Скрипт для независимости

Я сидел за столом в кабинете, уставившись в экран ноутбука. Перед глазами плавала таблица в «Экселе». Доходы. Расходы. Итог.

Доходы — серая колонка, которая росла медленно, как росток дерева. Расходы — толстенная колонка, раздувшаяся от счетов за тепло и свет для этой двухэтажной коробки.

Я вздохнул, снял очки, потер переносицу и вернул их на место. Потом набрал формулу в ячейке «Прогноз». Нажал «Enter».

Цифра получилась грустной.

Откинулся на спинку стула, уставился в потолок. Потом снова на экран. Цифра не изменилась.

— О чём задумался? — голос Маши прозвучал неожиданно близко.

Я даже не слышал, как она вошла. Её руки легли мне на плечи, пальцы скользнули по шее, зарылись в волосы на затылке. По спине пробежали мурашки, и я непроизвольно выдохнул, расслабляясь.

— Подвожу итог, — ответил я, прикрыв глаза и втянув воздух. От неё пахло шампунем и чем-то тёплым, домашним. — Считаю, когда закончатся деньги.

Она наклонилась, уперлась подбородком мне в макушку, глядя в экран. Её грудь прижалась к моей спине. Я чувствовал, как бьется её сердце. Или это мое так отозвалось?

— И каков прогноз?

— Три-четыре месяца, — с горечью заявил я. — Если ничего не изменится.

Маша молчала несколько секунд, изучая цифры с той же сосредоточенностью, с какой сканировала микросхемы.

— Давай перейдём на дешёвую еду, — предложила она. — Без полуфабрикатов, больше овощей.

Я хмыкнул.

— Еда — это копейки. Ты посмотри на коммуналку. Отопление этого дворца стоит как крыло самолёта.

Она выпрямилась, но руки не убрала. Просто встала у меня за спиной, положив ладони на плечи.

— Значит, это не случайность.

— Что именно?

— Счета за отопление, — пояснила Маша. — Сергей Леонидович не дурак. Формально мы получили независимость, а по факту — привязаны к этому отелю. Если уйдем, нас разобьют по одиночке, если останемся — через четыре месяца сами приползем к нему на поклон.

Я обернулся, посмотрел на неё снизу вверх. Она стояла, чуть склонив голову набок, и в её глазах не было злости. Только спокойное принятие чужого расчета.

— Дурацкая ситуация, — я поёжился. — В книгах и фильмах маги обычно купаются в деньгах. Им вообще не надо думать о таких мелочах.

Маша улыбнулась. Легко, одними уголками губ.

— Жизнь — не кино. В фильмах показывают уже состоявшееся общество. Маги, которые живут сотнями лет, накопили капиталы, связи, недвижимость. А у нас магия появилась… — она задумалась, прикидывая, — полгода назад. Мы — первое поколение.

— Значит, лет через сто будем богатыми, — усмехнулся я.

— Если доживем, — добавила она.

Я взял её за руку, притянул к себе. Она села ко мне на колени, обвив руками шею.

— Доживем, — прошептал я, глядя в её глаза. — Куда мы денемся.

Маша молчала, только гладила меня по голове, перебирала волосы. И от этого простого жеста все цифры в таблице, все счета и долги, все угрозы синдиката — всё становилось не таким важным. Главное было здесь. В моих руках. В тепле её тела. В том, что она есть.

Я потянул её на себя, она подалась ближе. Её колени с двух сторон уперлись мне в бёдра, руки обвили шею. Пальцы сами нашли пуговицы, молнии, застёжки — мы помогали друг другу, не разрывая поцелуя. Джинсы, футболка, бельё — всё это казалось лишним. Ненужным хламом, который отправился на пол, не отвлекаясь друг от друга.

Наконец с одеждой было покончено. Маша уселась на мои колени, прижимаясь всем телом. Мои ладони на её талии, её пальцы в моих волосах. Она чуть приподнялась, выдохнула — и опустилась обратно, теснее, глубже, до дрожи. Я чувствовал, как она принимает меня — медленно, целиком, до дна. Мир сузился до её дыхания, до прерывистого ритма, в котором бились наши сердца. Слова были не нужны. Только жар кожи, только запах её волос, только это сводящее с ума чувство, что мы — одно целое.

А потом мир схлопнулся до точки и взорвался миллионом осколков, чтобы тут же собраться заново. Наступила гулкая, звенящая пустота, в которой слышно было только, как колотится пульс у меня в висках, и её дыхание — частое, сбивчивое, у самого уха.

