Склочные вороны

Солнце медленно опускалось за горизонт, окрашивая небо в нежные пастельные оттенки: от мягкого розового до глубокого фиолетового. Легкий вечерний ветерок приносил свежесть, окутывая природу своими прохладными объятиями. Как драгоценные камни постепенно начинали загораться рассыпанные по неспешно темнеющему небу звёзды, становившиеся единственными свидетелями этого тихого вечера.

Сугавара с Савамурой, переодевшись после тренировки, отправились домой. Остальные члены команды уже успели разбежаться, оставив им возможность всё прибрать и закрыть клубную комнату. Второгодки утащили куда—то Асахи, сдавшегося под их напором. Ушли Ямагучи с Цукишимой, хорошо поработавшие на тренировке и изрядно вымотавшиеся. Шимизу отправилась проводить Ячи. Только Кагеяма с Хинатой привычно задержались.

Свежий воздух проникал в легкие. Чистый и прозрачный, он дарил ощущение свободы, позволяя душе, как ворону, расправить свои крылья и ощутить себя частью большого, прекрасного мира.

Подходя к спортзалу, они не удивились, заслышав оттуда голоса. Дуэт первогодок ни при каких обстоятельствах не изменял себе, оставаясь тренироваться до тех пор, пока кто-нибудь не отправит их домой. Будь то третьегодки, учитель или даже охранник, который приходит, чтобы ночью следить за территорией школы, а не за учениками, что должны спать дома. Казалось, захвати землю пришельцы, они бы не покинули спортзала, не отточив до идеала свои приемы и не бросив вызов пришельцам.

— Хината обязательно бы нашел среди них самого огромного и сильного, — со смешком заметил Дайчи, вспомнив Вакатоши-куна, когда Суга поделился с ним своими мыслями, — и заявил ему: «Я тебе не уступлю».

— А Кагеяма бы рядом, — давясь смехом, поддержал Сугавара, — смерил опешивших пришельцев своим мрачным взглядом и добавил: «Мы вам не проиграем».

Они даже остановились, чтобы посмеяться. Сцена, которую каждый из них, не обделенный воображением, представил в самых ярких красках, была чересчур нелепой, а оттого забавной.

— Как думаешь, — успокоившись, спросил Коши, — мы смогли бы победить пришельцев?

— Мы играли с многими сильными школами в летнем лагере, — отозвался Дайчи, — и некоторые игроки там были сродни пришельцам. Одолели Шираторидзаву и прошли на национальные. Не знаю насчёт победы, но мы бы точно могли с ними сражаться.

— Отлично, капитан! — лучезарно улыбнулся Сугавара, стукнув Савамуру кулаком в плечо.

Он часто делал это в знак поддержки, но с каждым годом подобные удары становились всё сильнее и сильнее, так что Савамура опасался, что вскоре начнет находить на теле синяки не только от неудачных падений на тренировках.

Из спортзала донёсся очень уж громкий крик. Хината всегда был шумным, а Кагеяма любил покричать на него, но в этот раз возникало ощущение, что кого-то по меньшей мере пытают. И семпаи даже не могли предположить, кто кого: Хината Кагеяму или наоборот.

Переглянувшись, они побежали к спортзалу, пока никто никого не убил и никто ни с кем не подрался. Киёко-сан и Яти-сан ушли, поэтому двое опасных диких звереныша, оставшиеся без присмотра, были способны на всё, что угодно.

Дайчи добрался до входа первым, резко замерев на пороге, когда прямо перед его носом пронёсся кто-то из первогодок. Судя по скорости реактивной ракеты, на полном ходу сбивающей метеориты, это мог быть только Хината. Сугавара, не ожидавший внезапной остановки, врезался в капитана и, потерев ушибленный лоб, выглянул из-за его спины.

— Хината! — кричал Кагеяма, пытаясь догнать бегавший от него кругами рыжий вихрь. — А ну стой, придурок!

— Сам идиот, — привычно не уступал ему ни в громкости, ни в скорости Шоё, продолжая удирать, не замечая ничего вокруг.

