Скиталец времён

Скиталец Времён

Во тьме лесов веками дремлют

Событья мрачных древних лет.

Они, забывшись, тихо внемлют

Тому, на что упал запрет.

Чертоги тьмы тут спят превратно,

Погребены историй сны.

И для ценителей отрадно

Бродить средь здешней тишины.

В одном лесу таком убогом

Нашла приют картина битв.

Там средь болот в бою жестоком

Пропала честь людских молитв.

А я — любитель приключений,

Скиталец и паломник мест,

Искал немного подтверждений

Тому, где консула был крест.

Великий полководец Древних

Провел войска сквозь топь болот

И средь тумана клочьев гневных

Наполнил кровью русло вод.

Да, знаменательно сраженье,

Где консул пал к ногам судьбы 1

Но, думаю, вернемся мы

К похода моего свершенью.

А мой поход не дал плодов,

Заставил побродить изрядно.

И в виде собственных даров

Позволил заплутать халатно.

И вот, бессильно коченея

От хлада ночи роковой,

Я брел, иллюзий не имея,

Как вдруг услышал волчий вой.

Собрав все силы, я направил

"Ретивый" бег моих колен

По воле рока, что оставил

Души моей последний тлен.

1 Речь идет о второй пунической войне Рима с Карфагеном, а точнее, битве Ганнибала с армией консула Фламиния, произошедшей на северном берегу Тразеименского озера. Попавшие в засаду римляне понесли ужасные потери, их войско было разгромлено. В этой трехчасовой бойне было убито 15 тысяч римлян и столько же было взято в плен. Целая армия была полностью уничтожена вместе со своим консулом.

Не помню ужаса погони

Иль бегства моего от сна

Лишь помню, что холма на склоне

Мой осветила бег луна...

Не знаю, связано ли это,

Но блик скупой ночной луны

Привел тропой седого света

Меня к строенью старины.

Сие строенье мрачным было,

Похожим на обитель бед,

Но для меня оно открыло

Возможность продолжать сюжет.

Я подошел к нему поближе

И смог узреть удачи след.

Подарок Господа мне свыше -

В оконцах здания был свет!

И делать нечего мне было,

Не оставаться ж спать в лесу…

Хотел бы я, чтобы укрыло

Меня строение в грозу.

А небо, словно бы услыша

Моих беззвучных слов куплет,

Клубами туч всевластно движа,

Открыло молнии отсвет.

Холодный дождь жестко падал,

Сбивая листья всех дерев.

В тот самый миг, когда я задал

Свой путь особняку во чрев.

Не знаю, что меня сподвигло

Зайти без стука в лоно тьмы,

Но только тень моя проникла

Туда, в обитель тишины.

Там я узрел перед собою

Фигуру мрачного творца,

Того, кто собственную волю

Вложил в строительство "дворца".

Дворца, что был среди чащобы

Всевластным подданным небес

Стоящим тут лишь только, чтобы

В нем жил таинственный Зевес.

Я был, как громом поражённый,

Среди старинных темных зал.

И на меня чуть утомлённый,

Орлиным взором Он взирал.

"Ну что, нежданный гость столетья

Ты проходи, не стой в дверях,

Коль принесло в мое поместье…

Поведай мне о новостях"

И я, поддавшись власти слова,

Шагнул к Нему, и рядом сел,

А Он промолвил то же снова

И как-то сразу помрачнел.

Я не нашелся что ответить

И лишь глядел Ему в лицо,

Что и позволило заметить

Приметных черт Его кольцо

Он был достаточно похожим

На идеал мужской красы:

Старинный фрак из черной кожи,

Цилиндр, из золота часы.

Лицо хозяина венчала

Морщинок малых череда.

Все это мне не позволяло

Определить Его года.

Сей образ мрачного скитальца

Явил мне лик былых времён,

Он в виде темного посланца

Был с миром нашим сопряжен.

Он показался мне знакомым,

Словно сошедшим со страниц.

Предстал передо мной весомым

Опроверженьем небылиц.

"Ну что?" - сказал хозяин строже,

- "Мы побеседуем с тобой?

Хочу узнать, что же дороже?

Звон злата нынче роковой?

Иль все же люди вразумились

И стали больше душу чтить?

Не уж то все вы обратились

К морали, чтоб соединить

Бессмертный дух и жизнь на свете,

Морали власть и свет души?

И неужель в конце столетий

Найду покой я свой,

Верши... "

Непонимающим я взглядом

Окинул мрачного истца…

И еще будучи объятым

Сметеньем, я спросил глупца:

"Но кто же вы, добрейший сударь?

Зачем томитесь нынче здесь?

Неужто частый экзекутор

Приходит и приносит днесь?"