Девушка уткнулась носом мне в шею, и я чувствовал, как она постепенно успокаивается. Глубокие, медленные сокращения внутри неё ещё пульсировали в такт нашему общему дыханию. Я крепко обнял Машу, гладил её по спине, слушая переход от бури к штилю.

На столе завибрировал телефон. Настойчиво, требовательно, как будильник, вырывающий из сна. Я нехотя потянулся, нашарил трубку. На экране высветилось: «Настя».

Маша приподняла голову, вопросительно глянула на меня.

— Да? — ответил я, стараясь говорить без одышки.

— Надо встретиться, — без приветствия начала Настя. — Есть что рассказать.

Я промолчал пару секунд, ощущая, как Маша прижимается ко мне. Хотелось просто сидеть с любимой девушкой на коленях, но долг перед «семьёй» требовал действовать.

— О чём именно? — спросил я.

— О деньгах. О том, чего удалось добиться, — голос Насти звучал уверенно, но слишком ровно. — Я приеду в отель, часов в девять.

— Хорошо, — согласился я. — жду.

В комнате повисла тишина, только ноутбук стоял на столе, напоминая о таблице с убытками.

Маша смотрела на меня. Взгляд уже не тёплый, а цепкий, аналитический. Та самая Маша, которая просчитывала вероятности.

— Что ей надо?

— Говорит, есть что рассказать. Про деньги.

Маша повела плечом.

— И ты поверил?

— Нет, — я помотал головой. — Но пусть приезжает, послушаем.

Маша кивнула. Медленно, будто соглашаясь с собственными расчётами.

— Она ничего не нашла, — проговорила она, — иначе хвасталась бы цифрами. А сейчас просто «надо встретиться».

— Знаю.

— И всё равно зовёшь её? Зачем?

Я взял её за руку.

— Затем, чтобы узнать, что именно она хочет продать на этот раз. Информацию, или снова себя.

Маша коротко усмехнулась.

— Смотри, не купи.

— Не куплю, — я наклонился и поцеловал её. — Мне есть что терять.

Она ничего не ответила, но пальцы чуть сжали мою ладонь.

Я отпустил её руку и потянулся за одеждой. До приезда Насти осталось около часа, надо предупредить остальных. Не потому, что я спрашиваю разрешения. Просто если Настя вдруг попадётся кому-то на глаза — Олегу, Кире, Лене, — реакция может быть любой. От паники до попытки придушить её прямо в коридоре. А мне эти разборки не нужны. Пусть лучше знают, что она будет в лобби, и сидят тихо. Им спокойнее, мне проще.

***

Я спустился на кухню. Там было тепло и пахло выпечкой. Олег сидел за столом, крутил в пальцах батарейку. Кира сидела напротив, обхватив ладонями кружку с чаем.

Олег поднял голову:

— Чай будешь?

— Нет, — я прислонился плечом к косяку. — Слушайте... Скоро Настя приедет. По делу.

Кира дёрнулась. Кружка в её руках качнулась, но она тут же поправилась. Олег замер. Батарейка в его пальцах остановилась.

— Зачем? — бросил он. Без злости, но с тем напряжением, которое всегда появлялось в голосе при упоминании её имени.

— Говорит, нашла варианты заработка. Хочет обсудить.

— И ты пустишь её?

— В лобби. Не сюда.

Олег посмотрел на меня долгим взглядом, потом перевёл его на Киру. Та смотрела в кружку, но я видел, как напряглись её пальцы.

— Ладно, — сказал Олег наконец. — Ты тут главный. Но если она...

— Знаю, — перебил я. — Поэтому и говорю. Чтобы вы знали.

Кира подняла глаза.

— Мы не выйдем, — пробормотала она, — пока она здесь.

Я кивнул.

— Спасибо.

Выпрямился, собираясь уходить. На пороге задержался.

— Чай попью потом, — сказал Олегу. — Как освобожусь.

Я прошёл мимо кухни, завернул в коридор. Дверь в комнату Лены была приоткрыта. Свет из коридора падал узкой полосой на пол, выхватывая краешек кровати и угол стола, заваленного тетрадями.

Она сидела спиной к двери. Коса — тугая, идеальная — спускалась по спине. Лена что-то писала, склонившись над конспектом. Услышала шаги, обернулась. Взгляд — настороженный, но не испуганный.

— Привет, — сказал я тихо, чтобы не напугать.

