Скорость. Назад в СССР 1

© Все права защищены.

Копирование, публикация произведения или его части
без разрешения автора запрещены.

— Как вы чувствуете себя на скорости 300 километров в час?
— Чувствую себя превосходно!

Кими Райкконен, пилот Формулы 1.

Россия. Наши дни.

Смогу ли я обвести вокруг пальца своих преследователей?

Не знаю, где моя жизнь пошла не туда. Где я свернул на кривую дорожку?

Я действительно гнал по кривой горной дороге с крутыми поворотами. Я вёл на неприлично большой скорости свой любимый Листэр Стелс.

Уверенно вписываясь в изгибы серпантина, я немного притормаживал перед «слепыми» знами, и тогда на глянцевой чёрной корме изящно вспыхивали и тут же погасали тонкие длинные линии задних стопарей.

Мой автомобиль едва переставал ускоряться, входя в поворот, а затем снова делал рывок, бросался вперёд, уходя от моих недоброжелателей.

У меня на хвосте висели сразу две машины: менты с включённой цветомузыкой на полицейской Шкоде Октавии и люди Вахи на Мерсе последнем кузове GLS. Они мелькали чуть позади: то в боковых, то в зеркале заднего вида, натужно ревя двигателями.

Временами они отставали, иногда я давал им нагнать себя, намеренно сбавляя скорость, но между нами неизменно держалась дистанция метров в пятьдесят.

Мамкины Шумахеры. Я мог бы легко оторваться от них и уйти за горизонт, но не делал этого. На то есть свои причины.

Кто не знает, Листэр Стелс — это полностью переделанный Ягуар, разобранный до винтика, заново рождённый и собранный снова.

Ракета с шестисот семидесяти пяти сильной силовой установкой, набирающая сотню за три и шесть секунды.

Стелс, обутый во всепогодную гоночную резину на двадцать третьих чёрных матовых дисках Асанти Матар, будто прилип к дорожному полотну. У нас это называется «держак».

Хороший «держак» дарит удовольствие, вселяет в пилота чувство железобетонного спокойствия и уверенности в завтрашнем дне.

От высокой скорости сквозь диски была видна вся внутрянка тормозной системы. И поэтому иногда казалось, что колёса были сделаны из полупрозрачной субстанции.

Кстати, эти диски отливали по-моему индивидуальному заказу. И стоили, как приличный семейный седан.

Двигатель машины, этот покорённый человеческим разумом дьявол в металле, агрессивно рычал, лаская мой слух. По его родному реву я ощущал, что у нас с ним есть ещё огромный запас мощности.

Восьмиступенчатая трансмиссия ловила малейшее движение моей стопы и чётко переключала скорости, точно угадывая нужный мне режим.

Я и Кот, такое прозвище я дал своему Листэр Стелсу, в эти мгновенья были единым целым.

Мои преследователи не имели никаких шансов. Кот был «самовозкой».

Так, в моём спортивном прошлом называли заряженные по полной, упакованные тачки, настолько превосходящие конкурентов по своим показателям, что гонщик мог «забить свой поршень» на всё происходящее и уделать соперников не особо напрягаясь.

Управляя «самовозкой», человек за рулём может не вспоминать про стратегию, тактику, чтение трассы, погоду, дорожное покрытие, психологию, а просто наслаждаться удовольствием от скоростного вождения и окружающими видами.

Слева за окном стремительно проносились серо-бежевые скалы, в которых была прорублена двухполосная дорога, разрезающая гористый ландшафт чернотой асфальта и белизной отличной разметки.

А справа маячил крутой обрыв такой высоты, что у большинства барышень случилось бы головокружение, если бы они заглянули в ущелье.

Само дорожное покрытие было превосходным, но, в отличие от Европы, в некоторых местах ограждение отсутствовало, обнажая узкую смертоносную обочину.

Когда я проносился на скорости мимо таких прогалин, то можно было оценить, насколько опасна была эта горная трасса.

