Скорость. Назад в СССР 2

Первую часть читать здесь: https://author.today/reader/376899

© Все права защищены.

Копирование, публикация произведения или его части

без разрешения автора запрещены.

СКОРОСТЬ

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Выпирающий кадык на его шее заходил ходуном. Я мог поклясться, что его лицо почернело.

— Слышь, дурачок, я не с тобой разговариваю.

После этих слов Котэ медленно повернул ко мне голову. Слишком медленно, потому что в следующее мгновение я сделал то, что в их блатном мире считалось абсолютно недопустимым — вскочил и снизу ударил левой прямо в открытый подбородок «законника»!

А потом добавил второй прямой правой туда же.

Есть такое понятие — "презумпция первого удара". Оно означает, что тот, кто бьёт первым, имеет намного больше шансов на победу. Поэтому, если драка неизбежна — бей первым, не жди удара противника.
Неизвестный философ

— Спешите, спешите, спешите. Найдите, найдите её-о-о...

Музыка и голос солиста заполняли всё окружающее пространство.

Каналья! Потом, когда я вспоминал этот момент, у меня часто начиналось учащённое сердцебиение. Двое против шестерых.

Я бы всё отдал, чтобы пережить события того вечера заново.

Ощущение собственного тела, которое в одно мгновение перестроилось и превратилось в боевой снаряд, не передать словами.

Мозг переключается в какой-то иной режим и передаёт команды телу с космической скоростью.

Это происходит вне твоей воли. Ты перестаёшь чувствовать, знать и видеть мир вокруг себя.

Только инстинкты, враг, поле сражения, манёвр. Больше ничего.

Голова Котэ от первого удара левой отлетает назад. Мой кулак несётся ему вдогонку в ямочку на подбородке. Есть!

Два отличных удара, от которого рухнет любой. Но этот стоит.

Глаза его затуманены.

Приятели Котэ бросаются к нашему столику.

Зал буквально замирает, всем гостям интересно, чем кончится драка. Всё будто десятикратно замедлилось.

Серёга уже стоит на ногах и встречает нападающих ножками стула, который держит в руках.

На его лице оскал.

Он кричит им что-то оскорбительное, но из-за оглушительной музыки я не могу разобрать слов.

— И если кто-то, если кто-то… Найдёт красавицу мою… Ему останется всего-то… Сказать, что я её люблю-ю-ю...

Музыканты играют с широко раскрытыми глазами, видят, что начался апокалипсис, решают не останавливаться, чтобы не распространять волнения на весь зал.

Обстановка — полный сюр. Девушки уже на ногах, чуть левее у меня за спиной.

Краем глаза смотрю на Сашу, ловлю её взгляд, в нём одновременно смешаны откровенный ужас и восхищение.

Ради такого взгляда я готов абсолютно на всё. Пытаюсь улыбнуться, но тут же замечаю движение.

Один из блатных оббегает наш стол справа. Перевожу глаза на него. У него в руках бутылка коньяка горлышком вниз.

Оттуда прямо на платье дородной дамы с соседнего столика вовсю хлещет янтарный напиток, окропляя всех крупными каплями, словно святой водой.

— Шена дед… — не даю ему договорить, встречаю боковым почти по губам, от которого он буквально улетает и падает на столик слева. Столик с блюдами, посудой и напитками переворачивается со страшным грохотом вместе с ним.

Не хватало ещё, чтобы он упоминал мою матушку своим грязным ртом! Так нельзя у нас, мать — это святое, так же как и у них.

По ходу действия отвешиваю мощного пинка одному из нападавших, который хотел наброситься на Серёгу со спины. Вполне удачно. Тот, размахивая руками, теряет равновесие и поскальзывается.

Девчонки, в сторону, чтобы вас не зашибло. Саша и Света будто читают мои мысли, отшагивают назад.

— Спешите, спешите, спешите… Найдите, найдите её!

Кстати, любимая песня моей мамы.

Следующий из блатных бежит в мою сторону, но Серёга сбивает его с ног ударом стула.

Смотрю на Котэ, тот, чуть раскачиваясь, трясёт головой, будто пытается избавиться от морока и звона в ушах.

Крепкий гад. Жаль, что я его не вырубил.

Он поднимает на меня глаза. Мы встречаемся взглядами. Мир вокруг будто растворяется.

Вижу только его зрачки. Он буквально ненавидит меня, я тоже ненавижу его с не меньшей силой.

Во взоре Котэ читается готовность убить. Хочу ответить ему тем же.

