Сколько верёвочке ни виться

Зелёные волны пологих холмов перекатывались от горизонта до горизонта, радуя глаз совершенством плавных линий, словно бы нарисованных умелой кистью. Сонно лепетал ручей, пестрели цветы, вспыхивали язычками сине-зелёного пламени крошечные птицы, перелетая с цветка на цветок.

— Журчанью ручья средь зелёных холмов вторит журчанье вина. Счастлив, кто вечность здесь проведёт, испив бессмертье до дна! — продекламировал Змей Горыныч. Он хоть и предпочитал кабацкие песни, но при случае почитывал и высокую поэзию. А от чтения до сочинительства — всего пара выпитых кувшинов.

— Отрадно слышать столь изящно сложенные строки, — учтиво склонил голову хозяин Царства Зелёных Холмов. Для встречи гостя он избрал обличье сухощавого старца с длинными седыми волосами, собранными на макушке в замысловатый узел. Волосы испускали отчётливо различимое сияние, как и белоснежный шёлковый халат, украшенный золотой каймой. Общее впечатление святости портили только лукавые жёлтые глаза и девять пушистых хвостов, которые старый лис даже не утруждался прятать. — Воистину, великий Шань Шэ проник в самую душу этих мест.

Горыныч довольно улыбнулся. Ему нравилось это звучное прозвище — Шань Шэ, Горный Змей. Шуршит, словно чешуя по камням. И угощение, выставленное приветливым хозяином, тоже нравилось, хоть и приходилось постоянно держаться настороже. С лисами иначе нельзя, а то увлечёшься обманчиво-лёгким вином, потеряешь счёт кувшинам, которые сами собой появляются на низком лакированном столике, а потом проснёшься в выгребной яме, и хорошо, если все части тела на месте останутся. Чем старше лиса, тем опаснее.

Оборотень с девятью хвостами представился господином Чжао, а на такую фамилию имеют право только лисы, дожившие до тысячи лет. Уточнять возраст хозяина одного из волшебных царств Поднебесной империи, Горыныч не рискнул, хотя и подозревал, что белому лису гораздо больше тысячи лет.

— Благодарю за угощение и ласку, — Горыныч поклонился, прижав ладонь к сердцу. — И прошу прощения, что трачу понапрасну твоё драгоценное время.

— Право же, не стоит извиняться! — Лис отмахнулся веером.

Змей вздрогнул, но, присмотревшись, вздохнул с облегчением. Шёлковая безделушка с вышитыми фениксами только отдалённо походила на грозный алый веер Владыки Тёмного приказа, от взмаха которого сотрясалась земля.

— Если бы я не желал тебя видеть, Шань Шэ, ты бы меня не нашёл, даже сравняв с землёй эти воистину прекрасные холмы.

Горыныч внутренне подобрался. Легкомысленная беседа о поэзии закончилась, начался серьёзный разговор.

— Полагаю, что не ошибусь, — продолжил господин Чжао, лениво обмахиваясь веером, — если выскажу предположение, что в эти земли тебя привели поиски одного весьма талантливого, но опрометчивого юноши рыже-бурой масти, за грехи мои входящего в число моих родичей?

— Старший сын твоей троюродной внучатой племянницы, — уточнил Горыныч.

— У тебя прекрасная память, — лис улыбнулся, блеснув сахарными клыками. — Но увы, этот никчёмный хозяин ничем не может порадовать своего гостя. Где сейчас прячется Рори, известно разве что богам, да и то едва ли.

— А ежели я поклянусь, что его жизни ничего не угрожает? Мне его шкура не нужна, Яга получила волшебный котёл и премного довольна, а Кощей, по совести говоря, Рори жизнью обязан.

— Следует ли из твоих слов, что могущественный владыка Тридевятого царства ищет беглого лиса, дабы отблагодарить его со всей возможной щедростью?

Горыныч смущённо кашлянул. Даже у него не хватило бы наглости, чтобы врать о щедрости Кощея.

— Благодарность разной бывает, — дипломатично ответил он. — Безопасная жизнь на всём готовом — чем не награда? Сам посуди, сколько у твоего племянничка врагов накопилось? И сколько он ещё сможет от них бегать, пока голову не сломит, как тот кувшин в пословице? И вообще, разве это достойно — жить, от каждой тени шарахаясь? А во дворце Кощея до него даже боги не доберутся.

— И какую же должность при дворе предлагает бессмертный царь моему беспутному племяннику?

— О должности уговора не было, — сознался Горыныч. И без того лишку пообещал, придётся потом перед Кощеем ответ держать. — Но Рори парень шустрый, сам пробьётся. Вот был у меня протеже — я его к ляховицкому королю пристроил. Три года парень служил в придверниках, три года — в предворотниках, ещё три — в портомойниках, а там и до ключника дослужился.

