Скрам Кровавые пальцы

1

Семеро воинов притаились за бойницами каменной башни. Всего их было около тридцати – все, что осталось от некогда самого боеспособного отряда личной гвардии императора. Час назад их было четыре сотни, а теперь всего несколько десятков бойцов, большинство из которых были обессилены. Но этих воинов нельзя было отнести к жалким остаткам. Свирепые воители севера стряхивали с кольчуг куски чужого мяса и задыхались после многочасового боя, но не признавали поражения. Смерти эти бойцы не боялись и верили в победу. А для викинга смерть в бою это уже победа.

Облокотившись на каменную кладку крепостной стены и вытирая липкую кровь со своего длинного ножа, угрюмый воин всматривался вдаль в сторону приближающихся кораблей. Левая сторона его головы была наполовину выбрита, с другой стороны свисал локон золотистых волос, а в левом ухе красовалась большая медная серьга.

- Арабы все не уймутся. На кой черт им сдался этот поганый остров?!

- На кой черт сдался этот поганый остров императору – возразил седоволосый воин со свежим шрамом на пол лица, который тот тщательно протирал мокрой тряпкой – эти псы ромеи нас использовали и оставили здесь умирать. Ну погодите, если я выберусь отсюда живым, их мягкие, изнеженные шеи познают гнев моего топора.

- Если – произнес воин с длинным ножом и вложил его в ножны. Его суровый взгляд был обращен на высаживающихся на берег воинов в белых тюрбанах. Среди них выделялся самый крупный воитель, облаченный в золотую кольчугу и со сверкающим золотым шлемом на голове. Вероятно, он был военачальником, которого послал сам султан, чтобы отбить крепость.

- Меня зовут Мустафа ибн Катир! Мой повелитель наслышан о ратных подвигах северян и склоняет свою голову перед вашей доблестью в знак почтения. Вы перебили много его воинов, но и вы потеряли немало людей. В качестве особого уважения, султан предлагает вам сложить оружие и присоединиться к его войску, чтобы обратить мечи против императора христиан.

Седоволосый воин напряг свою бровь и спросил у одного из слуг, что говорит араб. Узнав, что тот предлагает, старый воитель, разразившись гневом, встал на крепостную стену и высыпал в сторону войска арабов на датском языке проклятия, сделав при том непристойный жест рукой на уровне ниже своего пояса.

- Что сказал этот дикарь? В его словах я слышал ненависть и презрение – спросил ибн Катир, но слуга не стал переводить эту игру слов и ругательств, неуверенно замявшись.

- О, ничего такого! – крикнул воин с серьгой на арабском – он просто отказался сдаваться и сказал, что если ты хочешь взять крепость, то забери ее из моих холодных мертвых рук.

- Я хочу поговорить с вашим командиром Олафом. Он должен быть с вами.

- Наш командир в Вальхалле наслаждается обществом валькирий - воин бросил взгляд на мертвого викинга в пурпурном плаще, все еще сжимающего сломанный каролинг[1].

Араб озадаченно почесал бороду и спустя мгновение вспомнил рассказы знакомого путешественника и друга про религиозные представления скандинавов о загробном мире, где существуют отдельные залы для павших в битве. Что-то похожее уготовано и верным последователям Пророка, которые погибнув за Аллаха, после смерти попадают в райские кущи и их там ублажают пышногрудые гурии. Только сражаются северяне не только ради гурий и вечно цветущих садов, а для того чтобы в один момент встать под знамена Одина и вместе с ним погибнуть в тот роковой час, когда неведомое чудовище, похожее на гигантского волка поглотит солнце. Какие же странные эти северяне – подумал Мустафа аль Катир – странные, но опасные. Даже один такой северянин стоит сотни арабских воинов.

- Тогда с кем я имею честь говорить сейчас? Назови свое имя?

- Меня зовут Скрам, ты наверняка слышал обо мне. И если ты решил, что мы оставим крепость, то ты ошибаешься. Варяги никогда не предают своих нанимателей, даже если те конченные подлецы. Тем более за щедрую плату.

- Султан даст вам больше монет.

- Сколько бы он не обещал, нас это не интересует.

- Зря ты так Скрам – покачал недовольно седой головой воин – Спросил бы для начала сколько…

- Мы не предадим императора и точка. Забудь об этом старый Хакон.

- Вот дурак… – пробормотал про себя воин – Эти ромеи используют нас как дешевых шлюх, а он о чести думает.

