Скрой навеки грехи принцессы

Вечерняя прохлада приятно освежала, Древо Эрд снова начало терять листья, создавая волшебную атмосферу летящим в воздухе золотом. Деревья и кустарники тихо шумели, настраивая на возвышенный лад, умиротворение и желание созерцать, думать о чем-то вечном. Или помечтать.

Но Ранни было не до мечтаний. Мачеха опять завела шарманку про коронацию Годвина, которая будет уже очень скоро.

- Почему он?! Я хуже него? - Принцесса со злостью грохнула тарелкой об пол. Отец покинул зал сразу после ужина, а остальные разбрелись кто куда. Маления точить кинжал, Микелла — к своему ростку в Эльфаэле, Радан в казармы к своим любимым солдатам. Годвина здесь уже наверно неделю не было — мачехина любимая златовласка снова где-то шлялась. И не дай, Великая Воля, с Мессмером.

Поначалу он доверял Ранни и говорил ей единственной, где проведет ближайшие дни. Она догадывалась, чего его туда, как магнитом, тянуло. С Мессмером было весело — то подвал в замке затопит, то сожжет чего-нибудь нужное. Один раз они с Годвином сожгли ковер в местной церкви. Мессмера наказывал Радагон, а Годвина сослали к Годфри в Часовню Ожидания замаливать грехи. И поcле этого Ранни перестала его покрывать — мачеха знала, что она была его доверенным лицом.

- Потому что он. Потому что его я вижу владыкой столицы и Междуземья. - Марика была спокойной как пастырь Мириэль. - Ты импульсивная, у тебя семь пятниц на неделе, на тебя сложно положиться, дорогая, уж прости, но что есть — то есть.

- Я тоже могу быть серьезной и ответственной! - Ранни схватила еще тарелку и ее постигла та же участь. - Почему вы мне не доверяете, мама? Чем он такой, а я нет?

- Я тебе уже сказала, Ранни, ты меня слышишь? Твой старший брат в отличие от тебя не будет хныкать и нудить «я хочу спать!». Он просто встанет и пойдет сделает все, что от него требуется.

И вроде Марика была права — Ранни терпеть не могла, когда ее будили, она любила подольше понежиться в постели.

- И это твое сиюминутное желание. - Марика в упор посмотрела на дочь. - У принцессы кроме прав есть еще и обязанности. Годвин это понимает. И давай уже закроем эту тему.

- Нет! - Ранни схватила хрустальную вазочку и запустила ее в стену, - Как я его ненавижу!

И выскочила из зала, зло смахивая слезы.

- Я еще покажу, кто тут чего достоин, а кто нет! - распахнув двери, она чуть не убила того, из-за кого сейчас ругалась с мачехой.

- О господи, Ранни, ты чего? - Годвин потер ушибленный локоть, по которому прилетело дверью. - Что ты там показать собираешься и кому?

Принцесса окинула его уничтожающим взглядом и бросила, толкнув плечом:

- Не твое собачье дело!

Он ничего не ответил, только слегка растерянно почесал затылок, глядя минуту ей вслед.

- Какая муха тебя укусила... - и отправился докладываться матери о возвращении.

…

- О, ты уже вернулся! - Марика увидела в дверях Годвина. - А когда? И почему так тихо?

Золотой наследник двинулся было к ней, желая обнять ее, но она чуть отстранилась, выставив ладонь перед собой.

- Мам!

- Первое — не «мам!», а «Приветствую вас, ваше величество, позвольте почтить вас своим присутствием». - и она выжидающе замолкла, окидывая его с головы до пят.

- Приветствую вас, ваше величество, позвольте почтить вас своим присутствием — закатывая глаза, отчеканил принц. За время пребывания в окрестностях Лейнделла он уже напрочь забыл все эти церемониальные фразы, забыл все, о чем наставляла мать. - А я соскучился.

- Второе — Марика пропустила мимо ушей последнее, что он сказал. - Почему вернулся без почестей, в тишине? Где сопровождение? Где возгласы радости и ликования по поводу возвращения наследного принца имперской столицы? Я тебя сколько буду учить уму-разуму? Ты мальчик вроде серьезный, но умудряешься постоянно попадать впросак.