— Блистательная карьера, — кивнул лис. — Но не советую доверять Рори двери, а ключи от них — тем более. Пусть лучше библиотекарем служит. Хранить мудрость веков — во всех отношениях достойная работа.

— Полагаю, это можно устроить, — осторожно ответил Змей, пытаясь вспомнить, успел Рори что-то стащить из дворцовой библиотеки, или нет? Вроде Кощей на кражу не жаловался...

— В таком случае советую наведаться на Альбион. В горную Шотландию.

— Да был я там! Все горы чуть ли не по камушку перебрал.

— При всём уважении к многочисленным талантам великого Шань Шэ, осмелюсь заметить, что лису может отыскать только другая лиса.

Господин Чжао отложил веер и хлопнул в ладоши. В ближайшем холме отворилась круглая дверь и наружу вышла невысокая девушка, одетая в простую крестьянскую одежду.

— Это Цин Мэй, моя правнучка со стороны двоюродного брата четвёртой жены. Она будет сопровождать тебя в поисках.

— Счастлив знакомству! — Змей вскочил и отвесил девице куртуазный поклон по обычаю западных рыцарей. Сия куртуазность, как уже не раз доводилось убедиться Горынычу, на женский пол действовала безотказно.

— О, мой драгоценный господин! — она прикрыла лицо рукавом. — Эта ничтожная лиса недостойна твоего внимания.

— Совершенно верно, — сурово сказал белый лис. — Но постарайся оказаться достойной. И не позорь мои девять хвостов!

Этот наказ показался Змею двусмысленным. Он присмотрелся к девице внимательнее. По человеческим меркам выглядит лет на семнадцать, по лисьим — на сто, не больше. Тощая, быстроглазая, с аккуратно прибранными пегими волосами. Ни дать ни взять — младшая служанка, из тех, что «подай-принеси». Но волосы заколоты нефритовыми шпильками, неуместными для крестьянской девушки. Да и одежда, хоть и пошита из некрашеного холста, новёхонькая. А хвостов не видно, стало быть, лет ей побольше, чем кажется. Молодые лисы-оборотни хвосты прятать не умеют.

«Ладно, разберёмся, — подумал Горыныч. — Глядишь, и в тавлеи сыграем. Золочёные...»

— Летим! — Он встряхнулся, меняя обличье.

Белый лис восхищённо качал головой, наблюдая, как перетекает в блестящую чешую парчовый халат Змея, как рассыпается по длинной шее золотая грива. А вот жар свой гость сдержал, выказал уважение — ни одна травинка не завяла под могучими лапами... Эх, тряхнуть бы стариной... Но нет, пусть молодёжь развлекается. Да и Цин Мэй, в очередной раз овдовевшую, надо пристроить, а то она от скуки охраной императорского дворца интересоваться начала...

Господин Чжао строго посмотрел на правнучку. Цин Мэй почтительно поклонилась ему и легко, почти не коснувшись подставленной лапы, взлетела на спину Горыныча. Белый лис помахал им вслед веером, посылая попутный ветер. Вздохнул, самую малость сочувствуя своему бродяге-племяннику, чья вольная воля скоро закончится.

Что ж, сам виноват, что не явился на поклон к своему старому дядюшке. Куда катится этот мир, спрашивается, если молодое поколение больше не доверяет старшим?!

***

«Дом, милый дом!» — Рори, рыже-бурый лис, уткнулся носом в пышный ковёр вереска на склоне холма. Вдохнул сначала сладкий аромат цветов, потом — более сложный, насыщенный — самой земли.

Как приятно вернуться в родную Шотландию после скитаний по чужим странам... Вот только даже в родном доме не следует терять бдительность.

Рори опасливо поднял голову, огляделся. Змей Горыныч побывал в этих краях год назад и глупо думать, что он до сих пор сидит где-то в засаде среди обомшелых валунов, во множестве разбросанных древними великанами по вересковым пустошам. Однако для слежки и нанять кого-нибудь можно. Драконов на Альбионе почитай что всех извели, да и мелких крылатых змей перестреляли, но Горыныч и с обычными гадами договориться сумеет.

— Не бойся чертей, а бойся змей, — пробормотал Рори.

— Воистину так, — пропищали внизу.

Лис осторожно переступил передними лапами. Из вереска высунулась острая мышиная мордочка. Между изящных ушей блеснули рубиновые искры венца.

— Приветствую королеву мышей из сида! — Рори склонил голову в низком поклоне.

И уважение проявил, и вынюхал, заодно, сколько с королевой охраны заявилось. Сотни две, а то и три. Уважают, стало быть! Это лестно, учитывая, что мышей из волшебных холмов в Шотландии даже колдуны боятся. Недаром в защитном заговоре против зловредных фэйри наравне с великанами-гругашами и вампирами-глайстиг поминаются мыши из сида. Куда угодно проникнут, что угодно сгрызут...