— Привет, — ответила она так же тихо.

Я задержался на пороге. Не входя, не нарушая её пространство.

— Всё нормально?

Лена кивнула. Коротко, односложно. Уже собиралась отвернуться к тетрадям, но я продолжил:

— Сегодня вечером Настя приедет. В лобби. Наверх не пойдёт.

Она замерла. Пальцы, сжимавшие ручку, чуть напряглись. Потом снова кивнула.

— Хорошо.

— Ты не выходи, — добавил я. — Пока она здесь.

— Не выйду, — согласилась Лена.

Пауза. Она смотрела на меня, и в её глазах было что-то... не страх. Скорее, благодарность за то, что я сказал. За то, что не сделал вид, будто ничего не происходит.

— Если что — кричи, — усмехнулся я, пытаясь разрядить обстановку.

Она не улыбнулась.

— Ладно.

Я кивнул и отошёл от двери. Лена уже отвернулась к тетрадям, но я видел краем глаза: ручка в её пальцах так и не коснулась бумаги.

Коридор второго этажа тонул в полумраке. Только из-под дальней двери сочился синеватый свет — мерцающий, неровный, как от старого телевизора. Комната Ани. Я замедлил шаг. Остановился в паре метров от двери.

Оттуда доносилось приглушённое бормотание — диалог, прерываемый звуками ударов. Аниме. Она всегда включала его, когда не хотела слышать реальность, или чтобы заглушить голоса в собственной голове.

Я постоял, прислушался. Никаких других звуков. Ни шагов, ни дыхания. Только этот синий свет и японская речь.

Стучать? Зачем? Сказать, что приедет Настя? Ане плевать. Предупредить, чтобы не выходила? Она и не собиралась. Спросить, как дела? Смешно.

Покачал головой и пошёл дальше. Лестница вниз скрипнула под ногами. Я сел на диван, откинулся на спинку, посмотрел на часы.

Без пятнадцати девять. Осталось только ждать.

***

Настя приехала ровно в девять. Всё так же безупречна: пальто, шарф, сапоги. Кивнула, я открыл калитку, и мы молча прошли к отелю. В лобби горел только один торшер у дивана, остальное тонуло в полумраке. Я не предлагал подняться наверх, она не спрашивала.

Мы сели на потёртый диван. Она аккуратно положила сумочку рядом, поправила юбку. Я ждал.

— Я проанализировала рынок, — начала Настя. — В общих чертах — всё плохо.

— А конкретнее?

— По поводу твоих батарей. Спрос на ёмкие аккумуляторы есть. Сотовые телефоны, ноутбуки, вся портативная электроника. Люди готовы платить за то, что работает дольше. — Она говорила спокойно, но в глазах не было огня. — Проблема в масштабе.

— То есть?

— Такие, как ты делал для синдиката, — объяснила Настя, — нужны только магам. Мощные и компактные. Обычный потребитель хочет не рекордов, а просто чтобы телефон дожил до вечера. Он будет покупать это в магазине за тысячу рублей, чтобы гарантия была.

Я слушал, и понимал, что она права. Та горстка конденсаторов, что делал я в своё время — это штучный товар.

— Рынок хочет миллионы штук, — продолжила Настя. — Как минимум несколько тысяч в сутки. И желательно, чтобы производство было на фабриках в Китае, где себестоимость копеечная. А у нас что?

— У нас — я, верстак и Маша.

— Именно.

Я помолчал, переваривая информацию. Потом спросил:

— А в России? Есть же производители аккумуляторов?

Настя покачала головой.

— Нет. Были попытки, но всё умерло. Китай задавил ценой. Сейчас даже «военка» закупает там, если не секретно. Так что этот канал закрыт.

Она замолчала, глядя куда-то в сторону, на пластиковую пальму в углу.

— А то устройство, — спросила она вдруг, — для отклонения пуль? Ты закончил его?

Я напрягся.

— Нет.

— Почему? — в её голосе мелькнуло раздражение.

— Потому что видел, что с ним может сделать синдикат, — отрезал я. — Тот бой в особняке. У них были наши наработки. Я не хочу, чтобы мои творения пошли против меня.

Настя отвела взгляд.

— Понятно.

Повисла тишина. Слышно было, как за окном шумит трасса, редкие машины проносятся мимо.

— Тогда у меня нет идей, — заявила Настя.