- Я соскучился, мне хотелось скорее домой. Ну и... - он замялся, потом все-таки выдавил из себя — мы здесь без посторонних глаз. Здесь кроме нас никого нет.

- Это ты так думаешь. - Марика сверкнула глазами осуждающе. - У стен есть уши, не забывай об этом. И третье. Что за расхлябанный, неподобающий наследнику империи вид? Где твоя парадная одежда? Ты принц или нищий с подворотни, подобранный из жалости моими фрейлинами? Твоему отцу я что скажу? Что плохо воспитала сына? Плохо подготовила его к предназначению?

Годвин уже просто молчал, опустив плечи. Условно он был готов к этому, но побежал в зал, чтобы избежать недоразумения на тему того, почему не показывается матери так долго. Но в результате получил эту выволочку за внешний вид,неподобающее поведение и непочтительное обращение к королеве.

Мать приблизилась к нему и поцеловала в плечо, тут же снова отстранившись.

- Можешь теперь принять ванну, а то несет, как от конюшни. - Она ласково похлопала его по предплечью. - Я тоже скучала, милый. Иди, отдохни, потом снова приходи ко мне, нужно кое-что обсудить по поводу коронации.

Выходил он из зала совсем грустным.

- Скучала, как же. На лице вся скука написана. - выругался принц, когда вышел из зала, закрыв двери. Эту женщину вряд ли когда что-то сломит и пробьет в ней брешь. Иногда он думал — способна ли она вообще на чувства?

...

- Сестренка! А ты чего не спишь?

Ранни аж передернуло. Меньше всего ей хотелось видеть его здесь.

- Не спится, а тебе чего? - злобно процедила она, глядя в траву. - И не называй меня сестренкой. Нашел сестренку.

- Эээ... Ладно, как скажешь, Ранни. - Годвин сел рядом. Принцесса тут же демонстративно отодвинулась от него. - Тебе делать, что ли, нечего, таскаешься за мной, как привязанный? Детское время закончилось, пора спать, иначе на коронации будешь, как вареная креветка.

- Не злись, кукла. - до сего момента он был в раздумьях, почему она его избегает, грубит ему при встрече, может даже оскорбить. Годвин старался не делать поспешных выводов, хоть и чувствовал себя неловко. Твое счастье, что я не Мессмер — тот бы уже раз двадцать дал словесной сдачи.- Ты на праздник не хочешь?

- Хочу. - Ранни сжала губы, сдерживая злые слезы. - А даже если бы не хотела — это ничего не изменит.

Скажи уже, что хочешь, чтоб тебе водрузили корону на голову и благословили на царство.

- Может все-таки посвятишь меня в причину плохого настроения? - Годвин позволил себе лишнее, возможно сейчас ему за это влетит, сев к ней ближе и приобняв за плечи.

Она растерянно повернула лицо к нему, уперев взгляд в его золотые глаза, в которых не было ни грамма злости.

- Чем ты расстроена?

- Я не расстроена. - слезы все-таки покатились по щекам против воли.

- Ни капли не расстроена, но сижу и плачу. А почему — не скажу никому. - Годвин аккуратно провел большими пальцами по щекам, стирая ее слезы.

Ранни вдруг почувствовала, как сердце застучало быстрее и тревожнее. Она же ненавидела его! Но в голове против воли тихо тренькнуло. Может, к черту все эти амбиции?.. Вон как смотрит своими красивыми золотыми глазами... И говорит так тихо... И руки такие сильные, наверно как обнимет ими...

- Мне в глаз что-то попало. - она сделала над собой усилие, оторвавшись от него и вставая на ноги. Стояла уже ночь. - Я спать. Не ходи за мной следом.

И пошла, прислушиваясь к шороху за спиной. Но услышала только шум ветра и травы. А Годвин уперся ладонями в камень, на котором они сидели, опустил голову и тихонько засмеялся.