Пока старшие осознавали увиденное, первогодки успели пробежать по спортзалу ещё три круга, прежде чем Сугавара решительно шагнул вперёд и остановил несшегося Хинату, под руки подняв его над полом. Тот, зажмурив глаза, ещё некоторое время продолжал передвигать ногами в воздухе, пока не понял, что произошло, и не повис безвольной куклой.

Дайчи же встал на пути у Кагеямы, которому не влететь в капитана на полной скорости помогли только рефлексы и чудо. Он затормозил в паре сантиметров от Савамуры и, сделав шаг назад, согнулся пополам, упирая руки в колени, чтобы отдышаться. Хината же, казалось, даже не успел вспотеть и был готов побегать ещё.

— Что у вас случилось? — недоуменно спросил Дайчи, осматривая целый, что удивительно, спортзал.

— Помогите! Кагеяма хочет меня убить! — неожиданно завопил Хината, снова попытавшись сорваться на бег, но Сугавара удержал его, и тот повис у семпая на плече.

— Не выдумывай, придурок! — гаркнул Кагеяма и обратился к капитану. — Мы бежали наперегонки до спортзала, и Хината умудрился упасть и разодрать колени. Я сказал, что надо обработать, а этот придурок начал вопить и убегать.

Сугавара с Савамурой одновременно перевели взгляды на насупившегося Шоё.

— Я, кажется, говорил, чтобы вы не вредили себе! — Дайчи опасно понизил голос, и у первогодок по спине пробежали мурашки.

Разгневанный капитан выглядел внушающе и устрашающе. Кагеяма с Хинатой невольно подобрались, мысленно уже приготовившись кланяться до пола и извиняться за всё на свете: и за безответственное отношение к собственному здоровью, и за плохие оценки, и за то, что в кабинете завял цветок.

— Скоро национальные, — не убавляя строгости в голосе, продолжал Савамура, — ты хочешь не поехать на них из-за травм, Хината?

— Нет! Я хочу играть! — мгновенно ожил тот, буквально выпав из хватки Сугавары, и, приземлившись на ноги, застыл в позе хомячка, готовящегося к атаке.

— Он не может не поехать, — неожиданно поддержал его Кагеяма, встав рядом, но, заметив обратившиеся на него удивлённые взгляды, отступил на шаг в сторону, — наша новая быстрая, эффективная, только Хината может ее бить, — неловко оправдал он свой внезапный порыв и скорчил пугающую гримасу, заметив загоревшийся взгляд товарища.

Сугавара чудом сдерживал уголки губ, пытавшиеся расползтись в улыбке, и косился на Дайчи, пораженно взиравшего на первогодок, впрочем, честно пытаясь скрыть эмоции.

— Тогда, — откашлялся капитан, взяв себя в руки и вернув себе грозный вид, — прекращайте валять дурака! Не изматывайте себя понапрасну, не травмируйтесь и думайте головой прежде, чем что-либо сделать.

С каждым словом Дайчи всё ближе подходил к сжавшимся и виновато понурившим головы первогодкам, нависая над ними подавляющей тенью, не оставляющей даже шанса на неповиновение или споры. Кагеяма с Хинатой упорно не поднимали глаз от паркета, боясь встретиться с острым взглядом капитана, и молились всем богам, чтобы их помиловали. И крики их душ были услышаны, может, и не богами, но точно Сугой-саном.

— Уверен, они всё поняли и раскаялись, Дайчи, — протянул он, протиснувшись между первогодками и оказавшись впереди, удачно прикрыл их от гнева Савамуры, чем тут же воспользовались Тобио с Шоё, поспешно спрятавшись за его спиной.

Дружелюбная, но одновременно предупреждающая улыбка Сугавары, когда зубы были обнажены, а глаза чуть прищурены, отчего в их уголках собирались паутинки-складочки, чудесным образом действовала на всех членов команды, включая капитана. Коши был единственным, кто оказывал на него существенное влияние (за исключением сенсея и тренера). Он мог как поддержать его, дать совет, помочь успокоиться, так и поспорить и отругать.

Поиграв с Сугаварой в гляделки и позорно проиграв, Савамура отступил и уступил, пробурчав что-то про то, что Суга их избалует. Шоё, выглядывая из-за спины Коши, честно пытался не показывать улыбки, но та так и лезла на лицо, стоило посмотреть на семпаев. Очень уж они напоминали строгого отца и заботливую маму, с лёгкостью способную настучать ему по голове.