— Ты просил о встрече, лис. — Королева поднялась на задние лапы, скрестив передние на округлом животе. — Означает ли это, что ты раздобыл ту вещь, что мне потребна?

— Совершенно верно... — Рори напрягся, извлекая из своего невидимого мешка тяжёлый орех, видом похожий на грецкий, но гораздо крупнее, с овечью голову размером. В складках прочной скорлупы угадывались таинственные знаки. — Орех Кракатук. Заключённая в нём сила и мудрость позволит твоему народу захватить власть во всех волшебных холмах.

Невидимое мышиное воинство заволновалось — по вереску побежали волны. Ухоженные усики королевы задёргались.

— Это воистину он! Что ты хочешь в оплату?

— Волшебное зеркало королевы Неблагого двора. Насколько мне известно, она сейчас гостит у своих родичей на соседнем острове, так что, исчезновение зеркала может остаться незамеченным.

— Не нам волноваться о последствиях, — королева величественно повела лапой, — ибо падут они на твою голову. Подожди здесь.

Она исчезла вместе со своей свитой, и даже лёгкого шороха не уловили чуткие лисьи уши. Рори завистливо вздохнул. Есть чужая магия, которую не переймёшь, хоть в лепёшку расшибись. А ведь он пробовал, репутацией своей рискуя, в мышь превращался. Если бы лисы узнали, до конца вечности бы от позора не отмылся. И всё напрасно. Ну, ничего, он пойдёт другим путём. Будущее за зеркальной магией! Да благословят боги того алхимика, который первым пролил серебряную амальгаму на стеклянную пластину!

Нет, из отражения в отражение и раньше умели перемещаться. Да только ненадёжно это. Сиганёшь в озеро или даже в корыто, а тут рыба мимо проплывёт или злодей какой в корыто камень бросит, а то и воду выплеснет. Такие искажения начнутся, что вынырнешь не там, куда метил, а вовсе на другом конце мира. То ли дело — зеркало. Повесил на стену и гуляй себе, протаптывай тропки по всему зазеркальному пространству. Опасности, конечно, имеются, как без них? Стеклянные зеркала дорогие, потому делают их маленькими — пролезть трудно, а разбить легко. Волшебные — дело другое. Колдуны их для своих надобностей заказывают, ни денег, ни сил не жалючи. Такие бить упаришься. То зеркало, которое у Кощея висит, разве что орда каменных троллей сумеет расколошматить, да и то раньше их самих на булыжники раскатает.

А вот редкость волшебных зеркал — это, с одной стороны, хорошо, меньше соперников. А с другой — гораздо хуже. Особо не разгуляешься, ежели путей раз-два и обчёлся. Ну да ничего, наверняка люди вскорости научатся делать большие зеркала быстро и дёшево, вот тогда начнётся сладкая жизнь!

Рори даже зажмурился от предвкушения, представив себе королевские дворцы — все в зеркалах. Заходи, куда хочешь, бери, что понравилось! На каждое зеркало колдунов не напасёшься — защиту ставить. Надо только пустить слух, что бить зеркала — плохая примета.

Рори вздохнул, жалея о потерянном времени. Он ведь только-только начал в этом деле разбираться, зеркальце раздобыл, в аккурат под себя, заклятья сплетать начал... Нетерпение души подвело. Захотелось поскорее на зазеркальные дороги выйти, да не через узкий лаз, а через широкие ворота. Из всех волшебных зеркал самым подходящим показалось то, что у царя Тридевятого царства хранится. И ведь всё верно рассчитал: Кощей бы ничего не пожалел в обмен на свою смерть. А лису, в добавок к зеркалу, досталась бы и слава самого ловкого вора во всех мирах... Вот только недооценил он своих противников, сам угодил в плен к царю Кощею. А пока воротником на мантии висел, зеркальце, которое Рори опрометчиво в своей норе оставил, стащил какой-то ушлый фэйри из Неблагого двора и королеве подарил! Ну да не в прок им пойдёт ворованное. Скоро от Неблагого двора одни обломки останутся, мышиными зубами изгрызенные!

Рори отвлёкся от своих мечтаний, снова посмотрел на небо. Пусто, даже птиц нет. Но что-то беспокоило лиса, зудели подушечки лап, намекая, что пора бежать, уносить хвост, пока цел... Ну сколько можно ждать этих мышей? Что за страна, никакого уважения к лисам! Нет, пора перебираться в Поднебесную...

— Твоя оплата, лис!

Рори подпрыгнул от неожиданности. Из щели между двумя валунами посыпались мыши. За собой они волокли опутанное верёвками круглое зеркало в серебряное раме. Рори торопливо перехватил своё сокровище, ощупал, проверяя, нет ли царапин? На раме обнаружились свежие вмятины, но сама поверхность не пострадала. И что особенно приятно — королева закончила заклинания, начатые лисом!