И на кратчайший миг погружаюсь в такие тёмные и холодные глубины своей души, что становится страшно за самого себя.

Там — зияющая чернота. Отсутствуют любые звуки, кроме биения моего сердца. Спешу как можно скорее вернуться в реальность.

Этой доли секунды хватило на то, чтобы Котэ с каким-то диким рёвом набросился на меня. Он обхватывает меня руками, сложенными в замок за моей спиной.

Каналья! Мои предплечья прижаты к бокам. Мы валимся на пол и начинаем кататься по нему кубарем.

Никому не удаётся захватить преимущество. То я сверху, то он.

«Законник» каким-то образом умудрился сделать мне болевой на фалангу пальца.

Подлый приёмчик.

Я на секунду потерял концентрацию и получил удар в скулу сбоку. Чувствительно. Завтра распухнет — к бабке не ходи.

Попробовал ответить ударом на удар, но лёжа на спине это делать неудобно. Нет места для замаха.

Глаза Котэ становятся безумными, взгляд его затуманивается.

Теперь он точно не человек, а зверь. Наверно, я выгляжу так же.

Он хватает меня за воротник, поднимает и несколько раз старается со всей силы ударить меня затылком о пол.

Подтягивая подбородок к груди, не даю ему добиться своей цели.

Вижу, что мой Серёга сражается как лев.

Он пытается дотянуться до «законника» сзади, чтобы помочь мне, но дружки Котэ оттаскивают его каждый раз, как только он приближается к нам.

Из пятерых на ногах остались только двое. Троих мы вырубили капитально.

Котэ меняет тактику. Он начинает душить. Он оскалился, как хищник, его лицо искажает безобразная гримаса.

Руки и тело дрожат от напряжения.

Если я не скину сейчас же его с себя, то это может плохо кончиться.

У меня только один удар.

Собираюсь с последними силами и снова бью его боковым справа в первую треть челюсти. Во время удара слышу звук лопающейся бутылки.

Хватка на моей шее моментально ослабевает.

Я щурюсь, потому что в меня летят осколки стекла. Пахнет водкой.

Котэ заваливается на бок.

И я вижу, что за ним стоит Саша с горлышком бутылки в руках. Это всё, что от неё осталось после удара.

Раунд!

Выходит, мы вместе с Сашей вырубили Котэ.

Официанты подскочили вместе с окончанием песни. Они сразу принялись растаскивать нас в разные стороны. Видно, что команде ресторана было не впервой разнимать драки в заведении.

Тем временем наш враг был разбит, но ещё не понимал, что сломлен.

Приходившие в себя блатные пытались напрыгивать на нас, но между нами и ними выросла стена из обслуживающего персонала.

В нашу сторону летели ругательства и проклятия на грузинском языке. Двое из них оттащили Котэ обратно за стол и усадили на диван в нише у стены.

Рядом с ним хлопотала какая-то женщина с пузырьком нашатыря и ватой, вероятно, медик, бросавшая в мою сторону гневные взгляды.

— Соизмерять надо! Думать, что делаешь! Сила есть — ума не надо? — прокричала она на весь зал в нашу сторону.

Я предпочёл не отвечать и просто отвернулся.

— Что? Стыдно? Ты посмотри, посмотри, что с человеком сделал.

Наверно, она посчитала мои оборонительные действия если не нападением, то уж злом, чрезмерным насилием, точно.

То, что Махарадзе почти задушил меня, был готов лишить жизни, её не сильно волновало.

У меня всегда так в подобных ситуациях: будь я хоть тысячекратно прав, обязательно найдётся какая-то вредная тётка, которая даже не попробовав разобраться в ситуации, начнёт сочувствовать, защищать, потакать противоположной стороне и обвинять меня во всех смертных грехах.

Котэ постепенно привели в чувство, он не смотрел в нашу сторону, трогал себя за челюсть и затылок, где у него, очевидно, образовался огромный шишак.

Всё-таки удар Саши бутылкой был основательным.

Гости с соседних столиков начали приходить в себя после пережитого шока. Они недовольно ворчали, пока не решаясь высказывать нам претензии напрямую.

Всё потому, что сцена того, как мы только что браво раскидали шесть человек, ещё не стёрлась у них в памяти. Видимо, они боялись стать следующими.

Изменились взгляды женщин в зале. Они прекрасно понимали, что драка произошла не по нашей вине.

Если раньше они смотрели на нашу пару оценивающе, то сейчас — заинтересованно. Некоторые даже с завистью.

