Скрипт для реальности

В моей любимой серии книг про боевых роботов существовало понятие — «солхама». Возраст, после которого человек переставал считаться ценной единицей и переходил в разряд расходного материала.

Люди, дожившие до солхамы, не уходили на пенсию. Их ставили туда, где шансы выжить стремились к нулю. Прикрыть отход основных сил. Первыми пойти на зачистку неразведанного участка. Провести разведку боем, когда всё равно, вернётся лазутчик или нет.

В той выдуманной вселенной солхама наступала в тридцать-сорок лет — возраст, который у нас считают расцветом сил. А оптимальным для воина, пиком физической и ментальной формы, там считались годы между шестнадцатью и восемнадцатью. Неопытность с лихвой компенсировалась скоростью реакции, гибкостью ума и тела, дерзкой энергией, которая с уменьшалась с годами. Потому все главные герои там были юными, почти детьми. Если смотреть их глазами, я шагнул на путь к солхаме.

Мне сегодня как раз исполнилось девятнадцать.

***

Комната в общаге была стандартной убогой коробкой. Двухъярусная кровать, где я спал внизу, а Гена наверху, рядом одноярусная койка Миши, застеленная покрывалом без единой складки. Посередине стоял наш обеденный стол, накрытый шуршащей газетой вместо скатерти. На нём теснились одноразовые тарелки с оливье и селёдкой под шубой, купленные в ближайшем магазине.

Миша расставлял банки с дешёвым пивом, прикидывая вслух.

— Оптимальное расположение, — бормотал он. — Минимум движений, чтобы взять. А салаты в центре — вынуждают тянуться, это сдерживает фактор жадности.

Дверь распахнулась, и вошёл Гена. Он нёс в руках коробку с тортом, купленным, судя по виду, в ближайшем киоске.

— А вот и праздничное топливо, братва! — жизнерадостно воскликнул он.

Следом за ним в комнату вошли две девушки. Первая — высокая, в безупречном пальто, с яркой алой помадой. Её взгляд, холодный и оценивающий, мгновенно просканировал комнату, меня, Мишу, убогий стол. Показалось, что её в уголках губ мелькнуло презрение, но тут же появилась вежливая полуулыбка.

Вторая притулилась сзади, почти спрятавшись за её спиной. Хрупкая, в просторной куртке, с длинными волосами, собранными в небрежный пучок. Её внимание сразу же прилипло к полке с моими книгами — потрёпанным фантастическим сериалам и учебникам по программированию.

— Знакомьтесь, ребята, — Гена поставил торт на стол. — Это Настя, моя подруга, а это Маша, её сестрёнка.

Настя кивнула, негромко сказав «Привет». Маша оторвала взгляд от книг, быстро махнула рукой и снова уставилась на корешки.

— Располагайтесь, будьте как дома, но не забывайте, что вы в гостях, — пошутил Гена.

Все расселись вокруг стола. Теснота заставила наши колени соприкасаться. Настя оглядела комнату.

— А вы что-нибудь для фона не поставите? — предложила она, обращаясь, казалось, ко всем, но смотрела на Гену. — Музыку, телевизор… как-то тихо здесь.

Гена махнул рукой в мою сторону.

— Игорь, ты же у нас главный по железу. Вруби чего-нибудь.

Я развернул ноутбук, открыл первый попавшийся сайт телестудии. Появилось вступление какого-то ток-шоу. На экране взволнованный ведущий кричал о сенсации.

— …а правда ли, что древние славяне контактировали с рептилоидами? После перерыва — мнение эксперта по биоэнергетике!

Воцарилась неловкая пауза. Миша первым её нарушил.

— Минута этой белиберды стоит дороже, чем наш ужин, — мрачно констатировал он. — А КПД от такой информации — ниже плинтуса.

Гена фыркнул и потянулся к пиву.

— Зато весело. Настя, не обращай внимания, они у меня тут все технари-зануды. Давай лучше выпьем за именинника!

Он поднял банку. Все, кроме Маши, которая продолжала изучать полку, последовали его примеру.

— За Игоря! — воскликнул Миша.