— В расчёте! — буркнул Рори, закинул зеркало за спину и помчался к ближайшему дольмену, из которого тайная тропинка вела в лисью нору.

***

Следить за лисой оказалось сущим мучением. Цин Мэй металась по холмам и вересковым пустошам, то исчезая между стоячими камнями, то появляясь совсем в другом месте. Сверху лисьи следы, если посмотреть, зажмурив один глаз, сплетались в нечитаемые письмена, от которых в мозгах свербело.

Горыныч сначала парил высоко в небе, потом утомился от безделья и прилёг подремать на холме, в круге опрокинутых менгиров. Проснулся он от мягких шагов.

— Эта бездарная лиса молит великого Шань Шэ о прощении! — Цин Мэй поклонилась, сложив руки. — Но в этих местах развелось слишком много мышей. Их запах... отвлекает.

— Понимаю, — Змей потянулся. — Ишь ты, вечереет уже! Может, слетаем ко мне поужинать? А уж после завтрака продолжим поиски.

— Буду счастлива посетить прославленный дворец Горного Змея! — она лукаво улыбнулась. — Но зачем же откладывать на завтра то, что можно закончить сегодня?

— Ты нашла Рори?!

— Его нору. Это недалеко.

— Показывай! — Горыныч подхватил её и взлетел, опрокинув по пути ещё парочку менгиров. — Понаставили тут...

— В прежние времена эти камни стояли в строгой симметрии, — вздохнула Цин Мэй. — Печально наблюдать, как порядок уступает место хаосу... И вдвойне печально, что эта разруха влияет на всех обитателей Шотландии. Не зря наш мудрый прадедушка не желает, чтобы братец Рори оставался жить среди этого упадка... Вот здесь!

Горыныч опустился перед ничем не приметным каменистым холмом. Принюхался. Пыль, следы кроликов, старая кровь — ястреб отметился... Лисом здесь не пахло.

— Ты уверена?

— Вход заперт и хозяина нет дома... — Она прижалась ухом к склону холма. Зашарила по камням чуткими пальцами. — Дверь... где-то здесь...

— А ну-ка, отойди! — Змей аккуратно отодвинул лису, развернулся и одним ударом хвоста снёс половину холма.

— О-о, не зря говорят, что у Шань Шэ медные мышцы и железные кости! — Цин Мэй всплеснула руками.

Змей приосанился, стараясь не обращать внимание на жгучую боль в кончике хвоста. Этот проклятый Рори, чтоб его икота замучила, навертел такие защитные заклинания, что и драконью шкуру пробили!

— Вот как он отсюда улизнул! — Цин Мэй, разогнав взмахами рукавов тучу пыли, вытащила из разгромленной норы круглое зеркало. Небольшое, но юркий лис вполне мог протиснуться. — И возвращаться будет этим же путём. Следует всего лишь подождать.

— Зачем же сторожить пень в ожидании зайца? — Горыныч отвязал из-под крыла заранее припасённый мешок, запихал в него зеркало и крепко затянул горловину. — Полетели ко мне. Скрасим ожидание вкусной едой да приятной беседой.

***

Протаптывать путь от зеркала к зеркалу — всё равно что брести в душном тумане, изо всех сил высматривая, не блеснёт ли где серебристый свет? Не глазами высматривая, а всей своей сутью. Дважды Рори ошибся: свернул сначала к хрустальному дворцу Зимней Королевы, а потом — к завешенному вонючей тряпкой треснувшему зеркалу, в котором обнаружился запертый дух-ответчик. Обезумевший от скуки, дух без умолку бормотал проклятья, да такие, что у Рори дым из ушей пошёл. Пришлось бежать со всех лап, в свои собственные следы носом уткнувшись, чтобы не заблудиться и не сгинуть в зазеркальном тумане.

В кабинет Кощея лис вывалился чуть живой — последние силы ушли на взлом защитных заклинаний. Зато дело провернул с ювелирной точностью, ни одна сигнальная струнка не дрогнула. И время удачное — поздний вечер, царь об эту пору ужинает.

Рори отполз в угол, за сундук, в котором Кощей хранил приходно-расходные книги. В кабинете многое изменилось. Ковёр новый постелили, пёстрый, аж в глазах рябит! На стенах прибавилось картин. И светлее, вроде, стало?

Рори подобрался к косящатому окну, подивился, что стало оно шире, хотя и незаметно, чтобы стену переделывали. Да и весь кабинет казался просторнее... Ну да это всё неважно. Главное, что кожаный тубус, который Рори в прошлый раз сунул за гобелен в углу и забыл в суматохе, оказался на месте. Вот теперь можно к дядюшке в гости заявиться, да не бедным просителем, а щедрым дарителем!