Совсем непонятно — эти пробелы образовались от оползней, камнепадов и некачественного монтажа или кто-то из водителей сбивал их при столкновении.

Не завидую тем, кто мог попасть в такую ситуацию. Если кто-то снёс ограждение и вылетел вниз, то шансов выжить у него, прямо скажем, было совсем немного.

По дну ущелья, метрах в двухстах внизу, тонкой серебряной змейкой тянулась горная река с извилистым руслом.

На фоне реки в глаза бросался скалистый хребет с отвесными, почти вертикальными склонами. Хребет был величествен и монументален.

Погоня и призывный хрипловатый рёв силового агрегата придавали яркости настроению.

Между колёс стремительно мелькали белые полосы прерывистой разметки и наполняли моё сознание ощущением эйфории.

Но я ни на секунду не забывал, что я в гостях.

Горы не терпят и не прощают легкомысленного отношения к себе. Они прекрасны в своём суровом могуществе, но беспощадны к беспечности.

Поэтому я был очень внимателен на этом участке моего пути.

Несмотря на огромную скорость и концентрацию на дороге, глаз успевал напитываться этой красотой и следить за преследователями.

Взглянув на спидометр, я прикинул время в пути. Скорость не опускалась ниже стольника уже минут пять.

Для горной дороги это много. Мои преследователи уже должны быть измочалены напряжением, риском и бьющим в кровь адреналином.

Я прислушался к работе силового агрегата. Двигатель звучал чарующе. С первых же секунд знакомства голос Кота привёл меня в восторг. А уж я-то знаю, как звучат двигатели.

Он, как хриплый голос античного божества, рокотал и наэлектризовывал рассекаемый воздух. Я невольно улыбнулся. Мы с тобой одной крови, Кот.

Мои преследователи значительно подотстали. Мы шли вверх в гору, и теперь нас разделяло метров сто пятьдесят. Петли серпантина каскадами нависающих друг над другом змеек шли к самой высокой точке перевала.

Кот с необыкновенной лёгкостью «распускал» повороты. Это когда ведёшь машину шире разметки — по более пологой траектории, от внутренней к внешке.

До сих пор дорога была практически пустынной, лишь две или три машины попались нам в самом начале. Я был несказанно рад этому.

Мне никогда не нравилось распугивать обычных водителей на дороге.

Но теперь я видел, как с более высокого уровня к нам навстречу спускается старенький автокран Рено.

Если смотреть снизу, то в этом месте серпантин делал петлю на сто восемьдесят градусов, а потом уходил на следующую ступень параллельно вверх.

Рено очень медленно плелся вниз на первой передаче, не перегружая тормозные колодки.

В таких местах водители большегрузов стараются по минимуму использовать тормоза, чтобы не угробиться на крутом спуске.

Радиус поворота в этом месте был невелик, и Рено должен был брать пошире, выезжая на встречку, чтобы совершить безопасный манёвр.

Я подошёл к повороту на максимально возможной скорости, затем убрал ногу с газа.

Чем выше скорость, тем больше центробежная сила, стремящаяся выбросить машину.

И чем меньше радиус кривизны траектории, тем круче «держак».

Меня слегка качнуло в сторону обрыва, шины впервые заскрипели, а ладони мгновенно вспотели.

Но Кот, взревев мотором, вышел из управляемого заноса по прямой.

Взобравшись вверх, мой автомобиль летел прямо в морду Рено, начинающему широкий манёвр поворота.

За миллисекунду до столкновения я резко ушёл вправо, глядя в обезумевшие от страха и неожиданности глаза водителя тягача.

— Пардон, мсье, — я вслух попросил у водилы Рено прощения и вспомнил мотив песенки из любимого фильма детства.

Я посмотрел в зеркало и увидел, что Рено остановился, загородив поворот.

То, что надо. Они втроём будут разъезжаться в этом месте минуты две. Теперь автокран должен сдать назад.

Я сбавил скорость, впереди почти прямой участок. У меня есть время сделать глоток воды, во рту пересохло.