- 200 дирхамов каждому воину, который выйдет из крепости и откроет ворота! – крикнул араб, теребя свою густую лохматую бороду.

- Не знаю, как ты Скрам и все остальные, но я выхожу – произнеся это, седой воин встал и зашагал к лестнице. Но путь ему преградил Скрам. Он крепко держался за свой нож, готовясь пустить его в ход.

- И что ты будешь делать? Зарежешь меня? У меня есть меч. Ты и глазом не сможешь моргнуть как окажешься с перерубленной напополам мордой на камнях.

- Не злись Хакон. Я лишь хотел пожелать тебе удачи. Ты не должен больше проливать кровь за ромеев и в этом ты прав. Убивай, сражайся во имя северных богов на арабские деньги и может быть однажды прекрасные дочери Одина отнесут тебя к вратам Вальхаллы – и после этого, похлопал седого воина по плечу. Хакон спустился вниз по лестнице. С ним решили сдаться еще три человека. Их Скрам не стал удерживать. Он, лишь нахмурившись, вновь облокотился о крепостную стену и через бойницу стал наблюдать за местностью и арабским войском, в ожидании, когда старый Хакон выйдет.

- Скрам, ты что наделал? – воина с серьгой сзади за плечо схватила высокая белокурая девица и крепко ударила того по щеке – Зачем ты позволил Хакону выйти из крепости? Эти крысы убьют его!

Воин побледнел и вспомнил про пророческий дар своей боевой подруги Хельги. Та была дочерью вельвы и с детства могла предсказывать судьбу человека. Особо отчетливо ей удавалось предвидеть и смерть человека.

- Немедленно отзови его!

- Он сам так решил. Пусть идет в Вальхаллу как истинный воин. Валькирии давно заждались старого Хакона и я тут ему не указ. Пусть умрет с честью, если ему суждено погибнуть.

Фатализм Скрама раздражал Хельгу. Как женщина та не могла понять огромное значение Вальхаллы, которой грезят ее мужчины соплеменники. Тем более Хакон был ее дядей и как сирота, она не могла позволить себе потерять последнего родственника. Словно разъяренная фурия та ударила Скрама кулаком в челюсть, от чего тот лишился нижнего зуба.

- Ненормальная – выплюнув лишний зуб, жалобно произнес Скрам.

Воины, что сидели рядом со Скрамом и могли еще держаться на ногах, подняли данную ситуацию на смех. Но тут же замолкли, ибо те встретились с разъяренным взглядом Хельги. Никто из мужчин немногочисленной варяжской дружины, не мог совладать с гневом скандинавской валькирии. Можно сказать ее боялись не только за ведьмовство, но и за буйный нрав. И получить от нее оплеуху не считалось позором, а большой удачей, ибо память воинов знавала тех, кто и вовсе пал от ее горячей руки. Рослая, можно сказать худая воительница, облаченная в кольчугу не внушала каких-то опасений, а даже представляла собой эталон северной красоты, если не считать несколько глубоких борозд на розовых щеках и ярко-красного шрама над верхней губой. Ее светлые волосы цвета соломы были заплетены в две косы, которые были украшены пестрыми лентами.

- Если не приведешь его сюда, лишишься еще зубов – яростно сквозь зубы сказала Хельга и ударила кулаком в грудь бойца.

- Да понял я, чертова бестия. Только прекрати драться – сказал Скрам, бросив косой взгляд на смеющихся товарищей.

- Не зли дочь Одина, Скрам! – произнес воин с тяжелой секирой и медленно привстал – Сделай, как она хочет.

Но было уже поздно. В этот момент массивные ворота крепости отворились и Хакон вместе с тремя воинами вышел навстречу арабскому войску. Он шел не спеша. На вид ему перевалило давно за шестой десяток, а по тем временам для человека, тем более для викинга, такой возраст считался солидным, а также позорным.

- Хакон хочет умереть, так пускай умрет. Ни ты, ни я, ни кто-нибудь другой не сможет этому помешать. Что почетнее: пасть от меча или сдохнуть от голода? – спокойно произнес Скрам, вытирая рукой от крови губу.

Араб в золотом шлеме в знак приветствия выставил пред собой руки и довольно улыбнулся. Но в глазах седого викинга читались злость и презрение. Вроде бы он знал, что готовит ему чужеземец. Вдруг, араб махнул рукой и в один момент из-за его спины посыпался ливень из стрел. Три воина почти мгновенно рухнули на песок и больше не вставали, только лишь Хакон закрылся щитом и стрелы воткнулись в древесину, не поразив мишень. Вот пустынные крысы! Трусливые шлюхи! Обманули! Решили меня стрелами достать! Но как бы не так! Старого Хакона так просто не убьешь!