Рори в последний раз огляделся. Вздрогнул, заметив на стене знакомый портрет. В тяжёлой деревянной раме, украшенной резными листьями и ягодами рябины, замерла, как живая, красавица в жемчужной повязке на распущенных волосах — чернее, чем вороново крыло. С прищуром лучника смотрели серые глаза, стальным доспехом казался летник из серебряной парчи. В руках красавица держала свиток.

Марья-Моревна, давний враг царя Кощея. И, как поговаривали, его единственная любовь. Про её жизнь в Тридевятом царстве сказки рассказывали, а вот про смерть никто ничего не знал. Рори не сомневался, что морскую королевну убил Кощей. Уже после того, как вернулся из Мира мёртвых, куда его жених Марьи спровадил — при содействии Бабы-Яги.

В чём был смысл той интриги, Рори не разобрался. А портрет видел, когда Кощей, в своей мантии с лисьим воротником, спускался в подземную сокровищницу. Один раз царь остановился, провёл унизанной кольцами рукой по резной раме. Прошептал что-то, неуловимое даже чуткими лисьими ушами.

Стало быть, перевесил портрет. Неужто у бессмертного царя и любовь бессмертная? Рори медленно улыбнулся. Вот она — месть! «Ну, царь Кощей, попомнишь ты меня!»

Он взял со стола тонкий перочинный нож и быстро вырезал полотно из рамы. Туго свернув, сунул в тубус. Вернулся к зеркалу, протянул лапу и отскочил, выронив ношу. Стекло завибрировало, как серебряный гонг, по которому ударили колотушкой.

Этот звук Рори за всё время пребывания воротником слышал всего пару раз. Горыныч редко вызывал Кощея, предпочитая самолично прилетать. У Змея волшебного зеркала не было, только полированный бронзовый диск, который голос пропускал плохо, а изображение и того хуже. Оттого разговор получался, как у глухого со слепым. Обычно и сигнал вызова звучал глухо. Но в этот раз звук был чище, яснее.

Неужели Горыныч волшебным зеркалом обзавёлся?! Вот невезенье так невезенье! Рори заметался по кабинету, дёрнул створку окна, но оно не поддалось. Где же спрятаться?! В коридоре уже слышались шаги...

***

Кощей весь день провёл на верфи, проверяя, как продвигается строительство летучего корабля. Во дворец вернулся поздно и только-только принялся за ужин, когда прозвучал сигнал вызова.

Царь с досадой отодвинул блюдо с изрядным ломтём жареного гуся и поднялся из-за стола, прихватив полный кубок. От Змея станется такие новости сообщить, что на трезвую голову и не осмыслишь.

В кабинете витал странный запах. Кощей принюхался. Тянуло от зеркала, в котором отражался сияющий Горыныч.

— С каких это пор, друг любезный, ты зеркальным магом заделался?

— Да вот, сподобился. Уж не знаю, надолго ли. Хрупкая игрушка, не под мою руку. — Змей прищурился, всматриваясь во что-то через плечо Кощея. — А с каких это пор ты портрет Марьи в свой кабинет перевесил? Сжечь его и по ветру развеять!

— Пусть висит. У меня на то свой резон имеется.

— Знаю я твой резон, — проворчал Горыныч. — Всё ждёшь? Не позволит Яга ей вернуться. Ни за что не позволит. Уж если наша бабка Ивана-царевича научила, как тебя убить, лишь бы от морока этого избавить...

— Хватит из пустого в порожнее переливать, Змей, — Кощей отпил из кубка. — Ты меня чего ради от ужина оторвал? Зеркалом похвастаться?

— Ты лучше спроси, чьё это зеркало?

— Рори?

— Угадал. Он через эту штуку куда-то усвистал. И вроде как должен был вернуться. А всё нет и нет. Ну, я тут... проконсультировался, — Змей с явным удовольствием выговорил учёное слово. — И вот что выяснилось: Рори-то сейчас в твоём дворце, друг любезный!

— Вот как? — Кощей покачал кубок. Улыбнулся и допил до дна. — Прекрасная новость.

— Так я прилечу? — спросил Змей. — Устроим охоту, все закоулочки обшарим!

— После твоей охоты мне потом весь дворец придётся ремонтировать! Нет уж, лучше я засчитаю желание исполненным.

Кощей ожидал, что Змей огорчится, лишившись развлечения, но приятель довольно кивнул:

— Желаю удачи! Ежели до утра не поймаешь — зови. Но не раньше, Кощей. Землёй-матушкой заклинаю, не раньше!

Зеркало погасло. Кощей задумчиво хмыкнул. С кем это Змей собирается всю ночь... консультироваться? Ладно, это подождёт. Сам расскажет, не утерпит.