- Засранка. - в этом слове не было злости или раздражения. Наоборот, ему было весело смотреть, как она сама себя изводит, боится признаться, уходит от ответа. Ему хотелось ее успокоить, но пока он опасался получить в глаз за это. Годвин отлично знал, что в такие моменты к ней лучше не подходить.

Зевнув, он тоже поднялся и отправился спать. Всю дорогу с губ не сходила улыбка.

…

- Сегодня ты отправляешься в Замок Грозовой Завесы. Там стража устроила бунт, надо найти, кто их на это сподвиг, а потом казнить прилюдно, как мятежника.

Зал совета возбужденно бурлил. Марика восседала на троне, окруженная приближенными, советниками и прочей челядью. Перед ней стоял Годвин, пока еще одетый по-домашнему. Он был в библиотеке, когда за ним прибежал встревоженный служка.

- Отец там?

- Да. Как раз от него прибыли вестники, попросили помощи.

Годвин кивнул.

- Когда мне отправляться?

- Сейчас. Возьми с собой кого посчитаешь нужным и выступай. - оглядев его с ног до головы, королева добавила, посчитав, что это неплохая идея. - Можешь вызвать Мессмера. Он тебе поможет навести там порядок, да и думаю, вдвоем сподручнее будет.

Годвин улыбнулся, ему эта мысль очень нравилась. Брат точно обрадуется, составив ему компанию.

- Но знай, что мне эта идея не по душе. - тут же осадила его мать. - Возвращайся скорее, как закончишь.

Годвин снова кивнул, ничего не сказав и отправился собираться. Он помнил, как мать относилась к старшему брату, почему ей эта идея не нравилась и почему он не со всеми в Лейнделле, а где-то в дальних землях, которых не было на карте. Принц долго допытывался, что за причина, пока однажды она не кинула, выйдя из себя, что этому испорченному не место в столице.

Слышать это было больно — брата он любил. Как и двух других, запертых в подземельях Лейнделла, подальше от людских глаз, света и благодати. Мог и Морготт. Которые провинились тем, что родились с наростами на теле.

Как у роговестов.

…

В Озерную Лиурнию Ранни решила ехать в одиночку. В таком деликатном деле ей ни к чему лишние свидетели. Не сказав ни слова отцу с мачехой, она отправилась к Катакомбам Черного ножа, решив, что в случае чего соврет, что поехала в Читальный зал изучать свитки.

Стоял яркий полдень. Зеленые просторы легонько волновал ветер, на пути попадались мелкие кустарники, рябина и редкие цветы. Лошадка принцессы поминутно останавливалась, чтобы попробовать все это великолепие на вкус. И Ранни ее не торопила, день был на редкость чудесным. Здесь никогда не было слишком холодно или слишком жарко. От воды шла прохлада, которая укрывала собой всю эту обширную территорию, создавая иногда по утрам туманы.

Долго ли, коротко ли, но она доехала до пещерного провала в ущелье, закрытого дверями. Минуту принцесса думала, может не стоит совершать задуманное, ведь у этих действий могут быть последствия. Правда, она себе довольно слабо их представляла.

Но злость все-таки пересилила и, выдохнув, Ранни толкнула двери. Внутри было темно и очень тихо, только с потолков нудно капала вода. С замиранием сердца принцесса преодолела темные коридоры, оказавшись на пороге огромного и внезапно светлого зала. Правда то, что предстало ее глазам, вогнало ее в отчаяние.

- Великая Воля!..

С потолков падали и поднимались огромные лезвия. Случайно оказаться под ними означало подписать себе мгновенный смертный приговор.

- Алекто!

Она подняла глаза, выкрикнув имя. Кажется так звали одну из этих женщин-убийц. Ответом была тишина, прерываемая движением громадных пил, вздымающихся со скрежетом и падающих вниз.

- Алекто, отзовись! Я пришла с миром, у меня есть к тебе дело!

Ранни еще подзуживало добавить жалостливое «Пожалуйста!», потому что от страха сердце в груди прыгало, как сумасшедшее. Но она решила этого не делать, она все-таки принцесса, пусть даже та, кого она звала, была по слухам, как-то связана с Марикой.