Ответ его не был трагичным,

Он содержал лишь пару слов:

"Я человеком был обычным,

Но уж прошла чреда веков…"

"И вы все живы? Но позвольте", -

Вновь начал я вести допрос.

Но на секунду только кости

Блеснули средь его волос.

Я отшатнулся от испуга

И думал, что сошел с ума,

Но понял сразу, что заслуга

Виденья этого – весьма

Усталое сознанье –

В походе спутник роковой.

Но он нарушил гнет молчанья,

Продолжив сказ свой непростой:

"Давным-давно, назад лет двести

Я жил простой людской судьбой,

Но после выиграл я у смерти

Подарок этот роковой.

Теперь я вынужден остаться

На грешном свете до тех пор,

Пока не канут лихолетья

И не опустится затвор.

За всеми смертными грехами,

Что вы творите на земле,

Пока вы будете врагами,

Я буду мучиться в петле.

Увы, победою над смертью

Я сам признал свой приговор.

Не похоронен я под твердью,

И будет вечен мой укор!

Сперва, я радовался сильно,

Что не придётся умирать.

Но позже пожалел обильно,

Что не вернуть мне время вспять.

Мне стало общество противно.

Весь этот чертов высший свет,

Их лицемерие постыдно

И оправданья оным нет.

Тем людям, жизнь что прожигали

В сиянье, роскошь не тая;

И что работать принуждали

На них других, но знаю я,

Что эта черствая кагорта

Гнилых, бездушных упырей

Погибла в золоте бесплодно,

Но не лишась своих идей

И после общество не лучше

Пришло, увы, на смену ей

"Равны все люди, неразлучны!"

Но были те, кто всех равней...2

В мещанстве дьявольском погрязла

Идея мудрых праотцов.

И жизнь людей, увы, завязла

Так и не сбросив груз оков.

И нынче строй мирской не сладок,

Он полон низменных затей.

И я, не выдержав нападок,

Покинул мрачный край людей.

Давным-давно я был обычным

Простым, похожим на тебя,

Но позже, вечером трагичным

У смерти в споре выиграл я.

2 Знаменитая фраза “Все равны, нонекоторыеравнее” - из книги. Из знаменитой антиутопии Оруэлла “Скотный двор”.

Теперь я обречен скитаться

В унылом мраке серых дней.

Коль доведется состязаться

Со смертью, друг, — поддайся ей!

Ведь ужас вечности незримой

Намного хуже смерти сна.

Из всей вселенной обозримой

Людей лишь выбрал сатана!"

Я слушал с трепетным вниманьем

Поток его угрюмых слов

И отвечал ему молчаньем —

К такому был я не готов.

"Мы не приблизимся к Эдему,

Пока цветет средь нас жульё…

Нельзя, увы, сменить систему,

Являясь винтиком ее".

"Но что же делать людям честным?" -

Задал я трепетный вопрос.

"Отвечу я тебе известным

Ученьем, что принес Христос:

"Коль хочешь мир вокруг улучшить

Не поленись, начни с себя

И сможешь скоро обнаружить:

Прольет свой свет душа твоя

На алчность, зависть, злость и скупость

Спесивых, низменных людей.

И если каждый примет мудрость,

То мы затмим тех, кто грешней.

Да, будут мучить искушенья

Пытаться поглатить и нас,

Но мы отправим их в забвенье,

Заветам Божьим подчинясь".

Я долго толковал с владыкой

Бессмертной жизни на земле

И из тайги далекой, дикой 3

Домой вернулся на заре.

Не знаю был ли он реальным,

Иль просто мороком лесным.

Может поэтом был опальным,

А может – кем-нибудь иным.

3 Имеется ввиду непролазная чащоба, дремучий лес.

Пускай Он выиграл спор у смерти,

Но та идет за ним след в след…

Хранит страданья на мольберте

И пишет мук его сюжет.

Теперь не может он исправить

Ошибку юности лихой.

Ему осталось только славить

Закон, что в жизни лишь земной

У человека есть возможность

Начать все с чистого листа!

Исправить каждую оплошность

И "оплатить свои счета".

Пускай я критиком гонимый,

Что скажет — "это чистый бред!"

Все ж напишу сей текст ранимый

И дам себе на все ответ.

Ведь разговор с веков скитальцем

Упрочил принцип жизни мой.

Тот принцип, что самим страдальцем

Отринут в жизни был земной.

Ведь человеком человечным

Дано быть каждому "рабу".

И каждый долгом бесконечным

Готов вступить с грехом в борьбу.

И после этого свершенья

Растает злобы круговерть.

Бессмертны будут поколенья

Падет к ногам добра и смерть!