Царь пробежался пальцами по раме зеркала. Трижды щёлкнул по стеклу. Удовлетворённо кивнул и вышел из кабинета. Рори теперь никуда не денется, а ужин стынет.

За спиной Кощея, в полутьме комнаты, зелёным светом просияли глаза на портрете Марьи Моревны. Холст шевельнулся, обретая объём, и портрет выскользнул из рамы.

***

Рори обнюхал всё зеркало, даже лизнул, сплюнув от пронзительной горечи. Накрепко зачаровано! Почерневшее стекло шло волнами, как смола. В его вязкой глубине гасли звуки — и сам не пройдёшь, и на помощь никого не дозовёшься. Чтоб у Горыныча чешуя облезла! Кто же его научил, как в зазеркалье следы искать? Наверняка, дядюшка постарался. Всего-то день не дотерпел, интриган старый!

Рори торопливо оборвал себя. Проклинать белого лиса чревато непредсказуемыми последствиями. Да и вообще, не о том думать надо. «Не удалось улизнуть тайно, уйду на виду у всех, да так, что век меня помнить будете!»

Марья-Моревна, сияя призрачной красотой, выплыла из царского кабинета. В руках оживший портрет, вместо свитка, держал кожаный тубус.

Немногочисленные слуги в ужасе разбегались перед призраком. Лис спустился по лестнице и свернул на кухню. Миновал разделочные столы, под которыми прятались стучащие зубами от страха поварята, прихватил из миски яблоко, и вышел через дверь чёрного хода. Во дворе было тихо и безлюдно. Рори отчаянно хотелось сменить облик. Его лихорадило, муторные видения поднимались с изнанки души, щекотал ноздри запах падали...

«Она поднимала мертвяков, — вдруг отчётливо понял Рори. — Потому и непобедимым было её войско...»

Лисы не боятся неупокойников, но не любят. Рори содрогался от омерзения, стискивая зубы. Маскарад следовало удержать. Иначе ему из дворца не выбраться...

Он направился прямо на конюшню. Буревестник, дремавший в своём стойле, поднял голову. Рядом на стене висела украшенная драгоценными каменьями золотая уздечка. Рука сама потянулась — снять.

«Нет, на эту приманку я не попадусь! Как-нибудь обойдусь без уздечки. Главное — на коня забраться. А там шепну на ухо цыганское слово и всё, мой жеребчик! Ищи потом, Кощей, ветра в поле!»

— Застоялся, Буревестник? — ласково пропел Рори. — Ничего, сейчас разомнёшься.

Конь фыркнул, потянулся губами к яблоку, благосклонно схрупал угощение. Рори, осмелев, взобрался на ясли, перекинул ногу через спину коня...

Буревестник заржал, вскинулся на дыбы, сбросив лиса. Пудовые копыта ударили по обе стороны от головы Рори.

— Ведьма! — голос у коня был низкий и рыкающий, как у тигра.

— Я не она! — закричал лис, судорожно пытаясь сменить облик. Получалось плохо, ошмётки чужой сущности оплетали нутро хищной грибницей. — Я не Марья!

— Да вижу я, кто ты есть! — сказал Буревестник. — Что мне лисьи чары? Только и марьину гниль чую. — Он задышал жарче. — Говорил хозяину — сжечь надо. Вот сейчас и сожгу!

— Подожди! — взмолился Рори. — Я твоему хозяину жизнь спас!

— Знаю. И только поэтому не размозжил тебе голову! — Буревестник тряхнул гривой. — Гори, ведьма!

Он дыхнул. Рори зажмурился, выставив перед собой тубус в жалкой попытке защититься. Его обдало жаром, на морду посыпался вонючий пепел. Рори чихнул, замахал лапами, отряхиваясь, и замер, поражённый. Он был цел и невредим. Чужая гниль исчезла, как не бывало.

— Ты сжёг портрет! — догадался он.

— И всё, что было с ним вместе, — печально сказал Кощей. Он стоял возле стойла и гладил Буревестника по крутой шее. — Ах ты, волчья сыть, травяной мешок... Опять самоуправством занимаешься?

Конь шумно вздохнул и ткнулся мордой в плечо хозяина.

— Хватит подлизываться! — Царь скормил любимцу кусок сахара. — Свитки, конечно, жаль, ну да ладно, эту потерю можно восполнить. Ты ведь постараешься, верно, Рори?

Лис осторожно поднялся, стараясь не касаться горячего, как печка, Буревестника.

— Это будет мой выкуп, государь? Пропуск в Дуат и... прочие документы?

— Это будет твоё первое задание на должности царского библиотекаря, — Кощей снял с пальца золотое кольцо с льдистым камнем. — Всё просто: пока верно мне служишь — ни в чём нужды не знаешь. Но если попытаешься предать, казню на месте. А сейчас превратись в человека и дай мне левую руку.