— Да, с днём рождения, — пробормотала Настя. Её голос был ровным, профессионально-доброжелательным, но в глазах не чувствовалось ни капли тепла — только расчётливый интерес.

Миша потянулся за банкой пива, его взгляд скользнул по моей скромной футболке, а затем прилип к дорогой ткани Настиной блузки.

— Настя, скажи, пожалуйста, — начал он, делая вид, что просто поддерживает беседу. — Судя по твоей внешности, ты неплохо зарабатываешь. А где конкретно, в какой конторе?

— В инвестиционной компании, — ответила девушка, поправляя салфетку на коленях. Её взгляд скользнул по нашему убогому столу, но лицо оставалось вежливо-бесстрастным. — Крупная фирма, высокие зарплаты, но и ответственность такая же.

— Значит, договоры большие крутишь? — не отставал Миша, явно прикидывая потенциальную выгоду от такого знакомства.

Настя слегка улыбнулась, кончиком ногтя сдернула невидимую соринку с рукава.

— Пока нет. Большие кейсы доверяют опытным коллегам, так что я занимаюсь поиском перспектив. Небольшие стартапы, локальные производства. Ищу тех, кого крупные игроки не замечают.

Гена хихикнул.

— Настя у нас мастер переговоров.

— Суть в том, чтобы показать выгоду, — продолжила она, игнорируя его реплику. Её голос стал чуть мелодичнее. — Многие руководители таких фирм мыслят короткими дистанциями. Нужно помочь им увидеть горизонт и убедить, что наши услуги — это не расходы, а инвестиция. За долю от будущей прибыли, разумеется.

Она взяла свою банку, но не отпила, просто подержала в руках.

— Иногда переговоры требуют нестандартного подхода. Личного контакта. Чтобы вызвать доверие.

Гена хмыкнул, бросил взгляд на Настю и потянулся за пивом. В этот момент на экране ноутбука появилась заставка нового шоу. Громкая музыка, кричащее название: «Премия Гудини!».

Ведущий на экране прокричал:

— Сможет ли наш сегодняшний претендент доказать научному жюри, что он управляет материей силой мысли? Или это ещё один обман? Смотрите дальше!

Маша, молча ковырявшаяся вилкой в оливье, вдруг оторвалась от тарелки и уставилась на экран.

— О, это же та передача, где проверяют псевдонаучные заявления, — с интересом в голосе заявила она. — Методология у них, конечно, смехотворная, но сам факт попытки интересен.

Все перевели взгляд на неё, затем на экран, где какой-то мужик в трико пытался согнуть взглядом ложку.

Миша, не отрывая глаз от экрана, кивнул в сторону Маши.

— А ты учишься или работаешь? — спросил он. — И с чего взяла, что методология у них смехотворная?

Маша медленно перевела на него свой взгляд, будто рассматривала интересный, но не очень сложный прибор.

— Учусь. На физическом факультете, первый курс. — Она сделала небольшую паузу, собирая салат на вилку. — А передача… они ставят эксперимент без контрольной группы, не изолируют участников, принимают субъективные ощущения за данные. Это не методология, а шоу.

— То есть, ты нам сейчас докажешь, что телекинеза нет? — встрял Гена, широко ухмыляясь. — Разочаруешь народ.

Маша пожала плечами, смотря на экран.

— Я ничего не доказываю, а констатирую ошибки в постановке опыта. Если бы у них был настоящий телекинетик, они всё равно не смогли бы это зафиксировать. Потому что ищут не там и не так.

Она сказала это так искренне, что даже Настя снизошла до лёгкой улыбки. Правда, в её глазах читалась не нежность, а снисходительность, как к ребёнку, который говорит глупости.

Миша, откашлявшись, вернулся к своему допросу.

— А ты уже всё знаешь, что к чему?

Маша медленно перевела на него свой изучающий взгляд.

— Нет. Я знаю, что почти ничего не знаю. Но мне интересно, как устроен мир. От кварков... — она неопределённо махнула рукой, — до вот этого всего.

Настя взяла на вилку крошечный кусочек торта.

— Сестра у меня — гений чистого разума, — прокомментировала она, и в её голосе прозвучали живые нотки. — Только с практическим применением у неё туго.