Я взял правой рукой бутылку, одним движением открутил крышку и отпил прохладной минералки без газа прямо из горлышка.

Минуты через три я снова дал им догнать себя.

Между нами снова пятьдесят метров, не больше.

Обозлённые мордовороты Вахи летели впереди, менты за ними. Их гнев — мой помощник.

Мерс с двумя уродами на борту решился на бросок и попробовал проскочить между мной и скалами в левом повороте.

Мы встретились с водилой взглядами, когда я посмотрел в левое зеркало.

Водитель мерса, видя, что я наблюдаю за ним, показал мне средний палец.

Зря ты так. Ведёшь себя, как быдловатый школьник.

Я чуть поддал газ, движок тут же добавил оборотов, трансмиссия понизила передачу, и мой Листэр Стелс прыгнул вперёд. Всё-таки у него настоящий кошачий характер.

Легко уйдя на два корпуса, я перекрыл обзор дороги Мерсу своим кузовом. Он тоже добавил газа. Я дёрнул руль вправо и засмеялся, заставив преследователя шугануться.

Тому, кто был за рулём немца, хватило мозгов убрать ногу с педали акселератора.

Если бы он не затормозил, то через секунду бы уже летел вниз в пропасть.

Снова взглянув в зеркало, я увидел, как мерин экстренно тормозил.

Несколько раз нервно вильнув задом в заносе, оставляя покрышками чёрные волнистые линии на асфальтовом покрытии, он выпустил за собой сизое облако дыма от резины.

— Гутен морген, гутен таг, Бьём по морде, бьём и так… — прокомментировал я увиденное.

Теперь в атаку шли менты. Они каким-то чудом проскочили между Мерсом и скалой. Будто их ангел-хранитель провёл их через узкий просвет между острыми краями огромных валунов и бандитами.

Могу поклясться, что от неминуемого удара о камни их отделяли миллиметры. Счастливчики.

Я был доволен — автокатастрофа в мои планы не входила.

Если говорить откровенно, я с удовольствием удушил бы Ваху и его людей собственными руками. У меня с ними отдельные счёты. Они мне кое-что должны. Рано или поздно я получу своё. И они мне ответят. Сейчас они мне нужны целехонькими.

Я снова вошёл в поворот, немного сбавив скорость, давая Шкоде догнать меня.

Пока они догоняли, я вспомнил, что меня волновала какая-то мысль.

Ммм, про что это я? Ну да. Вот, вспомнил. Пошёл по кривой дорожке. Где, когда?

Дед мой всегда поднимал предпоследний за пороги, за дороги. Это означало, что он желает всем нам, присутствующим за столом, переступать только счастливые пороги, а ещё желает, чтобы мы всегда ходили прямыми дорогами.

И строго-настрого запрещал мне сходить с прямого пути.

Прости меня, дед. Не смог я выполнить твой наказ. Не всё так плохо. Я не считаю себя бандитом или преступником. У меня просто небольшие нелады с законом.

А у кого сегодня их нет? Кто-то дал взятку, кто-то взял. Кто-то недоплатил налогов, получив левый заказ.

Кто-то скачал пиратский фильм или книгу. А может, просто дал в морду не понравившемуся гражданину, применил насилие. И так далее, список бесконечен.

Нет, что ни говори, а почти нет у нас в России мужиков в полном ладу с законом. Кто-то, когда-то, где-то, что-то да и нарушил. Все не без греха. Просто у одних он маленький, у других грех перед другими побольше.

Даже дед мой гнал самогон, а за это была статья в УК РСФСР в его время.

Так что, я считаю, что честно зарабатываю свои деньги.

Я перевозчик. Я перевожу для заказчиков деликатные грузы. Небольшого размера. Которые помещаются в легковушку.

Вожу те грузы, что они не могут или не хотят доставлять обычным путём. Своих заказчиков я сразу предупреждаю, что не вожу наркоту, так же как и людей. Живых или мёртвых.

