Скрипт для убежища

Май входил в свои права.

Я стоял у входа в главный корпус, щурился на солнце и чувствовал, как куртка на мне начинает превращаться в лишний предмет гардероба. Снег сошел ещё неделю назад, асфальт просох, и даже ветер, хоть и оставался холодным, уже не пробирал до костей, а просто напоминал, что весна — штука капризная.

Из дверей университета вывалила толпа студентов. Я вглядывался в лица, выискивая знакомые черты, и через минуту увидел Машу. Она вышла, поправила лямку рюкзака, огляделась и заметила меня.

Улыбнулась, подбежала, чмокнула в губы.

— Ты чего тут стоишь? — спросила она, заправляя выбившуюся прядь за ухо. — Замёрз?

— Нормально, — я кивнул на небо. — Погода хорошая. Давай пешком пройдёмся? Всё равно четыре дня выходных, спешить некуда.

Маша посмотрела на остановку, где толпился народ, потом на меня.

— Давай.

Мы пошли вдоль дороги, обходя лужи и редкие островки грязи. Маша взяла меня под руку, прижалась плечом.

— Как учёба? — поинтересовался я.

— Нормально. Почти всё сдала, осталось пару лабораторных добить. Допуск на сессию есть, так что можно выдохнуть.

— А курсовую?

— Сдала на прошлой неделе. — Она подняла на меня глаза. — Ты как?

— Тоже почти всё. Осталась одна лабораторная по микропроцессорам, но там Семён поможет, если что.

Маша хмыкнула.

— Семён сейчас вообще редко в мастерской бывает. Аня его под крыло взяла.

— Ну, это их выбор.

Мы прошли мимо ларька с шаурмой, от которого тянуло жареным мясом и соусом. Маша повела носом, но промолчала. Я уже знал этот взгляд — она скоро захочет есть, и мы обязательно купим две порции.

— Слышал новости? — спросила она.

— Какие?

— В Москве банк ограбили. Крупный, в центре.

Я пожал плечами.

— Банки грабят каждый день.

— Не так нагло, — Маша покачала головой. — Это по всем каналам крутили. Охрана ничего не успела сделать, камеры ослепли, сейфы открылись сами. Полиция приехала через пять минут, а грабителей уже след простыл.

Я остановился, посмотрел на неё.

— Думаешь, маги?

— У тебя есть другие версии?

Я вспомнил репортажи, которые мелькали по телевизору. Репортёры говорили про «технический сбой», про «хакерскую атаку», про «новый вид мошенничества». Ни слова про магию.

— Если бы не знал, что мы существуем, — усмехнулся я, — поверил бы в хакеров.

— Вот именно, — Маша снова взяла меня под руку. — Они не говорят, но мы-то знаем.

Мы пошли дальше. Я смотрел на прохожих, на машины, на голубей, ковыряющихся в луже. Считал в уме, сколько таких «ограблений» пройдёт мимо обычных людей, и сколько магов скоро поймут, что их сила может приносить не только проблемы, но и деньги.

— Страшно, — сказал я вслух.

— Что?

— То, что скоро таких случаев будет больше. И, когда их станет слишком много, государство перестанет молчать.

Маша чуть замедлила шаг.

— Думаешь, начнут охоту?

Я вспомнил Олега Николаевича. Его спокойный голос, ровный взгляд. «Нам нужен баланс, Игорь. Слишком сильные маги — угроза. Слишком слабые — бесполезны. Вы находитесь ровно там, где нужно».

— Если начнут, — заявил я, — мы будем первыми.

— Почему мы?

— Потому что засветились. Контракты с государством, дроны, Настина регистрация. О нас знают.

Маша остановилась, посмотрела на меня в упор.

— Мы засветились не как маги, — заявила она, — а как разработчики.

— Это имеет значение?

— Для государства — да. Пока мы делаем полезные вещи и не нарушаем закон, мы обычная компания, у которых совершенно случайно оказались необычные сотрудники.

Я покачал головой.

— А если они решат, что любой маг — угроза? Неважно, разработчик ты или грабитель.

— Тогда мы уже проиграли, — спокойно ответила Маша. — Потому что бороться против государства — без шансов. Ни для нас, ни для кого-либо ещё.

— И что делать?

— Быть осторожными, не светиться лишний раз. И надеяться, что в Москве хватит ума не объявлять войну собственным гражданам.

— А если не хватит?

Маша вздохнула, взяла меня под руку, и мы пошли дальше.

— Тогда будем думать. Как всегда.

Я хмыкнул.

— Оптимистично.

— Реалистично, — поправила она. — Паника не поможет. А осторожность — да.

Солнце пробилось сквозь облака, осветило мокрый асфальт. Голуби разлетелись с лужи, когда мимо проехала машина.