Маша ничего не ответила. Она снова смотрела на экран, где учёный в очках что-то яростно доказывал взволнованному претенденту. Казалось, её полностью поглотила эта нелепая картина.

Гена хмыкнул, отхлебнул из банки и поставил её на газету с мокрым кругом.

— Кстати, именинник, — заявил он, не глядя на меня. — У меня для тебя подарок есть. Не основной, так, приложение.

Он сунул руку в карман джинсов, порылся и вытащил маленькую картонную коробочку и швырнул её через стол. Она приземлилась прямо перед моей тарелкой с недоеденным оливье.

На коробке была кричащая надпись про «нежность» и «анестетик». Презервативы.

В комнате на секунду повисла тишина, нарушаемая только бормотанием телевизора. У меня от неловкости загудело в ушах. Просто взял и швырнул, как пачку салфеток.

— Спасибо, — пробормотал я, даже не дотрагиваясь до коробки. — Но мне пока… не с кем.

Гена махнул рукой, широко ухмыляясь.

— Всё впереди, братан! Пригодится — спасибо скажешь. Это не цветы, срок годности большой.

— Инвестиция в будущее, — негромко бросила Настя, поправляя прядь волос. — Хотя в нашей сфере сначала ищут проект, а потом под него — инструменты.

Маша вдруг подняла голову. Её взгляд перешёл с коробки на Гену, потом на меня.

— Это некорректный подарок, — заключила она. — Он ставит получателя в неудобное положение. Если уж ты решил подарить именно это, нужно было сделать это приватно.

Настя резко повернулась к сестре, и в её глазах мелькнуло раздражение.

— Маш, не начинай. Это обычный предмет, не надо его сакрализировать.

— Я не спорю, — парировала Маша. — Просто это неправильно. Так дарить неудобно. Все теперь будут смотреть на Игоря и думать, будто он должен срочно ими воспользоваться. Решат, что он всё бросит и пойдёт искать подходящую девушку.

— Никто ни на что не намекает! — Гена засмеялся, но смех звучал напряжённо. — Чел, да ты глянь на неё! Теорию заговора из трёх резинок разводит!

— Я не теорию развожу, я про последствия, — настаивала Маша, и её щёки порозовели. — Игорю же теперь неловко...

В этот момент с экрана ноутбука, который все благополучно забыли, рявкнул голос, заглушая спор:

— Внимание! Следующий претендент на премию в один миллион рублей заявляет, что способен видеть сквозь стены! Правда или ложь? Смотрите после рекламы!

Все невольно вздрогнули и замолчали, уставившись на экран, где замелькали рекламные ролики. Молчание после спора было тягостным. Чтобы не встречаться взглядами, все уставились в экран. Шампуни, кредиты — лишь бы во что-то смотреть.

Наконец, шоу вернулось. Претендентку — девушку лет двадцати — поставили перед белой картонной перегородкой. За ней на тумбах стояли предметы: шар, куб, пирамида. Ведущий тыкал пальцем в перегородку.

— Что сейчас на третьей тумбе слева?

— Конус, — сразу, без паузы, ответила девушка.

— А на первой справа?

— Цилиндр.

Она не ошиблась ни разу. Мы перестали жевать.

— Картон тонкий, — первым нарушил тишину Миша. — Может, подсвечивают сзади, тени какие-то видны. Или в самом картоне дырки.

— Разумеется! — фыркнул Гена. — Ведущий ей знаки подаёт. Моргает, или там, ногой постучит. Клоунада.

— Но как они договорятся, если предметы каждый раз в новом порядке? — не унимался Миша.

Я хотел что-то сказать, но обратил внимание на Машу. Она сидела, отодвинувшись от стола, и не смотрела на экран. Взгляд её был устремлён в стену над моей кроватью, но я сомневался, что она вообще что-то видела. Её пальцы нервно теребили край свитера.

— Маш, ты как? — тихо спросил я.

Она вздрогнула и медленно перевела на меня широко раскрытые глаза.

— Мне… не по себе. Душно, что ли, — глухо сказала она и отвернулась, делая вид, что снова смотрит передачу.