— Надеюсь, — обернулся к ним Коши, сразу прогнав желание смеяться, — подобная безответственность больше не повторится.

Он, сложив руки на груди, вопросительно приподнял бровь. При этом фраза звучала как утверждение и ответа очевидно не требовала, но первогодки на всякий случай закивали головами, напоминая китайских болванчиков.

Строгость на лице Сугавары тут же сменилась солнечной улыбкой, позволив младшим немного расслабиться и перевести дух. Злить третьегодку — это самое глупое, что они могли сделать.

Дайчи, которого они удачно потеряли из виду, вновь оказался в поле зрения уже с аптечкой в руках. Стоило Хинате заметить кричащий ярко-красным крестик на отвратительной до скрежета зубов белой коробочке, как страх вцепился в него своими ледяными когтями, а тело приготовилось спасаться бегством. Шоё даже не успел подумать: ноги, подчиняясь каким-то животным инстинктам, уже понесли его прочь от воображаемой опасности, когда на пути у него неосознанно встал Кагеяма. Он налетел на него, повалив вслед за собой на паркет.

— Хината, придурок, совсем спятил!

— Хината, в чем дело? — недоуменно поддержал Сугавара, жестом остановив Савамуру.

— Ни в чем! О чем вы, Суга-сан? — Шоё попытался подтвердить свои слова улыбкой, но та вышла кислой, как лимон. Ничуть не лучше дрожащего голоса.

Кагеяма нахмурился, а Дайчи, покачав головой, двинулся в сторону Хинаты, но вынужденно замер. Тот, расширив глаза, принялся отползать назад и остановился только, когда спина упёрлась в стену. Удивлённый таким поведением, Дайчи снова попробовал приблизиться, но Сугавара, заметив нездоровое внимание Шоё к аптечке в руках капитана, вновь перекрыл ему путь.

Они встретились взглядами. Счёт на секунды. Молчаливый диалог. На поле нет места разговорам. Только движения, короткие жесты, брошенные вскользь взгляды, смысла в которых больше, чем в тысячи слов. Они чувствуют друг друга на расстоянии вытянутой руки и дальше, чем на километры. Кажется, читают мысли, раз мяч всегда подаётся в нужное время и место. Мимолётными улыбками скреплены их души, чтобы никогда не переставать чувствовать, видеть и слышать. Потеря хотя бы одного компонента приведёт к падению мяча, проигрышу, что уничтожит не только их двоих, но и всю команду.

Дайчи едва заметно кивнул, показывая, что понял, и отступил к так и сидевшему на полу Кагеяме, позволив Коши делать всё, что он посчитает нужным. В ответ уголки губ дёрнулись в стороны всего на мгновенье, но Савамура заметил.

Когда Сугавара предпринял попытку подойти к Хинате, тот уже сдался своим эмоциям, сложив руки на коленях и спрятав лицо. Только ярко-рыжая макушка пламенела в закатных лучах. Он оставался недвижим, но его напряжённость была видна издалека, поэтому Коши приближался медленно и осторожно, будто боялся спугнуть дикого котёнка. С каждым его шагом всё беспокойнее становился Тобио, неосознанно порываясь вперёд, ближе к товарищу. Дайчи успел сжать его плечо, не дав сорваться с места, и предупреждающе покачал головой, отвечая на обращённый к нему хмурый взгляд. Он понимал, что дуэт первогодок, как бы не ссорился, был очень близок. На поле они чувствовали друг друга так, как никто. Хината безоговорочно доверял Кагеяме, а тот, стоило только противнику загнать их в угол, всегда надеялся на Шоё, подавая мяч ему. Вне площадки могло казаться, что двое «воронят» скорее выклюют друг другу глаза, чем станут работать вместе, но Дайчи знал, что вместе они заклюют любого, кто будет угрожать хотя бы одному из них.

— Хината, — негромко позвал Коши, опустившись на одно колено рядом с ним, и голос его эхом разнёсся по спортзалу, привлекая внимание присутствующих.