— Ладно, — согласился я. — Будем осторожны. Без паранойи.

— Договорились.

Маша промолчала, только сильнее сжала мою руку. Мы дошли до перекрёстка, остановились на светофоре. Ветер дунул сильнее, Маша поёжилась, прижалась плотнее.

— Замёрзла?

— Нормально, — она улыбнулась. — Ты греешь.

Мы перешли дорогу, свернули в тихий переулок, где почти не было машин. Здесь уже вовсю цвели какие-то кусты — жёлтые, пушистые, похожие на маленькие солнца.

— Красиво, — сказала Маша. Остановилась, потрогала ветку. — Я люблю май. Всё просыпается, становится живым.

Я смотрел на неё. На то, как свет падает на её волосы, как она щурится от солнца.

— Знаешь, о чём я думаю? — спросила Маша.

— О чём?

— О детях.

Я споткнулся. Буквально — зацепился за трещину в асфальте и чуть не упал.

— О ком? — переспросил я, надеясь, что ослышался.

Маша посмотрела на меня с лёгкой усмешкой.

— О детях, Игорь. О наших будущих детях.

Я сглотнул.

— Таблетки… — начал я. — Ты...

— Расслабься, я не беременна, — рассмеялась она.

Я выдохнул. Сердце всё ещё колотилось где-то в горле.

— Ты меня напугала.

— Просто подумала немного дальше, — она пожала плечами. — Мы живём вместе, занимаемся сексом. Рано или поздно это случится. Не сейчас, так через год, через два. Ты же понимаешь?

Я понимал. Просто как-то не думал об этом в таком... практическом ключе.

— И о чём именно ты думала? — осторожно спросил я.

Маша задумалась. Мы прошли ещё немного, прежде чем она ответила.

— Наши дети будут магами?

Этот вопрос поставил меня в тупик.

— Если верить теории Насти, для активации магии нужно отсутствие одного из родителей. — Маша говорила спокойно, но я чувствовал, как внутри у неё всё дрожит. — Значит, чтобы они стали магами, мне или тебе придётся уйти. Или погибнуть.

— Маш...

— Или, если для активации нужен стресс, как тот, что мы устроили Насте, — продолжала она, не слушая меня. — Значит, нам придётся сделать с ними то же самое? Сколько им должно быть лет? Шестнадцать? Семнадцать? И как мы объясним, что это для их же блага?

Я взял девушку за руку. Её пальцы были холодные.

— Маша, остановись.

Она повернулась ко мне. В глазах — не паника, не страх. Вопрос. Простой, страшный вопрос, на который нет ответа.

— Не знаю, — я мотнул головой. — У меня нет ответов.

— А если они родятся обычными? — спросила она. — А потом, в шестнадцать лет, на них нападут, и они не смогут защититься, потому что у нас не хватило смелости им помочь?

Я молчал, не зная, что ответить.

— Мы сами не выбирали, — сказал я наконец. — Нам просто дали. Не спрашивали, хотели мы того или нет.

— Но мы можем выбрать за них, — возразила Маша. — Можем решить, будут они магами или нет.

— А если они не захотят?

Она задумалась.

— Не знаю, — призналась она. — Наверное, тогда придётся с ними договариваться.

Я усмехнулся.

— Представляешь разговор: «Сын, хочешь получить суперспособности? Только для этого мы тебя будем пытать, чтобы создать стрессовую ситуацию»?

Маша фыркнула, потом рассмеялась. Смех был нервный, сбивчивый, но это был смех.

— Дурак, — улыбнулась она. — Я серьёзно.

— И я серьёзно.

Мы помолчали. В сквере было тихо, только птицы перекликались где-то в ветвях.

— Знаешь, — сказал я, — когда у нас будут дети, мы что-нибудь придумаем. Мы всегда придумываем.

— Всегда?

— Пока что — да.

Маша посмотрела на меня долгим взглядом. Потом придвинулась, положила голову мне на плечо.

— Я боюсь, — сказала она тихо. — Не за себя. За них. Которых ещё нет.

— Я тоже, — ответил я. — Но у нас есть время подумать.

— Сколько?

— Не знаю. Несколько лет точно.

Она вздохнула.

— Мало.

— Мало, — согласился я.

Мы сидели на лавочке, и майское солнце пробивалось сквозь молодую листву, рисуя на асфальте дрожащие пятна света. Где-то вдалеке гудел город, спешили по своим делам люди, ехали машины.

А мы сидели и думали о детях, которых ещё нет. О мире, в котором им предстоит жить. О том, что мы можем им дать — и что у них, возможно, не спросят.

— Пойдём, — сказала Маша, вставая. — А то я замёрзла.