В начале вечера, по их мнению, я был слишком просто одет для такой красивой девушки, и они пытались понять, что она во мне нашла.

Теперь же я в их глазах был хоть и хулиганом, но мужчиной, который умеет постоять за себя и ни при каких обстоятельствах не даст свою девушку в обиду.

Наверно, каждая женщина не особо любит быть свидетельницей драк, но в глубине души хочет иметь такого друга. Не знаю.

Я осматривался вокруг, оценивая масштабы разрушений и понесённого ущерба.

Всё оказалось не так уж и плохо, практически вся мебель оказалась целой. Я подошёл к валявшемуся неподалёку стулу.

В это же время один из блатных махал рукой и выкрикивал, что нас ещё найдут и нам будет плохо.

Я наклонился и поднял стул вверх дном, чтобы посмотреть цену на этикетке.

Но крикун неверно истолковал моё движение и отшатнулся, вжав голову в плечи.

Я даже не сразу понял, что он испугался именно меня. Прочитав, что стул стоит семнадцать рублей с копейками.

Он был совсем чуть-чуть расшатан и всё ещё вполне пригоден для использования по прямому назначению.

Вот что значит советское качество. В основном пострадала посуда, блюда и одежда гостей.

К нам с Серёгой подошёл официант. Он посмотрел на порванный ворот моей рубашки и тихо спросил:

— Как вы себя чувствуете?

— Нормально.

— Простите, что вмешиваюсь не в своё дело, но мне кажется, что вам лучше уйти.

Мы стояли спиной к толпе, чтобы нас не было слышно.

Серёга вопросительно посмотрел на меня, а потом на официанта.

— Думаешь?

— Да. Кто-то вызвал милицию, а у Котэ Кутаисского везде связи. Злые языки поговаривают, что даже на Петровке.

— Быть того не может, — Серёга недоверчиво покосился.

— Может. Он прав, нам лучше свалить сейчас, — Света заговорила впервые за время, прошедшее с начала драки, — ты же знаешь, что это по моей части.

— Есть, товарищ старший лейтенант, если лучше, то сваливаем прямо сейчас. Счёт?

Серёга посмотрел на официанта и полез за своим портмоне. Тот молча протянул кожаную счётницу с вытесненными на обложке дымовскими павлинами.

Мой друг достал деньги, накинул сверху пятнадцать рублей чаевых. Потом извлёк ещё двадцать пять и спросил:

— Этого хватит, чтобы уладить с соседями?

Официант бегло осмотрел бывшее поле боя.

— Если ещё десятку накинете, то хватит за глаза вместе с посудой и алкогольными напитками.

Серёга извлёк ещё одну красную купюру с изображением Ленина и протянул её парню.

— Благодарю.

— Надеюсь, никто не останется без утешительного десерта. Выведешь нас?

Тот молча кивнул.

— Дамы, собираемся. Мы покидаем этот гостеприимный трактир. Забираем цветы.

— Мы готовы, даже носик пудрить не будем, — девушки уже стояли на старте с дамскими сумочками в руках.

Официант повёл нас через зал в сторону кухни. Котэ, видя, что мы уходим, крикнул нам вслед:

— Хана тебе, Академик, или как там тебя… Это тебе я говорю — Котэ Кутаисский.

Я спокойно отреагировал на услышанное и, не поворачивая головы, ответил вслух, скорее для себя, нежели для публики, двигаясь дальше:

— Да пошёл ты!

— Александр, ты большой молодец. Ты всё правильно сделал.

— Да?

— Конечно, если драка неизбежна, то нужно бить первым! Это я тебе, как младший лейтенант милиции, говорю.

— Ничего себе советы, — заулыбался я, — что ещё с Серёгой вы от нас скрываете?

— Да мы особо и не скрывали, просто ты не услышал, вон Саша знает с самого начала.

Я посмотрел на Сашу, и та согласно закивала.

Мы вошли в дверь, которая вела в служебное помещение.

Проскочив по кухне мимо большой группы поваров в белых халатах и поварских колпаках, работавших на блестящих серебром нержавеющих столах.

— Подождите минуточку, — официант оставил нас у холодильного помещения и направился назад в сторону зала.

Серёга вопросительно посмотрел на меня. Мог ли он нас подставить, заведя в ловушку? Определённо мог, но не сейчас. Я нутром чувствовал, что ему можно доверять.

Ведь как он ни старался сохранять невозмутимость, ему не удалось скрыть, что Саша и Света запали ему в душу.