Шоё, не поднимая головы, пробурчал в ответ что-то нечленораздельное. Сугавара счёл это хорошим знаком и положил ладонь ему на плечо, дав возможность в любой момент сбросить ее.

— Что случилось?

Ответа вновь не последовало. Впервые, когда Хината находился в зале, там стояла оглушающая тишина. Куда бы он ни приходил, обязательно приносил с собой шум и гам, суету, веселье, споры. Заполнял собой пространство. Вдохновлял. Давал надежду. Поднимал дух соперничества. Заставлял идти дальше. И никогда не уступал.

Хината Шоё своим появлением вдохнул жизнь в волейбольную команду Карасуно, дал ей второй шанс. Показал, что не нужна причина, чтобы желать победы. Доказал, что истинное стремление и титанические усилия приведут к цели, помогут достичь вершины. Главное никогда не отступать. Он стал их солнцем, что освещало и указывало путь к, казалось бы, несбыточным мечтам. Поэтому болезненно сжимались запертые в груди сердца, чувствуя, как страдает совсем рядом родное горячее сердце.

— Не хочу, — спустя минуты напряжённого молчания пробормотал Хината, затравленно глянув на Коши из-под взлохмаченной чёлки.

Тому стоило больших усилий, чтобы удержать рвавшиеся наружу эмоции. С трудом Дайчи удержал Кагеяму, которого к товарищу тянуло, как магнитом.

— Чего ты не хочешь? — мягко поинтересовался Сугавара, по-доброму заглянув в глаза напротив, и у Савамуры на душе что-то приятно заворочалось от этого тона.

— Обрабатывать не хочу, — он забавно сморщил нос.

Коши не сумел скрыть мелькнувшего на лице удивления и взглянул на Тобио с Дайчи, молчаливо прося у них поддержки. Но те были вменяемы не больше него, поэтому пришлось полагаться только на самого себя.

— Почему?

— Щипать будет, — смущённо отозвался Хината, вновь опустив голову, стыдливо пряча глаза за челкой.

Кагеяма, подавившись воздухом, издал какой-то задушенный звук и, выпучив глаза, пораженно уставился на товарища.

— Ты ловишь мячи лицом! — воскликнул он, сам не понимая причины своего возмущения, и порывисто шагнул вперёд. — Это намного больнее!

— Если мяч упадет, то мы проиграем! — гневно возразил Хината так, словно это было что-то само собой разумеющееся.

— Так тебе обязательно нужна цель!? — взвился связующий, двинувшись на товарища с очевидными намерениями поколотить, поэтому Савамуре пришлось вздернуть его за воротник футболки, как непослушного котенка, чтобы остудить пыл. — Если ты сейчас же не продезинфицируешь эти чёртовы раны, то окажешься в больнице с какой-нибудь инфекцией и не поедешь на национальные!

Шоё задохнулся от возмущения, явно собираясь толкнуть не менее пламенную речь, но внезапно захлопнул рот, потупив взгляд, отчего Тобио разозлился ещё сильнее. Он не привык к такой реакции. Товарищ должен был активно противиться его словам, возражать и спорить, а не соглашаться.

— Не будем спорить понапрасну, — остановил поток брани Сугавара. — Но Кагеяма прав. Раны надо обработать.

Дайчи почувствовал, что пришло его время, и быстро оказался рядом наперевес с аптечкой. Кагеяма остался на месте, выражая глубокую обиду, но при этом источал ощутимые флюиды беспокойства. Савамура спиной чувствовал его нервозность.

— Разбить мячом лицо все же больнее, — подбодрил Дайчи, улыбнувшись напрягшемуся Хинате.

Тот молча кивнул, отрешённо наблюдая за действиями Савамуры. Он, не теряя времени, распахнул волшебный ящичек, поспешно отыскивая антисептик и бинты. Тянуться к Хинате самостоятельно Дайчи не стал, благоразумно передав всё в руки Суги, находившегося намного ближе.

— Не знал, что ты боишься такой ерунды, — неудачно попытался подбодрить Кагеяма, не сумев остаться в стороне, но только получил грозные взгляды старших.

— Я не боюсь, — возмутился Шоё, — это просто неприятно.

