Скрытое убийство Графа

Лунный свет пробивался сквозь приоткрытое окно верхнего этажа замка и серебром ложился на спальню графа. Вместо сна граф Членоглав сидел за рабочим столом, упрямо разбирая бумаги. Глаза его были красны от бессонницы, веки опухли. Он протёр лицо ладонью и вдруг уловил за дверью тихий голос.

— Граф, каково ваше состояние?

Членоглав поднялся, распахнул дверь и жестами пригласил вошедшего. На пороге стоял Баты — дворецкий, друг, спутник давних лет.

— Баты, как я рад видеть тебя этой ночью! — воскликнул граф с улыбкой.

— Я тоже рад, граф, — ответил тот спокойно, — но сегодня я не смогу пьянствовать с вами.

Граф посмотрел ему прямо в глаза, и в улыбке мелькнуло озорство:

— А что, если это будет мой личный приказ?

— А вам и не захочется, — мягко, но твёрдо возразил Баты. — Давайте лучше пройдёмся в банкетный зал.

Граф засмеялся, хлопнул его по плечу.

— Эх, дружина… ну как скажешь.

— Отдыхайте, а бумаги я разберу, — добавил Баты.

Граф покинул комнату и зашагал по тёмным коридорам. Тусклый свет факелов лишь сильнее подчеркивал сырость каменных стен.

— Надо бы снова приказать обновить фонари, — ворчал он себе под нос. — Как же злит этот тусклый свет.

Он распахнул двери банкетного зала — и тут же зал взорвался криком десятков голосов:

— ДА ЗДРАВСТВУЕТ ГРАФ ЧЛЕНОГЛАВ!

Граф ухватил кружку эля, залпом осушил её и, прищурившись, глянул на гостей.

— Ах вы же, сукины дети… — прогремел он, и зал на миг затих.

Он поднял кружку к потолку.

— КТО ПОСМЕЛ ПРИГОТОВИТЬ ТАКОЙ АХУИТЕЛЬНЫЙ ЭЛЬ БЕЗ МОЕГО ВЕДОМА?!

Зал взорвался хохотом. Музыканты заиграли веселее, воздух наполнился смехом и гулом. Граф, сияя, направился к высокому креслу и встал перед ним.

— Слушайте меня! — громогласно произнёс он. — Я — сын Ангрона, граф западных земель королевства Ариэль, Максимилиан Членоглав, прозванный Королём Битв. Приказываю всем, кто слышит мой голос, — пировать, пока силы не покинут вас!

— СЛЫШАЛИ ПРИКАЗ?!

— ДА! — грянул зал.

— ДА ЗДРАВСТВУЕТ ГРАФ ЧЛЕНОГЛАВ!

Музыка и смех вновь захлестнули пир. В центр зала выкатился шут на моноцикле. В его руках сверкали кинжалы, которые он один за другим метнул в двери зала, точно прибивая их к каменным створкам. Потом он подхватил факел — и началось огненное представление.

Часы шли. Гости один за другим оседали под столами, засыпали прямо на каменных плитах. Те, кто ещё держался, уже бредили, смеясь и бормоча в пустоту.

И тогда к графу подошёл его старший сын. Элекс, шатаясь, опустился на колени.

— Отец… я обещаю… я стану лучшим наследником!

Глаза графа блеснули даже сквозь пьяную пелену.

— Сын, даже если я пьян, эти слова я запомню, — произнёс он гордо.

Он поднял Элекса и посадил рядом с собой. Потом снова плюхнулся на троноподобное кресло и залился громким смехом. Смех перешёл в усталый хрип, и, обессиленный, он закрыл глаза и провалился в сон, полный эха музыки и смеха, что ещё гремели в его голове.