Сообщаю, что не терплю обмана, и мои заказчики знают, что если они попытаются обвести меня вокруг пальцев, то я в одностороннем порядке разорву договор. В этом случае они больше не увидят меня.

Подобные эксцессы иногда случались, и я всегда держал своё слово. Заказчик оставался без денег и груза.

Моя репутация человека, который, во-первых, неуловим, а во-вторых, может доставить хоть чёрта лысого куда угодно и откуда угодно, дорогого стоит.

А вот преподобный Ваха, ублюдок, пытался меня обмануть и перевезти с моей помощью похищенную девушку в огромном чемодане, выдав её за фальшивые доллары.

Мне сразу этот чемодан показался подозрительным из-за его большого веса. Ещё его люди при погрузке попробовали пригрозить мне серьёзными последствиями, сказав, что убьют меня, если я попробую открыть багаж.

Они меня видели впервые и не знали, что мне плевать на их угрозы.

Километров через триста я решил остановиться и проверить содержимое чемодана. Я охренел, когда увидел «груз» — это была обколотая нервно-паралитической отравой изумительная по красоте особа женского пола.

Её звали Зарика, возрастом чуть за восемнадцать. Она была настоящей драгоценностью, прекрасным бутоном, нежнейшей и очень привлекательной молодой девушкой, которой больше нет на этом свете из-за этого ублюдка Вахи.

Она была настолько красивой во всём, что каждый раз, смотря на неё, я не верил, что такая красота существует.

Я откачал её с помощью знакомого врача, а потом по её просьбе спрятал девушку в одном из своих подмосковных домов, где этот скот никогда бы её не нашёл, если бы не роковое стечение обстоятельств.

Зарика ослушалась меня и через месяц, когда я уехал на новый короткий заказ из Москвы в Питер. Она позвонила своей матери, чтобы успокоить и сообщить, что с ней всё хорошо.

Остальное стало для Вахи делом техники.

Ваха считал Зарику своей собственностью и расплатился ею за свои карточные долги.

Девушку убили одним ударом в сердце. Так действуют профессионалы, не оставляя за собой никаких следов.

Я нашёл её тело уже на следующий день, вернувшись из Питера после заказа. Я, видавший всякие виды, не мог смотреть на неё и, плача, поклялся, что каждый, кто причастен к смерти Зарики, ответит за это.

Мне очень хочется верить, что она могла бы быть в лучшем из миров, где все люди такие же красивые, как и она. Хотя я знаю, что всё это сказки.

Нет никаких потусторонних миров, есть только этот, материальный, где всем правят безразличные деньги, забирая время, энергию и жизнь человека.

Я так считаю: куда бы ни закинула тебя судьба-злодейка, живи по правилам того мира, куда тебя занесло. Просто используй эти правила, чтобы освободиться от них.

Поэтому я принял правила этого мира. Глупо идти против денег. В этом мире нужно идти вместе с ними.

Деньги — это то, что заставляет богатого человека делать вид, что у него их меньше, а бедного делать вид, что у него их больше.

После того как не стало Зарики, мне как-то плевать на деньги. Всё равно. Я скорее просто делаю вид, что их у меня нет.

Могу себе позволить. Я состоятельный парень. Перевозчик по особым грузам. Заработал на то, чтобы делать вид, что мне плевать на деньги.

Чего я только не возил. От оборудования для печати фальшивых денег и самих этих денег до экзотических рептилий из Красной книги. Кстати, терпеть не могу возить «живой» груз. Всяких змей или ящериц.

Что касается грузов, то никогда не прячу их в бампера, покрышки, под днище, как это делают неопытные перевозчики, и всегда вожу на видном месте. Так, чтобы мне было удобно.

Для фальшивых денег и подобного у меня есть ещё одно условие. Место, где получают карго, я всегда выбираю сам. Заказчик и получатель узнают о нём из моего сообщения с координатами только после того, как я выгружусь и уеду.

При этом в девяти случаях из десяти я наблюдаю за забором груза и фиксирую процесс с безопасного расстояния на всякий случай, если получатель вдруг решит «кинуть» заказчика. Такое тоже, редко, но бывает.

В любом случае все риски несёт заказчик. Меня редко останавливают и досматривают.

Если мне на хвост садятся менты или кто покрупнее, то я всегда стараюсь решить вопрос до того, как происходит досмотр. Для профи это не сложно.

Для этого как минимум меня нужно догнать и заставить остановиться, ну а уж если это произошло, то всегда можно решить вопрос при помощи денег.

Ведь как там звучит народная мудрость у наших соседей: если проблему можно решить за деньги, то это вовсе и не проблема, а всего лишь расходы.

Машины я меняю после каждого заказа. Иногда бывает жалко расставаться с авто, прикипаешь душой за рейс.

Но что поделать — безопасность превыше всего. Никогда не знаю, куда и кому они уходят.

Сейчас я поехал на Коте, и он слишком видный, для того чтобы его оставлять в своём гараже. Мне будет жаль продавать его, и я старался не думать об этом.

Я буду во всех сводках и ориентировках на постах, пока чемодан с вещественными доказательствами летит в багаже в Москву. Я ещё раз посмотрел на часы.

Примерно часа через два мне должны сообщить, что всё забрали в Домодедово. Вот тут-то, что называется, начнётся веселуха, вот тут-то я покажу им «большой шлем»*.

Дам Коту волю, оторвусь, а потом остановлюсь на первом же посту. Выйду с поднятыми руками и попрошу арестовать.

Выписать штрафы за превышение скорости. Вот дэпээсники на посту охренеют.

Там и парни на Шкоде подтянутся и начнут инкриминировать невыполнение законных требований сотрудников полиции и всякое такое.

Но, скорее всего, власти у них не будет, потому что формально это уже будет территорией другой республики.

Люди Вахи тоже подоспеют к этому времени. Эти уроды и будут стоять поодаль и тупорыло ждать, чем закончится сыр-бор.

Что-то я отвлёкся от дороги.

Менты до хрипоты орали в мегафон, чтобы я остановился. По-моему, они кричали, что откроют огонь на поражение.

Может сложиться впечатление, что я отношусь к ним предвзято или даже ненавижу их.

Ничего подобного. Люди как люди, такие же, как и все.

Только, скажем так, недобрые. Злые. Но я не осуждаю. Поди-ка попробуй поработать в их системе и не стать злым как волк.

По тому, как натужно взревела Шкода, я понял, что менты пытаются выжать из машины всё возможное, догнать меня и начать стрелять. Они появились в отражении левого зеркала.

Тот, что сидел справа на пассажирском сидении, уже расчехлил свой ствол.

Не стоит, пацаны, не стоит. Неужели вы не видели, что уроды на мерсе собирались сделать то же самое. Надо учиться на чужих ошибках.

Вы местные, вы должны знать, что скоро тоннель, а в узком тоннеле стрельба — такое себе занятие. Ну, имейте хоть чуть-чуть воображения.

Кот летел на ста пятидесяти, стремительно проглатывая белую прерывистую разметку.

Из-за плавного поворота показалось тёмное жерло одностороннего тоннеля с реверсивным движением.

Для меня горел красный, но прибавив на прямой до ста восьмидесяти, я влетел в темноту каменного коридора, вырубленного в скальной породе.

В тоннеле после яркого солнца снаружи было темно. Тусклые светильники под сводами едва освещали узкое дорожное полотно.

Здесь едва разъедутся две малолитражки.

Датчик света тут же включил ближний.

Окружающее пространство сразу заполнилось громким рёвом двигателей. Казалось, что грохот, отражающийся от стен, многократно усиливался.

Полицейская Шкода, влетевшая в тоннель секунд через тридцать после меня, выключила завывающую сирену, потому что эта какофония была невыносима для человеческого слуха.

Мои зрачки сузились в темноте салона, потому что впереди показали две светящиеся точки. Это были фары автомобиля. Они летели мне навстречу с огромной скоростью