- Скрам, если ты не поможешь дяде, я перережу тебе горло, клянусь богами! – произнесла Хельга и, вынув длинный нож, замахнулась им на викинга.

Воин с серьгой покачал головой и подобрал топор.

- Вставайте воины! Надевайте доспехи! Мы выходим из крепости! – зарычал Скрам и постучал топором по шлемам своих воинов – Если и настал день отправиться в Вальхаллу, то лучшего дня, чем сегодня для этого не сыскать!

Хельга тревожно отвела взгляд за стену, где истекал кровью Хакон. Он все еще держался, но несколько стрел уже впились тому в ногу и правое предплечье, из-за чего воин выронил свой меч. Однако, тот все еще упрямо подбирался все ближе к растерянному Катиру и его войску.

- Почему он не падает? Стреляйте точнее, собаки! Викинг должен умереть!

Но в этот момент из-за ворот быстро выстроилась стена из тридцати щитов и стремительно, но организованно и не сбавляя темп устремилась к тысячному войску арабов. Стрелы посыпались уже и на них, но те не могли пробить толстую древесную броню, то ли дело, ломаясь при этом о железные умбоны. С изрядно ощетинившимися стрелами щитами, воины подошли к лежачему Хакону и закрыли его тело собою. Подобно римской черепахе, строй северян остановился. Щиты опустились на землю и со всех сторон образовали непроницаемую мембрану, сквозь которую через маленькие щели лишь вылезали копья.

Хакон был без сознания, но все еще дышал, а значит, была надежда, что он выживет. Хельга склонилась над своим родственником и обломала оперение стрелы ему в ноге. Хакон закашлялся.

- Зачем вы пришли за мной? Дали бы мне умереть.

- Не дам! – гневно ответила Хельга и прислонила ладонь к голове Хакона – Ты у меня один остался. Если нам суждено погибнуть, то сделаем это вместе.

- Вот чертова девка! Не послушная как твоя маааать!

Хельга вновь обломала хвост стрелы и Хакон взвыл.

- Ты убьешь его раньше, чем нас всех прикончат арабы – сказал Скрам и пошатнулся в сторону от мощного удара об щит. На этот раз противник решил выпустить дротики и в атаку устремилась пехота с щитами и мечами. Арабы пытались разбить строй викингов, но им не удавалось это сделать. Несмотря на треск щитов, северные воители держались из последних сил.

Арабы теряли людей, в то же время и строй викингов также редел. Казалось, что Скрам и его люди навеки останутся лежать под палящим солнцем Сицилии. Но легкой победе воинов султана внезапно помешал гул рогов, который раздался из-за спины Катира. Араб в золотом шлеме повернулся и насчитал дюжину кораблей. По штандарту с блестящей на нем хризмой тот узнал флот императора. Уже с берега на воинов Пророка посыпались стрелы и камни. Столбы греческого огня обрушились на вражеские корабли, пришвартованные на отмели.

- Это ловушка! Отходим! - закричал Катир и, взмахнув саблей, побежал вместе со своими телохранителями к оставшимся судам, чтобы спастись.

К закату предводитель арабского войска лишился всех своих слуг, телохранителей и даже своего золотого шлема, который отскочил в сторону от сильного удара топором, но продолжал биться. Его со всех сторон окружили воины с копьями, которые искали момент пронзить неуемного врага.

- Не трогайте его! Он мой! – приказал Скрам и воины расступились.

Араб прищурился целым глазом, второй был выбит, и разглядел высокого воина в красных шароварах вишневого оттенка и с серьгой в ухе.

- А, я узнал твой голос, рус. Это я с тобой говорил. Это ты отказался сдаться мне.

- И правильно сделал. А вот тебе советую сложить оружие. Все кончено.

- Зачем мне этот позор на мою голову? Я хочу умереть как воин… Как викинг с мечом в руке по вашим обычаям – произнеся это, араб еще сильнее сжал свою саблю – У вас есть Вальхалла и каждый мужчина мечтает туда попасть, так и у нас воинов мусульман есть рай, где растут вечно зеленые сады, где весело, где прекрасные женщины не дают тебе покоя и даруют неземные наслаждения. Позволь мне туда отправиться, рус. Я хочу туда.

- Да будет так. Я исполню твою просьбу.