Рори неохотно исполнил приказание. Такие кольца он видел у казначея и старшего сборщика налогов. Заклятье было простое и действенное: по прямому приказу Кощея смертельная льдинка из перстня проникала в сердце предателя. Избегнуть казни не удалось бы, даже отрубив палец. Или всю руку. Сама попытка членовредительства приравнивалась к измене.

Ради эксперимента Рори сменил обличье. Кольцо не слетело, а передвинулось, плотно обхватив лисью лапу. Не стряхнёшь, не потеряешь.

«Ну, это мы ещё посмотрим, — подумал Рори. — Всю библиотеку прочитаю, всех колдунов в хитрой науке превзойду, а найду на тебя управу, бессмертный царь!»

***

Сложнее всего было не смеяться. Кощей сурово хмурился и сжимал губы, хотя внутри ликовал. Эту игру он выиграл вчистую, просчитав на три хода вперёд. Не зря портрет Марьи хранил, хоть и приходилось каждый год обновлять заклинания на рябиновой раме. Вот и пригодился.

Когда Рори сбежал, Кощей не сомневался, что лис вернётся за украденными из библиотеки свитками. Потому и оставил тубус в кабинете, и портрет повесил. Чуял — не удержится Рори, захочет досадить ещё одной кражей своему пленителю.

Вот только царь предполагал поймать вора иначе. Попытайся Рори сбежать с портретом через зеркало, оказался бы прямо в пыточном подвале. Не вовремя Горыныч вмешался... Хотя, если подумать, получилось не хуже. Эффектнее, уж точно. И Яга будет довольна, а то уже триста лет попрекает этим портретом.

***

На этот раз Рори выделили для жилья каморку возле библиотеки. Тесную, со скошенным потолком, зато с настоящей кроватью. Даже новый тюфяк принесли, набитый душистой травой, и подушку. Но лису не спалось, хоть и умотался он до полусмерти.

Рори вертелся на мягком тюфяке, сбивая в комок льняную простыню. То зарывался под одеяло, то вовсе сбрасывал его с кровати. Стоило сомкнуть веки, как накатывал фантомный жар, и лис подскакивал с криком, ощупывал себя, заново убеждаясь, что не рассыпался пеплом вместе с портретом. Он пробовал менять обличье, но в лисьем становилось только хуже. Чудился гнилой запах, от которого с души воротило...

— Сколько можно?!

Дверь распахнулась. Кощей, досадливо хмурясь, подошёл к постели, сел на край, запахнув полы длинного халата из рытого бархата.

— Что, душа в пятки ушла и до сих пор вернуться не может?

Рори хотел огрызнуться на эти ехидные слова, но не успел. Прохладная ладонь легла на лоб, мягко вдавила в подушку.

— Спи. Нет в тебе чужой пакости, уж поверь мне. Спи, приблуда рыжая.

«Можно подумать, я сам тебе навязался... — сонно подумал Рори, сворачиваясь клубочком. — И нечего тут... Я не Буревестник, чтобы меня гладить... Лисы не приручаются...»

Кощей в третий раз повторил:

— Спи!

Посидел ещё немного, зарываясь пальцами в лисий мех. Вздохнул, вспомнив, как висел Рори воротником на мантии и никому беспокойства не доставлял... С другой стороны, от живого лиса больше пользы. Можно понаблюдать за его магией, изучить до тонкостей. А то многовато вокруг пушистых оборотней развелось.

Кощей не забыл про белого лиса из Царства Зелёных Холмов. Его чары, как легчайшие пушинки, порой касались изнутри зеркала в кабинете. И у Змея, по всему видать, завелась подружка с лисьим хвостом. Кто знает, как у них обернётся?..

***

Горыныч наутро не появился и по зеркалу не отозвался. Кощей отправил к Змеиным горам разведчиков-воронов. Их донесение успокоило царя в достаточной мере, чтобы ждать, ничего не предпринимая.

Змей прилетел через седмицу.

— Ты, говорят, невесту себе нашёл? — спросил Кощей. Он только что закончил допрос воеводы с пограничной заставы, опрометчиво решившего, что до царя далеко и потому можно продавать казённое оружие разбойникам.

После дыбы воевода не только сознался во всех прегрешениях, но и сообщников выдал, и место указал, где закопано неправедно нажитое богатство. Оттого Кощей пребывал в благодушном настроении.

— Когда свадьба?

— Не будет свадьбы, — вздохнул Змей. — Я бы и рад, только... Она лиса, а я слово дал. Брат мой младший, Золотоголовый змей из степей калмыцких, от лисьих чар сгинул. Захотел на ханской дочери жениться, поручил одному ловкому парню достать невесту любой ценой. А взамен обещал ему любое желание исполнить. Ну, а парень тот, пока вёз девицу к змею, сам в неё влюбился. На беду им по пути лиса повстречалась. В тамошних степях лис-оборотней не так много, как в Поднебесной, но попадаются. Хотел парень лису застрелить, а она ему: пощади, дам тебе добрый совет...