Делать было нечего, стоять и ждать с моря погоды ей тоже не улыбалось. Придется как-то самой добраться до этой Алекто, где бы она ни была. Чудом не попавшись под широкое лезвие ходивших ножей, Ранни оказалась у порога, за которым был коридор.

- Надеюсь, там мне повезет больше. - она прошла чуть дальше и уперлась носом в обломки стены. В груди противно защемило и из глаз покатились слезы. Ранни села на выступающий из кучи валун и обняла себя за колени. Становилось уже холодно, а на ней был очень легкий плащ, не предназначенный для походов по подземельям.

- Зачем я сюда пришла?.. - принцесса уткнулась носом в колени, шмыгнула, чувствуя приближающуюся истерику.

- Мне тоже интересно, зачем ты сюда явилась.

Девушка вздрогнула, услышав низкий грудной голос. Когда она поняла глаза, увидела женщину в серебристых доспехах и капюшоне, скрывающем лицо. Та внимательно и пристально разглядывала принцессу, не упуская ни единой детали. В руке она держала изогнутый, с тройными лезвиями, кинжал, слабо мерцающий кровавыми оттенками.

- Что здесь забылакарианская принцесса?

Ранни вскочила, отряхнула подол платья и вытерла щеки.

- Мне... Я... Нужна твоя помощь.
Женщина чуть склонила голову набок. Лица принцесса не видела, но догадывалась, что просьба звучит, как бред сумасшедшего. Скорее всего здесь уже были в курсе, кто к ним пожаловал, за ней, вероятнее всего, следили, и сейчас если она сделает одно неверное движение — ее убьют.

Ей было очень страшно. И еще страшнее от того, на какое преступление она сейчас шла. Принцесса понимала, что никуда, кроме как сюда, она не могла прийти. С таким не пойдешь ко дворцовым охранникам или служанкам. Их всех потом будет ждать жестокое наказание за содеянное.

- И что же хочет прекрасная принцесса? - в голосе скользнула усмешка. Что же такого может попросить высокородная особа у женщины родом из ночных земель? У наказанной Высшей волей, у отверженной Междуземьем, и потому вынужденной скитаться по пещерам, и надеяться на чудо, что сегодня ей удастся разжиться едой.

-Нужна твоя помощь, чтобы избавиться от одного из отпрысков ее величества. - Ранни с вызовом взглянула на Алекто. - Я очень щедро отплачу за услугу.

Внутри нее зрело сомнение, что может быть не стоит так жестко поступать с золотым наследником. Он ничего ей не сделал по сути, и здравый смысл подсказывал ей, что он и не выбирал судьбу, которую возложила на него королева. Она сама была принцессой и знала, что королевским потомкам уготовано то, что за них выберут.

В нней боролись злость и отчаяние. В груди болезненно сжималось, внутренний голос сначала просил, потом стал требовать уйти. И она уже хотела его послушаться...

- Ты понимаешь, о чем просишь? - женщина повертела в пальцах свое оружие. По всей длине кинжала шла неровная трещина, в которой как будто переливалась кровь. Клинок будто был живым.

Уходи! Не требуй чужой крови! Этот смертный грех ляжет пятном на твою душу! Даже после твоей смерти тебе ничего не забудут и не простят!

- Да, понимаю. - Ранни сжала губы, чувствуя, как в груди нарастает улегшийся было страх.

Земля отринет тебя, она отторгнет твои оскверненные кости.

- Я заплачу за его голову всем, чем пожелаешь.

Даже падальщики обойдут стороной твое гниющее тело. Небо не сможет скрыть твои деяния.

Алекто едва кивнула, спрятав кинжал. Возможно, их черные, голодные времена уступят место светлой, сытой жизни. Ее не пугало то, что возможно никогда они не станут отрядом с заслуженными почестями, вполне вероятно, что их будут все так же опасаться и обходить десятой дорогой. Но ее саму, Тихею, единственную дочь и всех сестер будет ждать теперь лучшая жизнь. Им больше не придется мерзнуть и голодать, иногда питаясь водой с ягодами. Они уже потеряли двоих.

- Мы прибудем к зиме. Раньше не жди нас, мы будем готовиться.