Клинки воинов рассекли воздух и с чудовищным лязгом сошлись друг с другом. Силы еще не покинули Катира и тот обрушивал на Скрама удар за ударом, но Скрам ловко уворачивался от них. Взмах и тяжелое острое лезвие меча рассекло кольчугу на груди воина. Кровь полилась крупными каплями на песок и араб пал на одно колено. Но недолго восстановив силы, затем тот саблей попытался достать Скрама, но северянин парировал удар и вновь обрушил меч на руку противника. Окровавленная кисть, сжимающая саблю, отлетела в сторону, а Катир упал на колени.

- Молю тебя, рус. Вложи саблю мне в левую руку, чтобы я смог погибнуть как воин.

Скрам исполнил просьбу араба. Сабля блеснула на солнце в его руке и тот, поднявшись на ноги, вновь сделал подобие взмаха, но Скрам осознав, что силы покидают врага, не стал продолжать поединок, а лишь ловким движением опрокинул Катира на спину. Он все еще продолжал крепко сжимать свою саблю и в один момент меч вонзился в грудь араба. Перед тем как испустить последний вздох, его стеклянные глаза сказали викингу спасибо.

Скрам вытер кровь о свои грязные от крови шаровары и вложил меч в ножны. Он приказал своим воинам с почестями похоронить генерала султана и проследить, чтобы его тело не было никем осквернено. Только лишь воевода ромеев двумя ударами отсек врагу голову и сунул ее в мешок, дабы показать императору, что аль-Катир повержен. А среди груды изрубленных тел тянулась вереница пленных и их участь была незавидной.

2

Константинополь заслуженно получил звание царя городов. И виноваты в этом не только скитальцы с Гипербореи. Гостей поражало обилие золота. Оно было везде. На куполах церквей, в отделке дворцов и даже на одеждах богатых горожан. В таком платье предстал перед Скрамом и его дружиной император, вальяжно восседающий на высоком троне. Казалось, что он смотрел на варваров с презрением присущим всем хозяевам империй. Но Скрам не пришел вечно служить царям даже за все богатство мира. Такие как Скрам и тысячи его соплеменников приплыли с берегов студеных вод создать свою империю и, если повезет подмять под собой империи старые. Он пришел завоевывать.

Военачальник ромеев сел рядом со Скрамом, склонившись и расчехлив мешок, достал из него голову Катира.

- О, Великий Император! Дарую тебе голову нашего врага.

- Похвально, Склир! И кто сразил Катира?

Скрам быстро ответил, перебив оппонента.

- Это был я, Ваше Величество. Склир просто срубил голову уже мертвого араба.

Склир зло взглянул на варяга и отвернулся.

- Не стоит двум охотникам ссориться из-за шкуры убитого зверя. Вы оба молодцы. Сицилия полностью взята и противник не сможет ее вернуть. А теперь я хочу представить вам мою дорогую дочь Анну.

Из-за парчового занавеса выпорхнула стройная девушка в богатой тунике, украшенной рубинами и сапфирами до щиколоток и, при виде варваров опустила глаза в пол. Ее бархатная кожа с бронзовым загаром, не скрытая под одеждой, казалась нежнее персика. Глаза на удивление были не карими, что было характерно для большинства южанок, а серыми. Две черные, изящно сплетенные косы падали на роскошные подобные холмам груди царевны.

- Дочь моя – ласково произнес и поманил к себе император девушку – Подойди поближе. Эти варяги не кусаются.

- А я бы эту шейку покусал – прошептал здоровый варяг в медвежьей шкуре и похотливо посмотрел на высокую грудь девицы, скрытую под натянутым шелком.

Скрам, услышав это, замялся и закашлялся, пытаясь скрыть неловкую ситуацию. Но император с дочерью не понимали датского и не могли оскорбиться, что стоило бы грубияну жизни, а Скраму с дружиной высылкой на родину, ну или на все четыре стороны.

- Твой друг что-то сказал. Переведи – с любопытством спросил Скрама Базилевс.

- Он восхищен столицей и вашим пышным приемом, а также опьянен красотой вашей дочери.

- Ну-ну. Все короли и герцоги в Европе просят ее руки, но даже они недостойны моей принцессы. Она багрянородная, а это значит, что только поистине великий король ее достоин.

Девушка бросила недовольный взгляд на Скрама и фыркнула.

- Папа, здесь воняет, уведи меня отсюда.

- Хорошо, идем дорогая. А вы, варяги, пока свободны. Манияк, распорядись, чтобы моим воинам щедро заплатили.

Император с дочерью удалились, а воины ушли в свои покои.