— В следующий раз будешь осторожнее, — не удержался от наставлений капитан, вызвав недовольство Коши.

— Хватит ворчать, как старый дед. Всякое могло случиться.

— Просто не надо терять голову во время споров, — Дайчи смерил первогодок хмурым взглядом, за что Сугавара стукнул его кулаком в плечо, чтобы тот придержал нравоучения.

— Ты ведь понимаешь, что не вернёшься на площадку с травмой? — участливо поинтересовался Суга, заглянув Хинате в глаза.

Шоё недовольно поморщился, но согласно кивнул, давая понять, что не будет мешать. Коши переглянулся с Савамурой. Первогодки продолжали удивляться тому, как им удавалось понимать друг друга без слов. Чувствовать и понимать товарищей на интуитивном уровне во время игры было обыденностью, но в жизни подобное взаимодействие вызвало искреннее восхищение.

Пытаясь догадаться, о чём был очередной молчаливый диалог старших, Кагеяма с Хинатой не заметили собственных переглядок. Тобио не знал, что увидел во взгляде товарища, но почувствовал острую необходимость поддержать его. И пусть ему казалось, что в этом не было особой необходимости, он поддался чувству товарищеского долга и присел рядом с Хинатой, положив руку ему на плечо.

— Молчи, — не смотря на него, мрачно процедил Кагеяма.

— Я ничего не говорил!

— Но собирался! Я уверен!

— Не знал, что ты читаешь мысли, — прищурился Хината и тут же болезненно зажмурился, не решаясь смотреть на манипуляции, которые проделывал Коши.

— Тебе мячом лицо разбивали, — в очередной раз возмущённо заметил Кагеяма, в отличие от него пристально наблюдавший за действиями сэмпая, — и ты даже не пискнул. Весь в кровище уверял, что можешь вернуться на площадку. А теперь испугался какой-то царапины?

— Я не боюсь! — взревел Хината и, вопреки своим словам, попытался уйти от болезненных прикосновений.

— Верим, — успокоил его капитан, но в голосе сквозила лёгкая усмешка.

Хината уловил её и снова надулся уже от обиды, а не страха. Сугавара тем временем смочил ватный диск антисептиком. Резкий запах ударил в нос, заставив Шоё непроизвольно поморщиться.

— Держи его, — сдержав усмешку, коротко бросил Коши, и Кагеяма, не раздумывая, усилил хватку на плече товарища, пригвоздив того к месту.

— Эй! — вскинулся Хината.

— Сиди смирно, — проворчал Кагеяма. — Чем дольше ты будешь вертеться, тем дольше это продлится.

Это было так похоже на утешения, что Шоё замер больше от удивления, чем внял словам связующего. Забота Тобио всегда была весьма специфичной, но он не мог не признать, что она нравилась ему в любом виде. Это означало, что товарищу не всё равно на него. Неравнодушие приятно грело изнутри, придавало уверенности, напоминало, что Хината на площадке не один, а часть команды. Ему было на кого положиться, его было кому прикрыть. Неравнодушие говорило о доверии Кагеямы, которое значило, что он будет подавать Шоё мячи. А пасы Короля площадки дорогого стоили. Хината замер, затаив дыхание, и не заметил, как рука сама схватила первое, что оказалось рядом: ладонь капитана. Он неосознанно крепко сжал её, думая, что ухватился за Тобио, и удивляясь, почему ещё не получил подзатыльник. Под зажмуренными веками плясали цветные мушки.

— Ты похож на Дайчи, когда тот ходил к стоматологу, — не сдержал смешка Суга, смачивая вату антисептиком. — Только его мы сначала долго ловили вместе с Асахи, а потом в четыре руки волокли в клинику.

Хината распахнул глаза, удивлённо взглянув на старшего, а затем одновременно с Кагеямой недоверчиво уставился на Савамуру, пытаясь представить, как их бесстрашный капитан бежит по улице от друзей, а потом испуганно дрожит у кабинета врача, пока Асахи с Сугаварой держат его, чтобы не сбежал. Картина выходила настолько сюрреалистичной и абсурдной, что они почти не верили в неё.