— Сама в ханскую дочь превратилась?

— Угадал. Да ещё подсказала, чтобы просил в награду сундук, в котором хранится змеиная душа. Братец мой слезами обливался, а что поделать, коли слово дал? Конечно, пытался договориться по-хорошему, когда сундук отдавал. Да разве с людьми договоришься? В общем, умертвили его. А на похоронах и я, и все остальные братья, кто ещё жив был, поклялись никогда с лисами свою судьбу не связывать.

— Удивительно, как ты при этом взялся Рори ловить.

— Так я же его не для того ловил, чтобы жениться! Где он, кстати?

— В библиотеке. Порядок наводит.

— Прекрасно! — обрадовался Горыныч. — Ты про его мешок не забыл?

— Помню, но это не срочно. Я слух пустил, что рыже-бурый лис у меня служит. Кто заинтересован наворованное вернуть, пусть напрямую ко мне обращается. Обсудим.

— Умно придумал! Не возражаешь, ежели я с Рори переговорю? А то мне совет нужен.

— Не возражаю, — Кощей пожал плечами. Нашёл советчика! Научит его лис дурному, к гадалке не ходи. Ну да, пусть Змей сам думает. А если одной головы мало, ещё две отрастит.

Рори маялся над каталогом, пытаясь измыслить такой порядок расстановки книг, чтобы и самому искать удобно, и царское внимание не привлекать к особо ценным манускриптам. Небось, Кощей забыл давно, что у него на полках пылиться...

— Доброго здоровья господину библиотекарю!

Рори хмуро посмотрел на Змея. И чего всем нужно от бедного лиса?

— Благодарствую на добром слове. Чем могу помочь?

— Я тут спросить хотел... — Горыныч кашлянул в кулак. — Вот ежели на лисий манер комплимент сделать... поскладнее чтобы...

— Эта лиса из Поднебесной? — уточнил Рори, быстро перебирая в уме тамошних родственниц. Кого же это ему следует благодарить?

— Оттуда, — подтвердил Горыныч. — Из образованных. Классиков цитирует, как дышит.

Рори осторожно потянул носом. От Змея веяло тонким ароматом цветов дикой сливы... Ага, стало быть, это Цин Мэй1!

— В таком случае скажи, что её красота затмевает луну и смущает цветы, — посоветовал Рори. — Что один её вид заставит рыбу утопиться, а гуся упасть с неба.

— А не врёшь? — засомневался Змей.

— Так говорили о четырёх легендарных красавицах древности — с достоинством ответил Рори. — Твоя избранница непременно оценит сравнение.

«Ага, повезёт тебе, если отделаешься прокушенным ухом, — подумал он. — А то и жаровней по голове получишь».

***

Цин Мэй выслушала комплимент, скромно прикрыв лицо рукавом, чтобы не видно было, как закипают на глазах слёзы.

И ведь не девочка уже — до семи хвостов дожила. Трижды замужем побывала, отбив самых завидных женихов у сестриц, прекрасных, как феи. Сам прадедушка признал её мастерство в искусстве наведения чар! И всё равно эта детская дразнилка пронимает до печени. Сравни дурнушку с легендарными красавицами — и самый изысканный комплимент обернётся издевательством.

— Мой господин слишком добр, — прошептала она.

— Я сказал что-то не то? — Змей взял её за руки. Снизу вверх заглянул в лицо. — Сердце моё, я ведь от души! Прости, если глупость вышла. Небось те красавицы пустышки были, как статуэтки фарфоровые. А ты — настоящее сокровище! Я тебе всё, что захочешь подарю, только не плачь, счастье моё!

— Я просто... соскучилась, — Цин Мэй смахнула слёзы. — Без тебя один день, как три осени.

Уходить надо, убегать, прихватив побольше подарков. Замуж за него она всё равно не собирается. Какой смысл выходить замуж, если нет надежды вскорости остаться богатой вдовой? Только как уйти, если слабеют лапы, стоит посмотреть в эти синие глаза...

Лисы не приручаются, но если впускают кого-то в своё сердце, то уже не выпускают до смерти... И чья смерть наступит раньше?

— Мы будем жить долго и счастливо, — улыбнулся Змей. — Нет, не просто долго. Вечно! Мою силу тебе до дна не выпить. Нет у моей силы дна. Так что бери, сколько хочешь. Только не уходи.

Цин Мэй хотела ответить, но растеряла вдруг все слова и молча прижалась к Змею, счастливо зажмурившись. Любить без оглядки, не опасаясь за жизнь своего избранника — как редко выпадает лисе такая удача!

Но братцу Рори она всё равно надерёт его лохматые уши!

1 Имя лисы переводится как «Слива».