непереводимо живым.
Тень зашипел. Хранитель опустился на одно колено.

— Мы здесь.
— Что теперь? — спросил Скиталец.

— Теперь... Зона спросит тебя.

— О чём?
— Кем ты был, до того как стал её частью.

Скиталец подошёл ближе. Запястье горело.
Он закрыл глаза. И услышал голос. Не Монолита. Не Хранителя. Не Зоны.

Свой собственный.

И он сказал:

— Я помню.

ГЛАВА 4

В сердце Разлома

Они стояли на краю.

Разлом не шумел. Не искрился, не гудел, как обычная аномалия. Он был тих. Молчалив, как чёрная воронка, впитывающая не воздух, а саму ткань мира.
Когда Скиталец шагнул вперёд, небо дрогнуло. Пространство перед ним слегка дрожало, будто смотришь сквозь жару.

Тень не издал ни звука. Просто оказался рядом. Лапа его коснулась ботинка Скитальца.
Лис стоял чуть позади, напрягая пальцы на прикладе.
Хранитель опустил голову, будто в молитве.

— Пройдёшь — не вернёшься таким, каким был, — сказал он, не поднимая взгляда.

— Я и так уже не тот, — тихо ответил Скиталец.

Он сделал шаг.

***

Это было не «внутри».

Это было вне.

Зона исчезла. Трава, небо, звуки — всё растворилось.
Вокруг — только серый свет, как в старой фотоплёнке. И фигуры.
Тени, будто вырезанные из тумана. Они шевелились, проходили сквозь друг друга. Без лиц, но с эмоциями, которые чувствовались кожей.

Скиталец услышал голоса.
Сначала — обрывки:

— …ещё один шаг, и назад дороги не будет…
— …он сделал это ради тебя…
— …ты знал, что она не выберется…

Потом — яснее. Свои собственные слова. И чужие.

Голос Палыча:
— Ну и дурак. Никто не ломает то, что можно было просто использовать. Монолит тебя слушал! А теперь — всё пропало.

Голос Митьки:
— Лис… я же говорил, не лезь туда. Я бы сам. Ты знал.

Голос женщины. Знакомый, но затёртый временем:
— Ты бросил нас. Выбрал её. Или Зону? Что из них реальнее?

Скиталец закрыл глаза.
Сердце билось как в бою. Но не от страха. От узнавания.

Впереди — фигура. Он. Молодой. В гражданке. Глаза живые. За спиной — мир до Зоны. Пыльный город.
Фигура говорит:

— Всё, что было до неё, — пыль. И всё, что ты называешь выбором, — просто оправдание.
Скиталец смотрит ему в глаза:
— Я делал то, что должен.
— Нет. Ты делал то, чего хотела она. Зона.

Тень приблизился. Но здесь он выглядел иначе.

Он светился.

Ярко. Но не как прежде. Свет шёл изнутри, из глаз. И глаза говорили.

— Ты знаешь, кто я? — прозвучало в голове Скитальца.

— Нет. Но знаю, что ты не просто кот.

— Я — сбой. Я был создан, чтобы держать равновесие. Пока ты его не нарушил.

— Эхо Монолита…

— Было якорем. Я — противовес. Ты связал меня с собой, не зная, что это значит.

Скиталец опустил взгляд.

— Что теперь?

— Теперь ты решаешь. Закрыть Разлом — и стереть этот уровень. Или… оставить его, и дать Зоне выбрать самой.

— Это значит, она может выбрать не нас?

— Да.
— И может выбрать меня?

— Может. Но не как личность. Как инструмент.

Голос Лиса прорвался сквозь туман:

— Скиталец! Здесь… Митька… он… здесь!

***

Он стоял в белом поле. Митька — в той самой куртке. Смотрел прямо на Лиса. Улыбался.

— Прости, — прошептал Лис, и колени его подкосились.

— Ты сделал всё правильно, брат, — сказал Митька. Но голос был чужой. Без интонации. Без души.