— Суга! — возмутился капитан, смутившись, чем только подтвердил слова товарища, вызвав у первогодок короткое замыкание. — Ты же обещал.

— Не будь занудой, — отмахнулся Сугавара. — Уверен, им будет полезно узнать, что все чего-то бояться. Это нормально.

— Ты подрываешь мой авторитет.

— Капитан, вы что, боитесь стоматологов? — не удержал отвисшую челюсть Хината, и Кагеяма согласно закивал головой, тоже заинтересованный.

— Видишь, — пихнул локтем своего заместителя Дайчи, указав на первогодок. — Ты подрываешь мой авторитет.

— Обращайся, — беззаботно пожал плечами Коши.

— Я не боюсь, это просто неприятно, — нашелся Савамура, одним взглядом адресовав Сугаваре: «Предатель».

Тот его проигнорировал, коротко улыбнулся. Изумлённый открывшимися подробностями биографии капитана, Хината пропустил первое прикосновение ваты к содранной коже, как и рассчитывал Коши. Дайчи, понявший задумку и подыгравший ему, едва заметно усмехнулся. Хината резко дёрнулся, как от электрического разряда, и втянул воздух сквозь сжатые зубы, крепче стиснув чужую руку.

Кагеяма, не отрывая пристального взгляда от рук Сугавары, сжал его плечо сильнее, и это странным образом помогло — появилась точка концентрации, отвлекающая от жгучей боли.

— Выдыхай, самое страшное позади, — успокоил Суга, быстро и ловко проводя ватным диском по ране. — Осталось только забинтовать.

Шоё рискнул взглянуть на свои колени, увидев, что Сугавара успел стереть грязь и запекшуюся кровь и теперь с поразительной аккуратностью накладывал бинт. Действия его были выверенными, без тени сомнения и суеты.

— И второе, — объявил Коши, принявшись за другое колено.

Процедура повторилась, но на этот раз Хината был спокоен. Он лишь поёжился и сглотнул вставший в горле ком. Рука Кагеямы на его плече наконец расслабилась, превратившись из железного капкана в простой знак поддержки.

— Готово, — гордо объявил Сугавара, закрепив повязку пластырем с волейбольным мячом и вручив остатки бинта капитану, который осторожно высвободил свою руку из хватки Хинаты, отмахнувшись, когда тот принялся судорожно извиняться. Пока Дайчи убирал аптечку, Коши помог первогодке подняться. — Спасибо, Суга-сан! — выпалил Шоё, и его лицо снова озарила привычная сияющая улыбка, будто ничего и не было.

— Не за что, — улыбнулся Сугавара. — Только, пожалуйста, постарайся больше не травмироваться. Скоро на национальные: мы не справимся без центрального блокирующего.

— Приманки, — отрезал Кагеяма, отказываясь признавать за Коротышкой иную позицию.

Он тоже встал, отряхивая шорты, и смотрел на Хинату с привычной смесью раздражения и недоумения:

— Идиот. Из-за такой ерунды так паниковать.

— Я не паниковал! — тут же взвился Шоё, привычно подскочив на месте, чем искренне обрадовал Тобио, который пытался скрыть эмоции за своей недовольной маской. — Мне вообще-то больно!

— Сам виноват.

— Ну хватит, — вмешался Даичи. — Мало вам было? Хватит на сегодня тренировок. Оба домой. Живо!

— Да, капитан! — хором ответили первогодки, их взгляды снова схлестнулись, готовые к новому спору.

Боль, страх и минутная слабость были забыты, уступив место знакомому жжению азарта. И прежде чем старшие успели что-то добавить, они уже сорвались с места, бросившись наперегонки.

— Может, нам их за руки водить? Как детей, — предложил Дайчи, смотря вслед первогодкам. — Пока они не убились.

— Стоит попробовать, — неожиданно поддержал Суга. — А то такими темпами до национальных доживём только мы.

— Если эти двое нас не добьют. Посмотри, у меня там седых волос не появилось?

— Нет, они все у меня, — Коши указал на свою светлую, почти серую шевелюру.

Они переглянулись и вновь поймали смешки в глазах друг друга. На расстоянии вытянутой руки, но дальше, чем на километры.