Рядом на кровати за ширмой стонал Хакон, которого перевязывала Хельга. Скрам, сняв с себя меч и доспехи, заглянул к больному товарищу, чтобы поинтересоваться его состоянием. Оно показалось Скраму не таким уж и тяжелым. Старик часто кашлял, но держался уверенно и бодро, улыбкой возвещая, что он еще поживет на этой земле.

- Твои пророчества насчет гибели Хакона не оправдались.

- Это пока что – ответила Хельга - Некоторые стрелы пронзили ему бок и одна застряла даже рядом с сердцем. Я сделала припарки из трав. Если у моего дяди не было бы телосложения медведя, то он бы не вынес в тот час столько ранений.

- Помню как Бьорна Железнобокого также пронзила дюжина стрел и тот все равно выжил.

- Дурак! – гневно пробормотала Хельга – Бьорн был намного моложе и ему повезло. А Хакон может в любой момент умереть.

- Тогда почему он не умер тогда на Сицилии?

- Не знаю – ответила Хельга – Может боги решили растянуть его пребывание в Мидгарде еще на несколько дней или готовят дядю для чего то великого.

- Например, для Вальхаллы. Вложи в его руки меч, только тогда он сможет попасть туда.

- Пошел ты! В никакую Вальхаллу он не пойдет. Он будет жить, я так сказала.

Желание молодой воительницы идти наперекор богам приводило Скрама в восторг и одновременно в трепет. Ибо кто знает, если боги вздумают покарать Хельгу за упрямство, то не попадет и Скрам под их разящие молнии? Воин с серьгой оставил больного и объявил всем, что пошел на базар. На самом деле он пошел искать Медведя, который получил только что щедрое жалование. Его намерения полупьяным товарищам были предельно ясны – утолить свою кровожадную жажду плоти. Купить себе девственницу на ночь, а может и на довольно длительное время.

На базаре Константинополя было полным полно торговцев, многие из которых промышляли продажей не только спелых фруктов, но и предлагали живой товар. Как и в эпоху первых римских цезарей, рабы в Византии, все еще оставались ходовым товаром и, несмотря на многовековое господство христианства, римские подданные активно пользовались ими, не брезгуя даже нарушением заповедей. Среди них было много юных девушек, не познавших всех радостей жизни. Именно такую и искал себе берсерк Бьорн по прозвищу Медведь. После длительного осмотра каждой, он приметил небольшого роста девушку с широкими бедрами и маленькой грудью. Тонкие черты лица придавали девушке достоинство, но в то же время в нем читался и испуг. Лицом и телом она сразу напомнила ему о принцессе.

Здоровый детина раскидал покупателей и бесцеремонно подошел к торговцу с крысиной мордой.

- Сколько стоит та девица с широкими бедрами?

- О, да у вас есть вкус, милейший – заискивающе ответил викингу торговец – Она стоит 120 солидов.

- Бьорн почесал бороду и подумал, что это больше половины его жалованья.

- Дорого, блин. А за что такие деньги?

- Как за что? Хоть девочке и шестнадцать лет, она неопытная, ни разу не была с мужчиной. Такие особы на Востоке ценятся очень высоко, даже выше, чем здесь – произнес торговец и осмотрел Бьорна с головы до пят, приметив его северное происхождение - Я еще вам, как воину императора скидку сделаю на пять процентов в знак моего особого почтения перед вечной славой Константина.

- На пять процентов, хм – неодобрительно произнес Бьорн и почесал бороду - А она точно девственница?

- Не веришь? Я дам тебе ключ от местных покоев и ты сам убедишься. Даю себе голову на отсечение, если я тебе солгал.

- Гарм с тобой! Беру!

Вдруг Бьорна за плечо дернул Скрам.

- Вот ты где, негодяй! Решил просадить все свое жалование на девок и вино?

- Отстань! Девка, которую я только что купил, того стоит.

- С ума не сходи только. Император собирает войска против Святослава. Через неделю мы должны быть все в полном сборе. Бодрые и трезвые. Если и дальше продолжишь нарушать дисциплину, отправлю пинком под зад обратно в Киев. Тебе все ясно?

- Против Святослава я воевать не буду – отмахнулся уже подвыпивший воин.

- Будешь! Я твой командир, скотина. Тебе не за траханье в притонах деньги платят.

- Иди трахни Локи!

- Вот упрямый осел.

Скрам смачно харкнул слюной в ноги Бьорну и ушел, так и не поинтересовавшись, что за девушку купил его сослуживец.