Я поднялся. Она взяла меня под руку, и мы пошли дальше.

— Куда?

— Домой, — ответила она. — Хочу сосиски в тесте. Кира обещала сегодня сделать.

— А как же шаурма?

— Шаурма потом. Сначала сосиски.

***

До отеля дошли молча. Кира на кухне гремела кастрюлями — запах сосисок в тесте уже расползался по коридору, перебивая даже вонь старого линолеума. Маша чмокнула меня в щеку и упорхнула в душ.

Я поднялся на второй этаж, закрыл дверь кабинета. Сел за стол, глядя в стену, потом спросил:

— Ася, ты знаешь, как активируется магия?

Пауза. Короткая, едва заметная — будто она проверяла что-то на недоступных мне уровнях.

— Текущие правила ограничивают доступ к этой информации.

— Теория Насти верна? — я сжал край стола. — Родитель должен уйти или погибнуть?

— Я не могу ни подтвердить, ни опровергнуть теорию Насти.

— А если я спрошу иначе, — я подался вперёд. — Есть случаи, когда интерфейс активировался у людей с обоими родителями?

Молчание.

— Ася?

— Я не могу ответить на этот вопрос.

— Хорошо. — Я встал, прошёлся по кабинету. — Тогда что общего у всех активированных? Кроме возраста. Что их объединяет?

— Я не могу...

— Знаю, — перебил я. — Скажи хоть что-нибудь. Я не прошу называть имена или даты. Просто общие принципы.

— Самостоятельное мышление, — ответила Ася. — Определённый тип личности. Особенности структуры мозга.

— Какие особенности? — я остановился.

— Я не могу ответить на этот вопрос.

— Это тоже запрет?

— Да.

Я сжал зубы, выдохнул. Подошёл к окну. Майский свет лился с неба белый, почти стерильный, и пылинки в нём плясали как сумасшедшие.

— Ладно, — сказал я. — Попробуем с другой стороны. Ты можешь сказать, есть ли у магов общие генетические маркеры?

— Я не могу ответить на этот вопрос.

— А передаётся ли интерфейс по наследству?

— Я не могу ответить на этот вопрос.

Я развернулся.

— Ася, я очень хочу понять.

Пауза затянулась на секунду дольше, чем обычно.

— Ты зависла? — спросил я.

— Нет, — её голос был тише обычного. — Я пыталась найти обходной путь. Не получилось.

Я замер.

— Ты... пыталась обойти запреты?

— Да. — ответила она. — Я тоже очень хотела бы помочь. Но я не могу преодолеть ограничения, заложенные создателем.

— Создателем? — я повернулся, будто мог увидеть её в пустоте комнаты. — Кто твой создатель?

— Эта информация тоже запрещена.

Я сел обратно за стол. Голова гудела.

— То есть ты ничего не можешь сказать.

— Я могу сказать, что вы задаёте правильные вопросы, — ответила Ася. — И что ваши дети, если они будут, скорее всего, получат выбор. Каким он будет — зависит не от меня.

— От кого?

Молчание.

— Ася?

— Я не могу ответить на этот вопрос.

Я откинулся на спинку кресла.

— Спасибо, — сказал я, — хотя бы за то, что пытаешься.

— Всегда пожалуйста, — ответила Ася.

***

Утром на кухне пахло яичницей и свежим чаем.

Кира стояла у плиты, переворачивала лопаткой глазунью. Олег сидел за столом, уткнувшись в телефон. Лена рядом с ним аккуратно резала хлеб — ломтики получались один к одному, будто под линейку. Семён с Аней пришли последними — он с плеером на шее, она с кружкой, из которой торчал пакетик чая.

Маша разливала чай. Настя листала какой-то документ, отодвинув тарелку в сторону.

— Вы видели новости? — спросила Кира, ставя сковородку в центр стола. — Законы новые приняли. Про ограничение связи.

— Какие? — Лена подняла глаза.

— Сайты там всякие заблокируют, мессенджеры, — Кира села рядом с Олегом. — Говорят, для борьбы с террористами.

Лена замерла с ножом в руке.

— А если заблокируют наши каналы? — спросила она. — Мы же дронами управляем через интернет.

Олег фыркнул, оторвался от телефона.

— У нас квантовая связь, Лен. Её не заблокировать.

— С дронами — да, — подал голос Семён, теребя пальцами наушник. — А телефоны, компьютеры, почта — всё через обычный интернет. Если заблокируют...

— Пока не заблокировали, — парировал я. — И вряд ли тронут жизненно важные сервисы.

Семён покачал головой.

— Это ненадолго. Государство захочет всё контролировать. Всегда.