Я смотрел на неё. Она сидела прямая, как струна, но в этой прямой спине чувствовалась пустота. Она действительно ничего не нашла. Приехала с пустыми руками, надеясь, что я сам предложу решение. Или у неё есть покупатель для моего защитного устройства, и она надеялась получить его.

Я уже открыл рот, чтобы сказать что-то — то ли отпустить её, то ли спросить, зачем тогда просила встречи, как вдруг дверь коридора, ведущего в жилую часть, приоткрылась. Вошла Маша.

Она стояла на пороге в своей обычной одежде — футболка, джинсы, волосы собраны в небрежный пучок. Глаза смотрели цепко, сканируя обстановку: Настю, меня, расстояние между нами.

— Дроны, — заявила она.

Я моргнул.

— Что?

— Дроны, — повторила Маша, делая шаг в лобби. — Рынок, о котором вы говорите. Не телефоны. Дроны.

Настя перевела взгляд с меня на Машу.

— Ты подслушивала? — поморщилась она.

Маша пожала плечами, прошла мимо Насти, села рядом со мной на диван. Её нога коснулась бедра, ладонь легла на моё колено.

— Совсем чуть-чуть, — ответила Маша, но я почувствовал, как напряглись её пальцы. — Ты же знаешь, на что я способна.

Маша повернулась ко мне. Теперь она смотрела только на меня, словно Насти в комнате не существовало.

— У нас есть два пути, — начала она. — Первый — делать компоненты. Батареи, конденсаторы, усилители. Штучно, под заказ. Доход будет, но небольшой. Мы просто поставщики деталей.

Я кивнул, ожидая продолжения.

— Второй — предлагать готовые решения, — Маша говорила быстро, но чётко, как на экзамене, где знает ответ лучше преподавателя. — Целиком устройства, которые никто, кроме нас, сделать не сможет.

— Например, дроны? — подал голос я.

— Ага.

Настя молчала, но я краем глаза видел, как она подалась вперёд.

— У нас всё для этого есть, — продолжила Маша. — Ёмкая батарея, которую мы уже делали. Левитация вместо пропеллеров. Плюс сканер и эмиттер.

— И что он будет делать?

— Зависит от задачи, — Маша оживилась, в глазах загорелся тот самый огонь, который я видел, когда она просчитывала вероятности. — Если ставим обычную камеру и передатчик, получаем дрон-разведчик. Винтов у него нет, его не слышно. Шпионы его с руками оторвут. Если ставим сканер, получаем дефектоскоп. Он может анализировать структуры, искать микротрещины в трубах.

— Внутри? — уточнил я.

— Или в мостах. Или в нефтепроводах. Любая диагностика, куда человеку не пролезть. А если добавить твой скрипт для работы с материей — дрон станет ремонтником. Сможет заделывать трещины прямо на месте. Точечно, аккуратно, не разбирая полстены.

Я представил себе эту картину. Маленькая коробочка, парящая внутри газовой трубы, сканирующая дефекты и запаивающая микротрещины.

— Из-за отсутствия винтов, — продолжала Маша, — он пролезет куда угодно. Вентиляция, кабельные шахты, морское дно, внутренности реактора. И починит всё, до чего дотянется полем.

Настя молчала. Я покосился на неё — она сидела неподвижно, только глаза бегали, просчитывая, прикидывая, взвешивая. Скепсиса в них не было. Скорее, удивление.

— И ещё, — добавила Маша, — если вшить в дрон скрипт-«пиявку», он сможет заряжаться от наводок в электросетях. Просто зависать рядом с кабелем и тянуть энергию. Автономность станет почти бесконечной.

— Не везде проложены провода, — усмехнулся я.

— Даже просто с усиленной батареей — час полёта против пятнадцати минут у обычного дрона, — возразила она. — А с «пиявкой» он может работать сутками. В вакууме. Внутри газовой трубы. Под водой. Где угодно.

В комнате повисла тишина. Слышно было, как за окном проехала фура.

— Твою ж… — выдохнул я и поцеловал Машу. — Ты гений.

Она чуть заметно улыбнулась, но в глазах мелькнуло смущение.

Настя наконец подала голос. Медленно, взвешивая каждое слово:

— Это не просто идея. Это… продукт. Ниша, в которой нет конкурентов.

Она смотрела на Машу так, будто видела её впервые. Будто младшая сестра, которую она привыкла считать просто «умной девочкой», вдруг превратилась в академика.

— Сколько времени нужно на прототип? — спросила Настя деловым тоном.

Я посмотрел на Машу.

— Неделя, — ответила она. — Если работать вместе.