Возьми свои слова обратно. Уходи и не возвращайся сюда никогда.
- Но ты так и не сказала, что ты хочешь взамен!..

Алекто уловила во взгляде Ранни испуг и напряжение неизвестности. Принцессе показалось, что еще немного и в ней эта страшная предводительница убийц прожжёт дыру.

- Для начала я жду тебя здесь, у порога этой пещеры. С охранной грамотой, заверенной печатью королевы для меня и моих сестер. Сумеешь достать ее — дам тебе зелье для твоего прекрасного принца и расскажу про все остальное.

Земля отринет тебя...

Ранни, все так же дрожа внутри, криво улыбнулась.

- А если у меня не получится?

Земля не примет твои кости...

- Сделай так, чтобы получилось. Иначе после головы Годвина следующей будет твоя. - помолчав, Алекто спокойно добавила, снова вытащив кинжал. - А потом кто знает, в кого из потомков королевы воткнется этот нож.

Небо не сможет покрыть твои грехи...

Принцессе вдруг стало так жарко несмотря на царящий вокруг холодный полумрак, что она ощутила, как сквозняк дохнул льдом на выступившую испарину. Ей хватило нескольких минут пребывания здесь, чтобы понять — теперь ее достанут из-под земли, ей не отвертеться, не спрятаться от своего долга.

Тебе ничего не забудут не простят...

- Х... Хорошо.

Ком в горле помешал поблагодарить уверенно.

- Отлично. - рядом с Алекто как из воздуха материализовалась еще одна женщина, но чуть миниатюрнее и ниже ростом. - Тихея, проводи гостью до выхода.

Ранни поняла, что аудиенция закончена и ей предлагают убраться отсюда. Тихея встала рядом, готовая исполнить приказ матери.

Пока они добирались до выхода, Ранни бросала на нее напряженные взгляды. Та шла молча, отрешенно, как будто ее вообще ничего не волновало. На выходе из пещеры принцесса все же решилась спросить у своей сопровождающей:

- Ты можешь открыть мне по секрету, чего хочет твоя хозяйка?

- Она моя мать. - коротко и сухо. Голос девушки звучал чуть выше и чуть нежнее, чем у матери, но в нем слышались те же скрежещущие стальные оттенки.

- Прости, я не хотела вас оскорбить. - Ранни попыталась исправить себя.

Тихея никак не отреагировала на нее, молча повернувшись спиной и исчезнув в недрах подземелья. Только после ее ухода принцесса расслабила плечи, ощутив чудовищную усталость. Она до последнего гнала мысль о том, что сейчас она совершила непоправимую ошибку, за которую будет отвержена на веки вечные.

Подняв гоаза к небу, Ранни долго смотрела, как в небе кружили птицы. Свободные, вольные, верные только своим птичьим долгам.
До сегодняшнего дня она тоже была свободной, как эти птицы, впорхнув в пещеру, а выйдя из нее в кандалах.

Которые нацепила сама на себя.

Опустив голову, она закрыла лицо руками и опустилась на землю, больше в силах сдерживать рвущиеся слезы. Она уже пожалела о обо всем, но сделанного не воротишь.

Домой принцесса вернулась поздно ночью.

…

- Ранни, дорогая, с тобой все хорошо?

В двери постучали. Принцесса ожидала кого угодно, но только не кормилицу Годвина. Старая женщина любила королевских детей, неважно, чьих кровей они были. Свое потомство у нее не сложилось дать этому миру, поэтому всю нерастраченную любовь и ласку она направила на принцев и принцесс.

Принцесса уже неделю чувствовала себя замороженной креветкой с притупившимися чувствами, одеревеневшей головой и полной неспособностью нормально функционировать. Но она готова была признать, что кормилица пришла вовремя, иначе Великая воля знает, что случилось бы.

Ранни неохотно поднялась с постели и открыла дверь, впуская пожилую женщину. Та пристально посмотрела на нее, потом немного всполошилась.

- Ранни, деточка, что с тобой, милая? Ты на себя не похожа?