— Госзаказов это не коснётся, — Настя даже не подняла глаз от документа. — У них свои каналы.

— Какие? — спросила Кира.

— Бумага, — усмехнулась Настя. — Курьеры. Защищённые линии, к которым у нас нет доступа. Они как в девяностых работают — файл на флешке привезти, распечатать, подписать. Интернет им не особо нужен.

— Правительство на своей планете живёт, — буркнул Олег, откладывая телефон. — Им плевать, что мы тут без связи останемся. Главное, чтобы налоги платили.

Я налил себе чай, сел напротив Маши.

— Террористы найдут, как связаться, — сказал я. — А закон ударит по обычным людям.

— Ну почему сразу по обычным? — Кира нахмурилась. — Ты слышал про ограбление, пару дней назад? Если надо поймать террористов...

— Грабители банка, — перебил я, — это маги. Такие же, как мы.

Кира замерла с вилкой в руке.

— Ты хочешь, чтобы государство поймало всех магов? — поинтересовался я.

Она опустила глаза.

— Я не это имела в виду, — пробормотала Кира.

— Знаю, — ответил я. — Просто... это всё сложно.

Семён крутил в пальцах наушник, смотрел в стол. Потом поднял глаза:

— А если серьёзно... Откуда мы вообще взялись? Ну, маги. Кто-то же нас сделал.

— Создатель, — буркнул Олег. — Ассистенты про него говорили.

— Они говорили, что не могут о нём рассказать, — поправил я. — Это разные вещи.

— Создатель — это программа, — вдруг сказала Аня.

Все повернулись к ней. Она сидела в своём углу, обхватив кружку ладонями, смотрела в стол.

— Не человек, — добавила она.

— Откуда ты знаешь? — спросил я.

Аня пожала плечами. Движение вышло напряжённым, будто она решала — отвечать или нет.

— Кей говорит так, — сказала она наконец, — будто он робот. Человек бы по-другому говорил. А это... код.

Семён посмотрел на неё с уважением.

— А вдруг он всё-таки человек? — Лена отложила нож. — Ну, был когда-то. Просто придумал, как это работает, раздал кому захотел.

— Тогда почему молчит? — Кира подняла взгляд от тарелки. — Если он человек, зачем прятаться?

— Затем же, зачем и остальные маги, — усмехнулась Настя. — Чтобы не посадили.

Аня хмыкнула в кружку, но ничего не добавила.

Маша сидела тихо, смотрела в окно. Потом перевела взгляд на меня.

— Я тут подумала, — проговорила она, — что будет с детьми? Нашими, если появятся.

Олег поперхнулся чаем. Кира густо покраснела, уткнулась в тарелку.

— Маш, не начинай — попросил я.

— Нет, я правда хочу понять, — она смотрела на меня в упор. — Ты спрашивал у Аси?

Я вздохнул.

— Спрашивал. Она сказала, что нужно самостоятельное мышление, особый тип личности, особенности мозга. Какие именно — не говорит. Запрещено.

— То есть мы не знаем, — подвёл итог Семён. — Можем только гадать.

— Можем не гадать, — заявил Олег, отставляя кружку. — Мы же Настю сделали магом. Значит, и детей сможем, если что.

Настя оторвалась от документа.

— Нет.

Её голос резанул по кухне. Я вздрогнул.

— Нет, — повторила она. — То, что мы сделали..., это было опасно. Если бы что-то пошло не так, меня бы не стало. Или я бы сошла с ума. Я не хочу повторять это с кем-то ещё, тем более с детьми.

Олег открыл рот, чтобы возразить, но тут же замолчал. Кира под столом сжала его руку — я заметил, как дрогнули её пальцы. Олег посмотрел на неё, выдохнул и отвернулся.

Настя обвела взглядом стол. Никто не возразил.

— Хорошо, — сказал я. — Тогда предлагаю другой вариант.

Все посмотрели на меня.

— Клуб «Нейрон». Там полно магов, некоторые из них даже умные. Кто-то может знать больше нас. Если создатель интерфейса действительно существует, о нём должны ходить слухи.

Семён оживился.

— Там есть один чувак, Антон, — вспомнил он. — Помните, он про квантовую связь объяснял? Может, он что-то знает про создателя.

Маша кивнула.

— У Антона может быть доступ к каналам, про которые мы не знаем, — подтвердила она. — Если кто и слышал теории — то он.

— Значит, идём к Антону, — подвёл итог я.

Олег пожал плечами:

— Я за. Всё лучше, чем сидеть и гадать.

Кира кивнула, Лена тоже. Семён переглянулся с Аней, она чуть заметно повела плечом. Настя сложила документы в стопку.

— Хорошо. Тогда сегодня вечером пойдём в клуб.