SKPR. ШКПР. Шкипер

В переулке ночного Вейла очнулся полицейский. Ему в нос сунули оранжевый детский калькулятор.

— Твоё имя, должность? – спросил калькулятор.

— Ч-что? – испуганно спросил полицейский и осмотрелся.

Он лежал прислонённым к стене, окружённый четвёркой людей в смокингах с узкими солнцезащитными очками.

Ему дали пощёчину.

— Ответ неправильный, – сказал калькулятор. – Имя, должность?

Полицейский с икотой ответил.

— Д-джеймс, ик, патрульный полиции Вейла.

Четвёрка переглянулась.

— Вейл? – спросил миловидный мальчик-брюнет роста полутора метров и отросшими до ушей ухоженными, растрёпанными волосами.

— В Америке такого города нет, – ответил ему интелегентного вида высокий гладковыбритый мужчина с волнистыми волосами до плеч и квадратными очками.

Именно он набирал на калькуляторе буквы и совал его под нос полицейскому.

— Р-рлгра-а-агх! – невнятно добавил бритый налысо третий человек в смокинге, ростом интеллегентному дотягивая лишь до уха

— К-какая, ик, Америка? – недоумённо и со страхом сказал полицейский.

Все четверо мигом повернулись к нему.

— Он нас понимает? – после паузы спросил миловидный.

— В Америке такого не было, хотя это было ожидаемо, в Эквестрии ведь нас понимали, а здесь наверное сказалось превращение в людей, отчего... – забормотал длинноволосый.

— Тихо.

Это подал голос четвёртый, сурового вида низкий мужчина с обветренным, закалённым в многочисленных боях лицом и короткой прямой армейской стрижкой.

— Соблюдать радиомолчание, – продолжил он. – Ковальски, начать допрос.

Отдав честь, интеллегентный выдал пощёчину полицейскому.

---

— Давайте, кормогрызы, пошевеливайтесь! – возмущённо покрутил тростью рыжий мужчина в фиолетовом деловом костюме с фиолотевой же шляпой, внутренняя часть которых была оранжевой, а у шляпы имелась оранжевая полоса. Рубашка имела оранжевый цвет в тон волосам и шляпе.

В ответ Роману Торчвику зверолюди – в Ремнанте их называют фавнами – послали хмурые взгляды.

Дело происходило в огромном подвале, что из-за наставленных до потолка деревянных, металлических и пластиковых ящиков был погружён в полумрак и суету погрузочных работ.

Услышав за спиной шаги многочисленных туфель, Роман оглянулся.

— А вы чего забыли, обормоты? Опять мне вас у мамочек отправишать?

— Э-э-э, босс, – робко поднял руку миньон в смокинге с узкими солнцезащитными очками, стоявший у лестницы. – Это не из наших.

Остановившись перед Торчвиком, четвёрка мужчин в смокингах и узких солнцезащитных очках согласно синхронно кивнула и сцепила перед собой ладони. Один из них держал пластиковый серый кейс.

— Он прав, мы здесь по другому вопросу, – сказал крайний справа мужчина, имевший причёску с "плоской" макушкой. – Рико, оплата.

Второй от него бритый налысо мужчина поднял чемодан, щёлкнул засовами. Торчвику открылись стройные ряды блестящих золотом тонких пластин.

— Мы платим пятьдесят тысяч льен за внесение четверых людей в список поступающих в Академию Маяк. Их исчерпывающие данные прилагаются.

По жесту переговорщика второй справа мужчина – ростом метр восемьдесят, в очках и с волосами до плеч – положил поверх золотых пластин стопку бумаг с фотографиями.

Это всё добро они сорока минутами ранее обменяли в ломбардах на всякие блестящие камни и украшения, притащенные из мира поней. Фото и бумаги же распечатали в ближайшем круглосуточном торговом центре, в отделе ксерокса.

— Ещё одних безмозглых детишек не хватало, – закатил глаза мужчина в фиолетовом. – Ладно, оставляйте свой чемодан и номера свитков да проваливайте. Кыш-кыш.