Девушка быстро втянула ее в комнату, закрывая дверь. Годвина хотелось меньше всего видеть. У нее и так нет сил, а ему хватит всего лишь глянуть на нее, чтобы она тут же призналась во всем и подвела под монастырь всех остальных...

- Ты не заболела ли?

Принцесса прошла на кровать, забравшись под одеяло. Кормилица села рядом, положив руку ей на бок и ласково погладив.

- Ты что-нибудь ела сегодня?

Секунду Ранни не двигалась, потом резко откинула одеяло и, плача, выкрикнула:

- Отстаньте от меня, матушка! Я не ела и не расположена ни к чему!

Кормилица удивленно уставилась на нее, замерев.

- Что ты, что ты, детонька? Да как же так?

- Я не хочу есть! - продолжала бушевать принцесса. - Я хочу умереть!

Но кормилица внезапно улыбнулась и чуть похлопала ее по бедру.

- Да ты не влюбилась ли, доченька?

Ранни вдруг замерла. Она сама не могла точно сказать. Уже неделю Годвин не выходил у нее из головы, но не по причине «влюбилась», а по причине «скоро его убьют». Перед глазами все время маячили золотые волны волос, сильные руки, уверенно сжимающие эфес меча.

И глаза... Всегда улыбчивые, добрые или удивленные. На красивом лице с волевым подбородком. Иногда правда их туманила какая-то тоска, но Ранни редко когда испытывала желание проявить участие и поинтересоваться его делами.

Эти глаза цвета расплавленного золота последнюю неделю не давали ей ни сна, ни покоя. Она не могла ни есть, ни пить, ни тем более, заняться чем-то, чтобы не думать о нем хотя бы минуту-две. А вспоминая его взгляд, его голос, она чувствовала, как ее пожирает стыд и страх. Она же так и не сходила к Черным ножам, как обещала. Но принцесса знала, что теперь ее ждут и рано или поздно кто-то из них за ней явится. От этих убийц не откупишься деньгами — плату они принимают только в виде чужой крови.

- Нет, я не влюбилась. - она откинула одеяло и села. - Дело совсем не в этом.

- А в чем же? - с лица старухи не сходила добрая улыбка, отчего в груди у Ранни жгло сильнее.

И на принцессу как будто снизошло. Почему бы не показаться по уши влюбленной в него, для отвода глаз? Не признаваться же в том, что ты замыслила устранить его и пошла за помощью к тем, кого отвергла Великая воля! Признаться даже кормилице было равносильно самоубийству. Марика хоть и недолюбливала старую женщину, но часто прислушивалась к ее мнению. Особенно когда это касалось ее детей. И если женщина выдаст Ранни — голова принцессы будет первой на шесте. А следом разберутся и со всеми Черными ножами.

- Не знаю... Я не знаю. - она обняла кормилицу за шею, спрятав лицо у нее на груди и разрыдавшись.

Женщина с улыбкой обняла ее, легонько похлопывая по спине и целуя в лохматую макушку.

- Расскажешь, кому так повезло?

И Ранни выдохнула, всхлипнув:

- Годвин.

Женщина прислонилась щекой к ее волосам и закрыла глаза.

- Не обижай его. Береги его. Он отдаст тебе свое сердце взамен, но, смотри, не разбей его. Ты будешь с ним самой счастливой, Ранни. Если бы я не знала Годвина — я бы не говорила так.

Земля отринет тебя...

От «береги его» Ранни стало совсем дурно. Нужно было действовать. Поднявшись на ноги, она подошла к зеркалу и принялась расчесываться. На минуту ей показалось, что за спиной сидит Алекто, а не кормилица, а по ее собственному лицу расползлась и исчезла сеть мелких трещин, тлеющих огнем. Гребень от испуга полетел на пол.

- Великая воля!

- Чего ты испугалась, детонька?

- Ничего, я... - она снова взялась за свои волосы. - Можешь оставить меня? Мне нужно побыть одной.

Кормилица поднялась, не возражая.

- Конечно, деточка. Пойду, закончу плащ для Годвина. - она направилась к выходу. - Мне там по подолу надо...