Тень зашипел:

— Это не он. Это Эхо. Оно использует его образ.
— Но…
— Лис, — жёстко сказал Скиталец, — не смотри ему в глаза.

Поздно.

Митька-Эхо схватил Лиса за руку.
Мир дрогнул. Туман завыл.
Разлом начал сжиматься.

***

Хранитель стоял в стороне. Он не вошёл. Но его тело дёрнулось, будто сработал импульс.

Он пробормотал:

— Зона начинает выбор.

И тогда Тень прыгнул в разлом.

Свет разорвал серое поле. Все тени обернулись. Фигура молодого Скитальца — исчезла. Митька растворился.

Скиталец почувствовал — что-то внутри него оборвалось.

Тень исчез.
Не умер.
Просто перестал быть.

***

Они вышли.

Лис был без сознания. Его вынесли. Хранитель — исчез. Оставив за собой только щепотку чёрного пепла.

Небо снова было серым, но настоящим. Земля — твёрдой. Зона — знакомой.

Разлом исчез. Будто его никогда не было.

Скиталец сел на колени. Смотрел в пустоту, где стоял Разлом.
Потом тихо сказал:

— Спасибо, Тень.

Ветер прошёл по выжженной траве. В воздухе — слабый запах мокрой шерсти.

Зона не забывает своих

ЭПИЛОГ

След в пепле

Бар «100 рентген» доживал вечер. Палыч протирал стойку — привычным, бессмысленным жестом, больше для себя, чем для клиентов. В углу кто-то спал, уронив лицо в миску с перловкой. Радиоприёмник тихо трещал обрывками сигналов.

Скиталец сидел у стены, в тени, как всегда. Перед ним — пустой стакан, рядом — старая карта Зоны с выцветшими пометками.

— Снова смотришь туда? — пробурчал Палыч, не глядя. — Нет там уже ничего. Ни Разлома, ни Хранителя. Одни тени.

— Они и были самыми настоящими, — тихо сказал Скиталец.

Лис появился у входа, с новым шрамом на скуле и усталыми глазами. Он подошёл, сел напротив.

— Снился, — сказал он после паузы. — Митька. Но уже без слов. Просто смотрел. А потом исчез в тумане.
— Может, и правда был там, — кивнул Скиталец. — Или то, что осталось.

Они помолчали.
Палыч налил по стакану, не спрашивая.
За окном прошёл ржавый ветер.

— Ты чувствуешь, что Зона изменилась? — спросил Лис.

— Она всегда меняется. Просто раньше — медленно. Теперь — быстрее, чем мы.

Лис покачал головой.

— А кот? Тень... он же был больше, чем просто проводник.
— Он был последним, кто ещё сдерживал её. Или пытался.
— Думаешь, всё это — не конец?

Скиталец посмотрел вглубь бара, куда не доставал свет. Где раньше Тень сидел, сжавшись в клубок, будто просто кот.

— Нет, — сказал он. — Это переход.

Сквозь шорохи, шаги и дыхание сталкеров в зале вдруг проскользнул едва уловимый звук. Царапанье по полу. Тихий, как вздох. Никто не заметил, кроме Скитальца.

Он медленно встал, подошёл к входу. Там, у порога, в пыли — отпечаток. Маленький. Кошачий.
Свежий.

Он нагнулся. Пыль была тёплой, как будто только что кто-то прошёл. Воздух задрожал.

Из-за стены донёсся знакомый, почти забытый звук:
мур-р-р...

Скиталец выпрямился. В глазах его впервые за долгое время не было тревоги. Только тень улыбки.

— Он возвращается, — сказал он. — Или кто-то… кто продолжит.

Палыч отмахнулся:

— Зона всегда всё возвращает. Только никогда — по-прежнему.

Скиталец кивнул. Поднял рюкзак. Лис — вслед за ним.

У дверей бармена остановили слова:

— И что теперь?

Скиталец, не оборачиваясь:

— Слушать, куда она зовёт. Пока ещё шепчет. Пока не кричит.