Роман Торчвик брезгливо помотал ладонью в жесте "проваливайте".

Щёлкнула вспышка. Крайний слева миловидный юноша убрал ручку в карман.

— Вы нас не видели и мы вас тоже, – сказал с причёской "площадка".

Когда эта четвёрка шла на выход, то щёлкнула вспышкой ручки на стоявших у лестницы охранников. Роман же лишь протёр глаза и вновь их закатил.

— А вы чего встали? – обернулся он. — Пошевеливайтесь, отрыжки папа-мишки!

Фавны бросили на него хмурые взгляды и с ворчанием продолжили перетаскивать ящики.

---

Ранним утром в переулке Вейла, через квартал от прошлого переулка, где четвёрка мужчин в смокингах оставила связанного полицейского, крышка канализационного люка приподнялась. В щель выглянул юноша с узкими солнцезащитными очками. Шепнув вниз "чисто!", он откинул крышку и с двойным сальто встал на асфальт в боевой стойке. Следом за ним вылетела остальная тройка мужчин, так же застывшей в кунг-фу стойках.

Шкипер внезапно принюхался и оттянул свой воротник, заглянул под него.

— Ковальски, доклад. Что это за мерзкое липкое чувство под одеждой?

— С вероятностью в девяносто девять процентов вы пропотели, Шкипер.

— Мы с Рико тоже чувствуем эту липкость, – поднял руку самый низкий участник команды, Рядовой. Соседний с ним стриженный налысо юноша согласно рла-ангхнул.

— Ковальски, что за чертовщина?

— Разница в физиологии, сэр. Человеческому телу требуется регулярный душ, смена одежды, особое питание.

— Проклятье, и это вершина эволюции?

Шкипер озадаченно посмотрел вниз. Затем его взгляд наткнулся на магазин одежды напротив.

— Туда, – ткнул он рукой.

Передвигаясь уверенным шагом, отряд перешёл улицу.

Через полчаса они вышли из магазина, нагруженные бумажными квадратными модными пакетами, и вернулись в переулок, где все покупки незаметно затолкали в рот Рико, что никак на его виде не отразилось.

По такой схеме они обошли все магазины близлежащих улиц и посетили общественную баню.

...

К вечеру, заменив галстуки-бабочки на классические чёрные галстуки, они четверо с белым, фиолетовым, оранжевым и раскрашенным в цвета принцессы Селестии чемоданами стояли на воздушном вокзале Быкоглавов – реактивных конвертопланов с "рогами" над кабиной пилота.

Вокзал выглядел футуристично, с синими подсвеченными линиями на фонарных столбах и заборах, электронными стойками регистрации, бетонными квадратами посадочных площадок, запахом реактивных выхлопов, носимым ветром осенними листьями и пылью.

Сдав багаж в один Быкоглав и отстояв очередь из ярких цветов на посадку в другой, смокинги заняли самые дальние пассажирские кресла.

Полёт вышел живописным, с видом на низкоэтажный и с редкими вкраплениями небоскрёбов Вейл, окружавшей его высокой, толстой, бежевой крепостной стеной, бесконечным морем зелёного лиственного леса, окрашенного в закатный оранжевый.

В пути одного пассажира укачало и стошнило, отчего на весь салон встал удушливый едкий запах. Четвёрка же смокингов по команде "газы" оперативно надела изрыгнутые Рико противогазы.

У остальных пассажиров такого не было, поэтому салон мгновенно заполнился воем, кашлем, просьбами посадить транспорт и красным аварийным светом. Дверь в кабину пилота заблокировалась.

К высокому плато Академии, находившегося в восьми километрах севернее города Вейл и своим западным краем касавшегося океана, а остальными окружённый лесом, Быкоглав подлетел в глубоких сумерках.