Принцесса видела эту роскошную синюю накидку под доспехи. Полотно глубокого синего цвета окантовывала золотая вышивка с листьями. Кормилица очень долго над ним сидела и хотела закончить его к приезду Годвина и преподнести ему ее в дар.

Кстати, принц уже скоро должен вернуться с Замка Грозовой завесы. Вестники сегодня были у Марики и донесли ей, что мятеж подавлен, виновные наказаны как положено и буквально на днях принц должен вернуться домой. Скорее всего он уже был на пути к Лейнделлу.

Из этого следовало, что пора взять себя в руки и завершить начатое. Отправиться снова к Алекто.

…

У входа ее уже ждали.

- Следуйте за мной, мать уже ждет вас. - без почестей, сухо, коротко, но другого приема Ранни и не ждала. Какие почести, какие фанфары, когда идешь на заведомый грех туда, куда ни одно разумное существо не сунется.

Она пошла за Тихеей и скоро они оказались перед залом с быстро падающими с потолка и поднимающимися обратно ножами.

- Рада видеть тебя, принцесса. - Алекто приняла печать, которую Ранни выкрала у дворцового архивариуса. - Добралась, надеюсь, благополучно?

- Да. - кивнула Ранни, поторопив женщину. - И мне хотелось бы завершить здесь свои дела как можно скорее и появиться дома затемно, пока меня не хватились. - потом добавила с легким сарказмом — Мне все еще не терпится узнать список твоих требований.

Алекто никак не отреагировала на усмешку, но четко и по пунктам выдала все, чего хотела взамен за планируемое убийство.

- Королева назначает меня и сестер придворной Тайной канцелярией. Каждая из нас получает достойное содержание, неприкосновенность и неподсудность. Судить нас будет только ее величество. Эти привилегии закрепляются законом и возлагаются на следующие поколения Черных ножей. Королева предоставляет нам собственную школу, где будут учиться наши потомки. От себя гарантирую верную и преданную службу ее величеству и ее потомкам. - помолчав секунду, добавила - И полная безоговорочная амнистия за голову Годвина.

Ранни задохнулась от возмущения.

- Не слишком ли притязательны требования?

Алекто повернулась на нее удивленно, из чего девушка сделала вывод, что та не рассчитывала на отказ.

- Не забывайся, принцесса, все это в обмен на жизнь твоего брата. - женщина вытащила замерцавший злобными бликами клинок и внимательно посмотрела на прожилки на лезвии. - Его голова стоит очень дорого. И я не о деньгах. Деньги это бумажки, металл, который можно переплавить и завтра уже никто не будет помнить, что они имели ценность. Цена этой жизни выше любой побрякушки.

- Хорошо, но на твои условия будут некоторые поправки. - Ранни кивнула. - Вы будете служить столице под моим началом. И судить за провинности вас тоже буду я. Королеву я попрошу выдать мне два ордера, один из который я отдам тебе. Условия жизни я вам обеспечу. При себе я хочу видеть только тебя и Тихею. Остальных поселят у стен Лейнделла. Со школой я подумаю. Это окончательные условия.

Алекто коротко кивнула — ее устраивали эти условия. Неважно, кто ими будет руководить, главное — сестры будут обеспечены до конца жизни.

Она протянула принцессе маленький флакончик.

- Здесь зелье для принца. Капнешь две капли в его чашку и приведешь к нам.

Тебе ничего не забудут не простят...

Больше сомнений у нее не было. Взяв мешочек с порошком, она покинула пещеру, снова в сопровождении молчаливой Тихеи.

…

Ночи в Лейнделле становились все холоднее. Наконец-то в столицу пришла зима. Местная детвора высыпала на улицу посмотреть, как падает снег. Люди спешили по своим делам, стремясь закончить их дотемна. Зимой дни были короче, а солнце тускнее.

Коронацию Годвина решили отложить до зимы, потому что в Замке Рыжей гривы тоже вспыхнул мятеж, который нужно было подавить. И снова принц отправился туда, вернувшись с хорошим результатом. Марика была крайне довольна сыном.

Ранни тоже решила, что расправится с братом во время праздника. Трезвой будет только стража и то не вся ее часть. Задуманное удастся сделать проще. С утра прислуга сновала по замку, приводя в порядок комнаты для гостей, которых ждали к вечеру.

Она сидела в комнате одна, тихо радуясь, что до нее сейчас никому не было дела. А повод для радости был весьма весомым. В руке у нее переливался мертвенным светом осколок Руны Смерти, похищенной у Маликета. Принцесса решила, что не одному Годвину пробовать «сладкое».

Испытывала ли она чувство вины? Да. Сейчас был тот момент истины, который она не могла отрицать. В эту минуту девушка решила быть предельно честной с собой. В груди бушевала буря.

Глодала ли ее зависть? Да.

Хотела ли она видеть Годвина на троне? Нет.

Любила ли она Годвина?..

Да.

Глаза девушки наполнились слезами. Она вспомнила его улыбку, понимая, что очень скоро она угаснет на этих губах. Золотые глаза перестанут излучать радость жизни, их затянет смертная пелена. Сильные руки ослабнут и больше никогда не поднимут меча.

Договор был скреплен зельем и осколком Руны, который она держала в своих руках. Принцесса уже не обладала властью разорвать его. Но в ее силах было сделать кое-что.

Ранни спрятала Руну и покинула комнату, сбежав к Годвину.

…

- Ты должен уехать к Мессмеру!

Годвин выронил свиток. Вот уж кого он сегодня не ждал на пороге комнаты, так это вечно грубящую ему младшую сестру.

- Что случилось, Ранни? Ты какая-то взволнованная.

Она быстро прошла к нему и вцепилась в его руки, развернув к себе.

- Уходи из Лейнделла, Годвин. Тебе нужно к Мессмеру! Сейчас. В бездну коронацию, мачеха, думаю, поймет.

Хотя остатками здравого смысла она понимала, что выдает сейчас отборный бред. Коронация наследного принца важное, значимое для столицы событие. Он не просто какой-то вельможа, купивший титул вместе с замком. Это отпрыск королевы, у которого титул по праву рождения.

- Ранни, ты в своем уме? - он озабоченно склонился над раскрасневшейся принцессой. - Хотя бы тогда объясни, зачем я должен сбегать сейчас?

- Я не могу тебе этого объяснить. - она помялась и выдала. — Тебя убьют сегодня, если ты сейчас же не уедешь к Мессмеру.

Годвин дотронулся до ее лба, желая убедиться, что с ней все в порядке, просто сейчас сестра не владеет собой. Все, что она сбивчиво вываливала на него, звучало слишком неправдоподобно.

Принцесса нервно откинула его руку от себя и вцепилась в рубаху на его груди.

- Да почему вы все никогда меня всерьез не воспринимаете?! Кто я для вас? - голос ее дрожал и звенел, а на глаза навернулись слезы. - Да что ты за человек такой, Годвин! Послушай меня уже наконец!.. Я говорю чистую правду! Как же я тебя ненавижу!

Он резко обнял ее и прижал к себе, гладя по ее прекрасным волнистым прядям. Ранни обхватила его за пояс, срываясь в безудержные рыдания, сотрясавшие плечи.

- Тише, тише... Тшшшш... Тихо, принцесса. Я понял, что ты меня ненавидишь, но все-таки хотел бы узнать причину, по которой я должен покинуть столицу.

Она подняла на него глаза, полные слез и прошептала:

- Тебя убъют, Годвин. Не спрашивай ни о чем — просто беги отсюда.

Больше он ничего не сказал, накрывая ее губы своими и втягивая в глубокий поцелуй. Бездна знает, зачем он это сделал. Принц ей не верил, слишком бредово и фантастично сейчас все это звучало. И Ранни толком не могла объяснить ничего. Сейчас Годвин обнимал и целовал не принцессу и не сводную сестру, а девушку, которая была очень сильно не в себе.

Но он любил ее.

- Мне нужно немного времени.

Но времени оставалось все меньше. Истекали последние часы до начала праздника. Солнце быстро клонилось к закату.

У стен столицы то тут, то там замерцали кровавые огоньки.