И оказался прав. Через минуту он вернулся с кульками, в которых лежали нетронутые нами блюда, первая бутылка так и не распитой водки, шампанское и десерт.

— Разве мы успели заказать десерт? — удивился Серёга.

— А то! Сами же приказали, чтобы никто не остался без утешительного десерта.

— Вот это ты уважил, вот это подсластил нам жизнь.

— Всё, пойдёмте, здесь вам нельзя находиться.

Всё это время повара искоса поглядывали в нашу сторону. Наконец, мы вышли под их озадаченными взглядами в коридор.

— Стоп! Куда! Вы кто, собственно, такие, товарищи? Почему без спецодежды? Это что за непотребство! Вы кто такие, товарищи? Я вас спрашиваю!

Мы нарвались на невысокого мужика лет пятидесяти, стоявшего у двери с надписью «Директор», а ниже ещё одна табличка с надписью «Кунин И.Г.».

— Иосиф Гершонович, это со мной, — неожиданно для всех выступил вперёд официант.

— Что значит «со мной»? А не много ли ты на себя берёшь? Хазин? Ты что, решил вылететь с работы, ещё толком не проработав пары месяцев? Да?

— Виноват, Иосиф Гершонович, но…

— Никаких «но», Хазин! Как это понимать? Водишь посторонних по производственным помещениям, ты что, совсем одурел?

Тусклое помещение коридора было отделано тёмно-коричневыми панелями под дерево. И одной лампы дневного света было недостаточно для того, чтобы разглядеть наши лица как следует.

— Так-так, кто это у нас тут? — директор достал из кармана пиджака футляр, напялил очки с крупной роговой оправой и стал нас разглядывать с близкого расстояния.

— Так я и думал! Те самые дебоширы! Куда это вы собрались? А кто будет возмещать ущерб?

— Иосиф Гершонович, весь ущерб возмещён сполна.

— Кто это так решил, а может там на сотни рублей?

— При всём уважении, — в разговор вмешался Серёга, — уважаемый Иосиф Гершонович, пара тарелок и пара бокалов никак не тянет на сотни рублей. Мы оплатили.

— Помолчите, молодой человек, я не с вами разговариваю, — перебил моего друга Кунин, — а то я сейчас милицию вызову!

— Милиция уже здесь, — Света сделала шаг вперёд и вышла из тени.

— Как здесь? Где?

— Она стоит прямо перед вами.

Света достала милицейское удостоверение и сунула ему под нос.

— Ничего не видно, дайте-ка, — Кунин потянулся за корочкой. Но тут же получил отпор.

— Ксиву в руки не даю! Так смотрите, гражданин Кунин, — Света строго сверкнула глазами, — читайте, если хотите, записывайте. Пока записываете, заодно и расскажете про ущерб, и почему у вас в зале подаётся тбилисское шампанское, которого нет в меню.

Видимо, обращение «гражданин» произвело на директора ресторана неизгладимое впечатление, и он тут же, услышав это обращение, отдернул руки. На словосочетании «тбилисское шампанское» у него забегали заплывшие глазки.

— Нет, зачем же записывать. Что же вы сразу не сказали? Какой может быть разговор. Считайте, что вопрос с возмещением ущерба… Светлана… Темно, не разглядел отчества.

— Игоревна.

— Светлана Игоревна, вопрос с возмещением ущерба полностью закрыт. Я вас провожу. Хазин, ступай в зал, проследи, чтобы там всё было нормально. Мы с тобой позже поговорим. Сюда, пожалуйста.

Кунин полностью преобразился. От спесивости и хамства не осталось и следа. Теперь он был сама вежливость и учтивость.

Мы попрощались с нашим официантом, как с добрым другом, и проследовали за директором ресторана.

— Простите за любопытство, а вы у нас, Светлана Игоревна, на задании или просто так? Отмечаете что-то или отдыхаете с друзьями?

— Я не на задании, а при исполнении. Я тут у вас не просто так.

— Ц-ц-ц, — поцокал языком Кунин, — что вы говорите? Неужели наше образцово-показательное заведение общепита посещают преступники. У нас, кстати, и грамоты имеются.

— А то вы не знаете, какие иногда персонажи в ваш ресторан заявляются?

— Нет. Какие?

— Мерзавцы разные. Не поверю, что человек вашей профессии в вашем возрасте не умеет различать людей и нелюдей.