Плато представляло собой огромный парк с вымощенными дорожками, фонтанами, клумбами, статуями. Подступающий мрак разгонял белый свет фонарей. Само здание Академии Маяк от посадочной площадки было расположено очень далеко, на противоположном краю парка, и выглядывало только высокими шпилями древнего замка, на самой высокой и центральной башне которого сияли яркие огни морского маяка.

Из приземлившегося Быкоглава пулей вылетели пассажиры и пилоты, а сам виновник, хватаясь за рот и живот, бросился к кустам, где его вновь стошнило.

Последними вышли смокинги в зелёных противогазах.

— Господа... Пингвины?

Это спросил ожидавший на краю бетонной площадки беловолосый юноша в зелёной жилетке, зелёных брюках, чёрных туфлях, белой рубашке, со старомодными маленькими круглыми очками на носу, какие раньше носили, например, часовщики.

После утвердительного кивка четвёрки, он продолжил:

— Позвольте представиться – директор Академии Маяк Озпин, для студентов просто директор Озпин. У вас довольно интересная фамилия.

Лицо директора было умиротворённым, речь – размеренной, спокойной. Фонари освещали его сзади, отчего фигура выглядела смазанной.

Он поднёс к губам зелёную кружку кофе с силуэтом своей Академии на фоне голубой вспышки и сделал глоток.

Пингвины по очереди сняли противогазы.

— Меня зовут Шкипер Пингвин, – представился крайний справа сурового вида мужчина. – А это Ковальски, Рико и Рядовой.

Шкипер поочерёдно указал на высокого длинноволосого с очками, бритого налысо да слегка безумного на вид и миловидного, совсем мальчика, юношу.

— Фамилия нам досталась от... родителей, и не мы её выбирали.

— Да, мы не выбираем, кем родиться, – кивнул ему собеседник. – Прошу заранее простить наш административный аппарат, из-за бюрократических особенностей ваше собеседование мне придётся провести сейчас, накануне практического экзамена. Не возражаете?

— Нет, ни в коем случае, мы всё понимаем.

Далее они пошли вдоль главной дорожки к зданию Академии, обсудив непохожесть Пингвинов как родственников, сложность теоретической части экзаменов, подачу заявки на поступление в последний момент, мотивацию становления Охотниками.

— В документах указано, что вы – элитная команда недавно павшей подготовительной школы в Вакуо. Соболезную вашей утрате.

Директор печально прикрыл глаза.

— Мы не хотим вспоминать о тех событиях, потому решили переехать в Вейл.

Из всей команды беседу вёл только Шкипер, он командным голосом с резкими интонациями как-то сохранял дипломатический тон.

— Мои извинения.

Озпин глотнул кофе.

— Ваши навыки достойны всяких похвал. Десятки боевых стилей, владение сотнями видов оружия, тысячи часов тренировок и боёв, множество спасательных операций. Мне кажется, вы давно переросли уровень студентов и даже многих Охотников, потому позвольте вам сделать предложение.

Они остановились в широком коридоре с высокими стрельчатыми окнами, выполненном в тёплых тонах. Их голоса разносились эхом по нему.

— Как вы смотрите на должность преподавателей?

— Нет, – без промедлений ответил Шкипер. – Мы пришли сюда учиться.

Пингвин снял солнцезащитные очки, а за ним и весь отряд. Он посмотрел на Рядового.

— Я... не считаю правильным лишать членов своей команды детства, сколь бы подготовленными и гениальными они ни были.

— Уважаю ваш выбор.

Директор одобрительно улыбнулся и отпил кофе.

---

Примечание автора: стирающие память ручки Пингвинов не являются стирающими память ручками. Это обычные сувенирные ручки со встроенной вспышкой, кои Рядовому, в бытность зоопарковым пингвином смотревшего Людей в чёрном, попались в отделе детских игрушек в ТЦ, где располагался ксерокс.

Ни Роман Торчвик, ни фавны за ним, ни его миньоны не потеряли памяти. Они лишь удивились таким чудакам, которых ради льен можно немного потерпеть. Ни один актёр в ходе съёмок сцены не пострадал.