На экране уже был новый претендент. Парень, ненамного старше меня, ёрзал перед камерой, нервно похлопывая себя по бёдрам. Он заявил, что умеет двигать предметы силой мысли.

Ему выкатили тумбу на колёсиках. На ней аккуратной башней стояли деревянные кубики, а сверху всё это накрыли прозрачным пластиковым куполом.

Парень сосредоточенно нахмурился. Сделал несколько пассов руками перед куполом, потом резко толкнул воздух вперёд.

Кубики упали. Вместе с тумбой. Вся конструкция с грохотом повалилась на бок, купол отлетел в сторону.

В студии возникла лёгкая пауза. Парень смущённо улыбнулся.

— Ой. Простите. Немного не рассчитал.

Он снова сосредоточился, вытянул руки. Сделал плавное движение снизу вверх, и тумба, скрипя колёсиком, медленно поднялась и встала прямо. Купол и кубики остались лежать рядом.

— Вы видели? Вы видели?! — завопил Гена, ткнув пальцем в экран. — Это же моторчик в тумбе! Проводка под полом! Какой из него колдун?

— Слишком резкое падение, — бубнил Миша, прищурившись. — Если б толкнул — она б по инерции дальше проехала. А она прямо боком завалилась. Механика.

— А как она обратно встала? — заметил я, не в силах оторваться от экрана.

— Тросы, — заявил Миша. — Или магнитная лебёдка. Дорого, но для шоу сгодится.

Настя молча наблюдала за этим спором, попивая пиво. На её лице была лёгкая, снисходительная усмешка — будто она смотрела на возню щенков.

Маша в дискуссии не участвовала. Она сидела, сгорбившись, и смотрела на свои руки, лежавшие на коленях. Дышала тяжело и громко — так, что это стало слышно даже поверх спора. Сидеть и спорить о телекинезе в этой душной комнате ей явно не помогало.

— Может, выйти проветриться? — предложил я тихо, чтобы не привлекать внимание остальных. — В коридоре окно есть.

Маша кивнула, с облегчением отодвигая стул.

— Я тогда тоже пойду, — тут же сказала Настя, поднимаясь. Она достала из кармана пальто длинный, блестящий вейп. — Подымим, Ген?

— Ага, — крякнул Гена, хлопая себя по карманам в поисках сигарет. — Поддержу компанию.

Они вышли первыми. Маша потянулась следом, молча скользнув в дверь.

Я посидел ещё минутку, глядя, как Миша методично доедает остатки салата, потом пиво дало о себе знать — захотелось в туалет.

Выйдя в коридор, я сразу увидел их в дальнем конце, у открытой балконной двери. Стеклянная перегородка балкона была заляпана, но силуэты угадывались. Настя, прислонившись к перилам, выпускала облачко пара. Гена что-то говорил, жестикулируя.

Я прошёл мимо, не оборачиваясь, свернул в туалет. Возвращаясь обратно, двигался уже тише. Они всё ещё были там, доносились обрывки фраз. Я замедлил шаг. Они меня не видели — я остался в тени у стены, в нескольких шагах от приоткрытой двери.

— …просто интересно, зачем ты меня сюда вообще притащил? — раздался голос Насти. Он звучал негромко, но отчётливо, с холодным раздражением. — На день рождения какому-то ботану. У тебя что, нормальных друзей нет?

— Да он ничего, — отмахнулся Гена. — Я его с третьего курса знаю. Ну, зажатый немного, неловкий. Зато голова работает.

— Голова… — Настя фыркнула. Послышался короткий, шипящий звук затяжки. — И ты эту «голову» решил пристроить в мою компанию?

— Ну, ты же просила познакомить тебя с нашими технарями, перспективными, — в голосе Гены появились оборонительные нотки. — Он как раз такой. И курсовые он мне все по матану делал, пахал как вол. Думал, Маше твоей… он типа в тему будет. Спокойный, умный.

Настя рассмеялась. Сухо, без единой тёплой ноты.

— Ты вообще представляешь, кто такая Маша? Она не из тех, кто будет… — она сделала паузу, подбирая слово, — «практиковаться» с первым встречным ботаном из общаги. Особенно с таким.