— Что вы, что вы. Я же не могу по внешнему виду судить. Как можно? Был у меня случай. Правда, много лет назад. Пришли к нам три посетителя, заказали еды, коньяка. По типажу, так сказать, гости с Юга. А рубильники у них, ну, носы то есть, мама дорогая, сами знаете какие.

Он показал рукой массивный нос с горбинкой.

— Рожи прям бандитские. Выглядят опасно. Как в кино, ей-Богу. Я бдительно смотрю и думаю, как бы чего не учудили. Раисе, нашему главбуху, говорю: если что, сразу звони в милицию, пока я их задерживать буду. Так знаете, что оказалось?

Он сделал паузу в ожидании ответа. Но никто не поддержал его.

— Двое оказались актёрами. Григорий Мартиросян из «Пиратов Двадцатого века» и Фрунзик Мкртчян из «Мимино». Тогда они ещё не были знаменитыми, их ещё никто не знал, а третий — композитор. Бабаджанян. Я, когда узнал, был готов сквозь землю провалиться от стыда, что плохо на них подумал.

— Бабаджанян? Чего-то я не знаю такого… — сказал Серёга.

Кунин остановился и, укоризненно качая головой, пожурил Юрка.

— Молодые люди, — растягивая гласные, медленно обратился к нам директор «Славянского Базара» с видом профессора консерватории, — вам должно быть стыдно. Стыыдноо. Песню про «свадьбу», которая пела и плясала, слышали? А про «песня плывёт, сердце поёт, эти слова, о тебе, Москва», слыхали? А под «Королеву красоты» отплясывали, небось? То-то же. Музыку к этим песням Бабаджанян написал.

Он пошёл дальше и остановился у входной двери.

— Так что, Светлана Игоревна, прошу прощения за непрошенный совет, но никогда не судите о человеке по его внешности. Мне это тогда большим уроком на всю жизнь стало.

Он раскрыл створку перед нами.

— Всегда будем рады вам. Если нужен столик, ну, свадьба там какая, и юбилей у родителей, вы только шепните, и Иосиф Гершонович всё устроит в лучшем виде. Всего доброго.

Он дождался, пока мы выйдем, а потом запер дверь на ключ. Видимо, чтобы мы не вломились обратно.

Меня охватило чувство тревоги. Мне показалось, что наши враги знали, где Серёга припарковал свою «Победу», и поиздевались над ней.

К счастью, всё обошлось, машина стояла нетронутая в соседнем переулке. Но тревожиться нужно было по другому поводу.

Только мы усадили наших спутниц назад и собрались сами рассаживаться, как кто-то издалека позвал Юрка.

— Сергей! Сергей! Подожди! Подожди меня!

Мы обернулись, и я увидел, как человек, похожий своим телосложением и толстыми щеками на Пончика из «Незнайки» Носова, торопливо приближался к нам, смешно раскачиваясь из стороны в сторону.

— Ах, ты ж, падло, — тихо процедил мой друг, в сердцах выбрасывая недокуренную сигарету, — я сейчас тебе устрою последний день Помпеи.

— Спокойно, Серёг, может, у него какая-то уважительная причина есть. Давай выслушаем.

— Да хрен там, ты же понял, что он слился и подставил нас под Котэ. Мы же это обсудили, вроде.

— Обсудили, но всё равно давай выслушаем.

Толстяк в пончо доковылял до нас и протянул рюкзак.

— Вот, — его так мучила тяжёлая одышка, что он наклонился вперёд и опёрся руками о бёдра.

— Что это?

— Вот Вебера, карбюраторы, которые ты просил.

Мы с Серёгой переглянулись.

— Я, пфф, — он продолжал часто дышать, — ездил к мужику забирать их, пфф. А его, пфф, не было на месте. Вот поэтому я ждал. Пришёл в ресторан, а мне сказали, что вы, пфф, набили всем морды и сбежали. Еле догнал…

В этот момент около нас со скрипом остановился милицейский УАЗик. Из него выскочили два сотрудника милиции.

— Так, товарищи спекулянты, стоим на месте. Сержант Яковлев, — один из них взял под козырь, — вы в курсе, что торговля с рук запрещена? И вообще, не по вашу ли душу вызывали наряд в «Славянский Базар»?

Уважаемые читатели. Если вам нравится роман, то добавляйте книгу в библиотеку и не забывайте про лайки. Приятного чтения.

Как выглядело Меню/Прейскурант с ценами Ресторана Славянский Бульвар в конце 70ых, начале 80ых.

(Если изображения с ценами мешают тексту пишите в комментариях - уберу.)

Для любителей боярки: