Скользящие во времени: Цивилизация ноль

Небольшая пауза — и я уже в другом теле. Каждый раз это странное ощущение: сначала пустота, потом волна изменений, накатывающая от мыслей до кончиков пальцев. Всё становится иным — от манеры дышать до способа сжимать кулаки. Надо уходить. Сейчас же. Ирония — обладая всей вечностью, я вдруг ощутил острую нехватку времени.

Я открыл глаза. Это было моё воплощение из пятидесятых. Пол Сильвери. Чикагский мафиози с репутацией хладнокровного профессионала.

Знакомый интерьер одного из центральных баров семьи. За столом — капореджиме, обсуждаем предстоящее дело. На часах только полдень, но передо мной уже стоит стакан виски, а во рту — горьковатый привкус вчерашнего перепоя. Воздух плотный от сигаретного дыма. Все курят как паровозы, включая меня: между пальцев зажата толстая кубинская сигара, её дым кольцами уплывает к потолку.

Преследователи уже могли быть здесь, в пятидесятых. С каждым моим прыжком, они всё быстрее меня находили. Первое, где меня будут искать — это стандартный сценарий жизни Пола Сильвери. Сейчас он в баре, через час отправится к любовнице, вечером будет разборка на складах... Я помню каждый момент. Более того — сценарий Пола я знал наизусть даже без обращения к архивам. Это было одно из моих любимых воплощений, и я часто возвращался в эту романтичную эпоху.

Нужно было ломать сценарий. Немедленно. Уехать подальше, затеряться, выиграть хотя бы немного времени. Каждая лишняя минута может помочь.

Я поднялся.

— Ты куда это? — спросил Лука, удивившись.

— Извините, парни, после вчерашнего живот скрутило, — я отпустил контроль и дал Полу сказать это так, как надо — его языком, с его подбором слов и интонаций. Мастерство скользящего — держать баланс между контролем и принятием. — Надо в уборную.

— Не удивительно, — буркнул «Толстый» Эд, почесывая щетину. — Вчера ты наворачивал как в последний раз.

Бэнни, один из сыновей дона, усмехнулся. Я знал, что он скажет, я эту реплику уже слышал.

— Мы в любом случае основное обсудили. Детали завтра на свежую голову. Так что иди, наслаждайся толчком.

Его смех гулко разнесся по полупустому бару.

— Спасибо, Бэнни, — кивнул я (Пол) и затушил сигару о медную пепельницу.

За дверью меня встретил чикагский сентябрь — резкий, с примесью выхлопов и запахом опавших листьев. Воздух был пронзительно чистым после табачного угара бара. Где-то вдали гудел паровоз, а по мостовой цокали копыта лошади, запряженной в повозку молочника — последние отголоски уходящей эпохи.

Сценарий был разорван. Теперь — только вперед. Мне не нужно было проверять карманы: я знал, что в под левой рукой у груди у меня кольт 1911, в левом кармане — пачка банкнот и ключи от новенького «Форда». Но машину брать не стал — слишком предсказуемо. Вместо этого поймал желтое такси «Checker».

— Мотель «Пик Рояль». И побыстрее, — Пол просунул водителю десятку через окошко.

— Слушаю и повинуюсь, — хрипло рассмеялся шофер, включая счетчик.

Такси рвануло с места. Через грязное стекло мелькали вывески автомастерских, закусочных. Я проводил взглядом кинотеатр с афишей «Сабрины» с Одри Хепбёрн. Затем обернулся — нет ли хвоста? Вроде, никто за такси не ехал. Значит, у меня есть немного времени перевести дух и хотя бы сообразить что к чему.

Закрыл глаза, позволив мыслям Пола свободно течь («Почему я уехал?», «Достаточно ли меня уважают?», «Черт, вчера не надо было столько пить...»), сосредоточился и шагнул в чертоги разума — здесь, среди бесконечных стеллажей с воспоминаниями, я чувствовал себя по-настоящему дома. Если конечно не считать своего оригинального тела.

Мгновение — и передо мной развернулся свежий "файл", будто кадры из только что отснятой киноленты. Всего пару дней назад (по моему субъективному времени) — восьмидесятые, мой друг, тоже скользящий. На записи он корчится в руках охотников. Один заламывает ему руки, другой прижимает к его виску странный прибор похожий на переносной пылесос.

Я никогда не видел ничего подобного. Прибор издает жужжание — и сознание Дэна... исчезает? Куда-то переносится? Я не знал. Но одно было очевидно — этот «пылесос» может доставать скользящее сознание из не оригинального тела. А, возможно, и из оригинального тоже.

Я прокрутил момент снова, увеличил изображение. Я рассмотрел «пылесос» со всех углов — никаких надписей, маркировок, логотипов. Только матовая сталь и три синих светодиода.

Одни вопросы, никаких ответов. Никаких даже зацепок.

— Приехали, мотель «Пик Роял», — сказал водитель, припарковавшись. Пол сунул ему еще одну десятку и выскочил из машины.

Хотелось курить — и я закурил, хотя сам терпеть не мог сигареты. Пол же выкуривал по пачке в день. Его пальцы автоматически постукивали по фильтру, привычным жестом стряхивая пепел.

Я снял номер с черным ходом — старомодный ключ с брелком, скрипучая дверь, запах дезинфекции. Заперся на все замки. Пол оставался спокоен — его пульс не превышал 65, тогда как мое сознание билось в панике, словно птица в клетке. Постепенно мой ужас начало отражать тело — ладони стали влажными, в висках застучало.

Как они меня находят? Главный вопрос. Откуда знают, в какие мои воплощения и в какой момент я перемещаюсь? Жучок на сознание не прикрепишь...

Возможно, само мое появление создает аномалии в сценарии. Даже когда я стараюсь слиться с ролью, неизбежно что-то меняется — взгляд не туда, лишнее слово, неожиданный поступок. Значит, у них есть система мониторинга временных линий. Что-то вроде сигнализации на разрыв шаблона.

Ну и очевидный факт — охотники тоже скользящие. Тут не могло быть никаких сомнений.

Я метался по комнате, тогда как Пол в подобных ситуациях предпочитал сидеть, методично обдумывая варианты. Сейчас его тело двигалось неестественно для себя — широкие шаги, резкие повороты головы.

Против меня — целая организация. Временная полиция? Секта хранителей хронологии? Просто какое-то ОПГ? Почему за все годы странствий я не знал о них? А если есть они, кто еще скрывается в складках времени?

Голова шла кругом — моя, не Пола.

Я отодвинул занавеску — парковка пуста. Может, переместиться? Но новое воплощение будет более уязвимым. Нужно будет снова ломать сценарий, куда-то уезжать и где-то прятаться. Я выиграл немного времени (выиграл ли?) — нужно использовать его с умом.

В чертогах разума я обратился к архивам. Бесконечные стеллажи уходили ввысь, теряясь в темноте. За невообразимо долгие годы я побывал везде: в первичном бульоне, в будущем, где реальность напоминала больше сон, в мирах с иными законами физики. И где-то в этой бесконечности меня заметили. Я сильно наследил.

Теперь я, для которого весь временной континуум был домом, чувствовал себя загнанным зверем. Могу ли я убегать вечно? Чтобы бороться, нужно хотя бы знать кто твой враг. А я не представлял с кем или чем столкнулся. Я всегда думал, что скользящих не так много. Впрочем, когда-то давно, когда я только начинал, я считал, что я такой один. Получается, снова ошибся.

Может, сдаться? Я не был уверен, что тот «пылесос» уничтожал сознание. Сомневаюсь, что сознание вообще смертно…

Резкий стук в дверь. Я вздрогнул — уже нашли?!

Пол действовал на автомате — его рука молниеносно выхватила кольт из нагрудной кобуры, большой палец взвел курок. Отработанное движение. Будто пистолет был продолжением его тела. Он встал в боевую стойку у стены, рядом с дверью.

— Кто там? — голос Пола звучал спокойно, почти лениво. Только я чувствовал, как были напряжены его мышцы.

— Это ваш сосед из шестнадцатого номера, — раздался за дверью спокойный мужской голос. — У нас закончился лёд. Не найдётся немного

— Нет.

— Хорошо, понял. — Голос за дверью слегка изменился, стал твёрже. — Хотел ещё сказать, что ты окружен. Предлагаю никуда больше не прыгать и принять неизбежное.

Будь я в своём теле — затрясло бы, как в лихорадке, бросило в ледяной пот. Но Пол был тёртый калач. Армейская закалка, два срока в тюрьме и десять лет в мафиозных разборках сделали своё дело. Он наоборот только больше собрался. Лишние мысли испарились, осталась только чёткая, холодная ясность.

— Кто вы такие? — спросил я низким голосом Пола. — Что вам от меня надо? Я ничего не нарушил.

— Уверен в этом, Никита?

Лёд под кожей. Они знали моё имя. Впрочем, этого следовало ожидать. Судя по всему им было известно всё.

— Я вмешиваюсь в сценарии, но линии времени всегда восстанавливаются, — начал я, решив угадать за что за мной охотятся. — Даже если убить собственного деда — я всё равно появлюсь. Потому что всё существует одновременно. Всегда. Вы должны это знать.

Мужчина за дверью хмыкнул.

— Ну ты прям специалист. Хватит тратить моё и своё время. И не заставляй нас ломать этот сценарий ещё сильнее. Давай сделаем все спокойно и тихо. Ты открываешь дверь и мы пойдём.

Произошло то, чего я никак не ожидал. На мгновение я потерял контроль — не отпустил осознанно, а именно выронил его, увлёкшись мыслями о сдаче. И забыл главное: для Пола сама идея сдаться кому-либо была неприемлима. После двух отсидок он поклялся, что больше не ступит за решётку. В его жизненном сценарии так и вышло — через четыре года после этого момента его настигнет пуля в перестрелке, а не тюрьма.

У Пола были все причины поступить именно так, как он поступил. А я, увязнув в своих страхах, не успел его остановить, перехватив контроль.

— У меня есть предложение получше, — сказал я-мафиози из прошлого хриплым голосом. — Иди нахер.

Четыре выстрела.

Глухие хлопки, запах пороха. В двери появились четыре дымящихся отверстий, сквозь которые пробивались лучи света. Через секунду — глухой удар тела о пол.

— Чёрт, — прошептал я.

А Пол уже мчался к чёрному ходу. Его мышцы работали на автомате.

Мне нужно было соскользнуть из этой временной точки, прыгнуть в другую — но для этого требовалась хотя бы минута покоя, чтобы сосредоточиться. А как, если приходится бежать и отстреливаться?

Пол, как выяснилось, не стал выходить через чёрный ход, понимая, что его поджидают. Вместо этого он решил воспользоваться крохотным окошком в ванной. Он подтянулся, с кошачьей ловкостью выскользнул наружу — и тут же увидел их. Мужик, что получил четыре пули через дверь не блефовал. Они действительно окружили мотель.

С чёрного хода ждали трое: пожилой мужчина в очках и потертом твидовом пиджаке — точь-в-точь университетский профессор; дама в цветастом платье и почтальон в синей форме. У каждого в руках по шокеру. Именно таким обездвижили Дэна, перед тем как достать его сознание.

Скользящие.

Не успели переодеться во что-то более подходящее для охоты. Зато раздобыли оружие (Как? Где? Шокеры не соответствовали ни одной эпохи, где я бывал).

Троица немедленно открыла огонь.

Но Пол уже прятался за мусорными баками. Электропули впивались в ржавый металл, оставляя черные подпалины.

Я трясся от страха, забивший в дальний уголок разума своего воплощения из прошлого. Но сейчас это было к лучшему — только Пол с его армейскими навыками мог нас вытащить. Убийство того мужчины за дверью ничего не решило. Только усугубило. Его сознание уже прыгнуло в новое тело — в другом времени, в другом месте. Мне предлагали сдаться по-хорошему. Теперь никто со мной разговаривать не будет.

Моя мама всегда мне говорила: "Доверься потоку". И я доверился, полностью отпустив контроль, позволив Полу делать всю работу. Справился он быстрее, чем я успел что-либо понять. Вот он перезаряжает кольт, выкашивает профессора первым выстрелом. Затем — дама в платье. Раз, и следующая пуля уже у неё в груди, кровое пятно распускается на ткане, как цветок. Почтальон падает замертво третьм. Ему пуля попала аккурат промеж глаз.

Пустую обойму заменяет другая, полная.

Чем дальше — тем страшнее.

Чем страшнее — тем необратимее.

Сценарий этой линии был изуродован до неузнаваемости. Теперь только прыжок мог разорвать цепь последствий. Когда последний скользящий покидает эпоху, время перезагружается, как старый кинопроектор, возвращая плёнку на начальный кадр. Чистый лист. Заводские настройки. И пусть иногда это занимало много времени.

Но вот оставаться дольше — значит играть с огнём. Каждое вмешательство оставляло шрам на ткани реальности. Особенно, если ты стреляешь, убиваешь и творишь полнейший беспредел. Все действия вне сценария имеют накопительный эффект. И все продолжает накапливаться пока не взрывается. До этого лучше было не доводить.

Пол был машиной — каждое движение отточено. В его теле я чувствовал себя как в бронированном автомобиле: мощно, надежно, безотказно. Он бежал с грацией олимпийского чемпиона, будто бутылки виски и пачки сигарет были лишь дурным сном, а не ежедневной реальностью этого тела.

Мы одновременно заметили старый "Плимут" у обочины — точную копию тех, что Пол (я) воровал в молодости. Пальцы сами вспомнили старые трюки: немного грубой силы, замыкание двух проводков — и двигатель ожил. Ещё секунда — и мы растворились в лабиринте чикагских улиц, оставив за спиной лишь клубы выхлопных газов.

"Кто эти ублюдки? Люди Манетти? Федералы?" — ловил я обрывки мыслей Пола. Он метался в догадках. Как и я. Продолжать ломать и без того искорёженный сценарий? Прыгнуть? Пока колёса стучали по брусчатке, у меня ещё оставалось время на раздумья.

Это напоминало партию в шахматы, где тебе надо делать ходы наугад. Не узнаешь, был ли ход правильным, пока не отпустишь пальцы с фигуры. Выбор висел в воздухе: остаться с Полом, прыгнуть в другое воплощение или сдаться на милость преследователей? И, когда мы выехали на Уэст-Мэдисон, я решил прыгать. Это произошло инстинктивно, от страха. Мне захотелось юркнуть в норку, а не продолжать бежать незнакомой тропой. Перемещение не пугало. Всё остальное — пугало до тошноты.

Я заставил себя сосредоточиться. Дыхание выровнялось, мысли Пола постепенно затухали, как голоса удаляющегося берега, пока я отплывал в открытое море сознания. Тело больше не ощущалось — осталась лишь пустота и мерцающий покой Источника. Для прыжка нужно было раствориться полностью. Только в этой абсолютной пустоте открывались все пути.

Вдох. Выдох. Я считал циклы дыхания, отдаляясь все дальше...

Выбор пал на одно из моих нечеловеческих воплощений — снежного барса. В этом облике я часто находил уединение в горных вершинах. Выбор казался логичным: кто станет гонятся за большой кошкой? Но я недооценил своих противников.

Едва я осознал себя в мощном теле "призрака гор", как несколько электрических разрядов пронзили плоть. Я рухнул на снег, парализованный болью.

— Когда я говорил, что ты окружен, — раздался знакомый голос, знакомый не звучанием, а паузами между словами, выбором слов и акцентов, — я имел в виду не только мотель.

— Как?.. — хотел спросить я, но из горловой щели барса вырвался лишь низкий, перекатывающийся рык. Глупость момента осенила меня сразу — конечно, кошачья пасть не приспособлена для человеческой речи.

Нужно было выбрать новую, незнакомую точку, а не привычную берлогу в горах. Но я, как идиот, автоматически рванул к излюбленному убежищу. И попал в западню.

Логика преследователей просчитывалась двумя путями: либо они выставили дозоры на все мои излюбленные "запасные аэродромы", либо они научились предсказывать мои прыжки. Была ли вообще у меня возможность спастись?

Бородатый, что меня подстрелил, кивнул напарнику. Тот убрал шокер и извлёк из специального футляра "пылесос", о котором я рассказывал. Холодная труба устройства прижалась к моему лбу — точнее, ко лбу барса. Почти сразу возникло давящее ощущение, будто череп сжимают тисками.

Раздался гул. Вокруг меня, словно поднялось миниатюрное торнадо, закружилось всё, но этот кошмар длился лишь мгновение. Затем я рухнул в пустоту, поглощённый беспросветной тьмой.

Я падл, возможно, мгновение, а возможно и вечность, а когда я пришёл в себя, то с ужасом осознал: это тело было мне чужим. Искусственным. Я видел свои руки — покрытые органической кожей в редких местах, а под ней просвечивали стальные пластины, провода, гидравлические жилы.

Это не было одним из моих воплощений. Я не помнил всех своих жизней, но точно знал: такого среди них не было. И не могло быть. В этом теле, куда меня поместили не было жизни, другого сознания, ничьих воспоминаний, чужой воли, ничего — только я. Будто я в своём оригинальном теле. Но это было не оно.

Я не мог шевелиться. Руки, ноги, даже веки не подчинялись (я сомневался, что у меня вообще они есть). Кто-то другой держал контроль. Возможно, человек, что сидел напротив меня.

Мы находились в маленькой комнате — голые стены, стол, огромное зеркало (допросная?). Мой «собеседник» напоминал клерка: безупречный костюм, обручальное кольцо, очки в тонкой оправе. Он что-то записывал в папку.

— Вижу, вы очнулись, Никита, — произнёс он, всё ещё не отрываясь от бумаг. — Отлично. Не пытайтесь шевелиться или перенестись в другое воплощение. При попытки медитативной концентрации сработает автоматическая система и ваше новое тело пронзит сильный электрический разряд. Всё понятно? У вас разблокирована способность говорить, так что можете ответить.

— Да, — удалось мне выдавить. Голос звучал неестественно — помесь человеческой речи и механического скрежета. — Кто вы? Что вам нужно?

Клерк поставил точку, закрыл папку и улыбнулся.

— Для начала — просто поговорим.