— А что с ним не так? — Гена начал злиться.

— Всё не так. Он — никто, у него даже нормальных джинсов нет. А что касается Маши…

Её голос стал тише, в нём внезапно проступило что-то нежное. Это было на неё не похоже.

— После того, как родители… ну ты помнишь… Маша осталась на мне. Не для того я её растила, чтобы она связалась с каким-то бедным студентиком, у которого будущее — ипотека на сорок лет. Моя сестра достойна большего, а не этого… бесплатного приложения к твоим курсовым.

От этих слов меня передёрнуло. Я стоял, вжавшись в стену, и чувствовал, как краснею до корней волос. Слово «никто» засело в голове. «Никто».

Механическим жестом я схватился правой рукой за левое запястье, начав тереть большим пальцем гладкий пластик браслета — старого фитнес-трекера. Когда-то он принадлежал маме. Я его перепрошил, чтобы он просто показывал время, и носил все эти годы, никогда не снимая. Он был холодным и скользким от пота, единственной твёрдой точкой в рушащемся мире.

В этот момент с другой стороны коридора, от лестницы, появилась Маша. Она шла медленно, всё такая же бледная. Её взгляд скользнул по мне, застывшему в тени, потом перешёл на балкон, где продолжался разговор.

Она не слышала слов, но отлично видела, что я подслушиваю.

Наши глаза на секунду встретились. В её взгляде не было ни укора, ни вопроса. Просто тихое, усталое наблюдение. Девушка ничего не сказала, прошла мимо и зашла в комнату.

Я оттолкнулся от стены и побрёл назад. Стыд и злость душили меня.

В комнате Маша сидела на своём месте, молча смотря на пустой центр стола. Миша методично собирал крошки с газеты пальцем. Я взял несколько грязных тарелок и отнёс к кухонному столу. Вернувшись, я, не глядя на Машу, пробормотал:

— Извини за этот цирк.

Я имел в виду и идиотское шоу по телевизору, и всё остальное. Она кивнула, не поднимая глаз.

— Не обращай внимания, — тихо ответила девушка. Было ясно — она говорит не на шоу, а на Настю. Про этот холодный, оценивающий взгляд.

В этот момент вернулись Гена с Настей. От них потянуло холодным воздухом и сладковатым паром от вейпа. Гена окинул взглядом нашу мрачную компанию.

— Чего унылые, а? День рождения же! — подмигнул он с наигранной бодростью. — Давайте двинем куда-нибудь! Я знаю, рядом клуб есть, студенческий. Музыка, танцы, тёлки!

Меня передёрнуло от этой идеи. Последнее, чего хотелось — это давиться в душной коробке под грохочущий бит.

— Не, я, пожалуй… — начал я.

— Да брось, технарь! Хватит сиднем сидеть! — Гена хлопнул меня по плечу, и от этого жеста стало ещё хуже. — Обязательно надо развеяться. Ты же именинник!

Он смотрел на меня твёрдо, с тем самым дружеским напором, за которым всегда скрывалось «я же тебя в компанию взял, не позорь». И я, как всегда, сдался. Просто кивнул, чувствуя, как по спине ползёт знакомая холодная волна.

Настя, надевая пальто, покачала головой.

— Мы с Машей пасс, завтра рано вставать. — Её взгляд скользнул по мне, будто ставя окончательную точку в этой затее. — Гена, проводишь нас?

— Конечно, — тотчас отозвался Гена. Потом обернулся ко мне и, с нарочито похабным подмигиванием, добавил: — Извини, братан, сегодня ты идёшь один. Только не забудь то, что я тебе подарил! Вдруг пригодится.

От этой фразы я снова покраснел. Все снова посмотрели на меня. Миша ехидно хмыкнул. Маша отвернулась к окну.

Я молча подошёл к столу, взял ту самую дурацкую коробочку и сунул её в карман джинсов. Пластик неприятно впился в бедро.

Через пять минут мы уже стояли в коридоре. Больше мы ничего не говорили, просто кивнули друг другу на прощанье. Девушки пошли к остановке, Гена двинулся с ними, а я поплёлся в другую сторону.