Скрытые в тумане

Посвящается памяти моего дедушки.

Все помнят хватающую за самое сердце эстетику туманного Альбиона, древних и готических городов Западной Европы, в тиши и тенях которых так часто происходят всякие ужасы и странности, затягивающие нерадивых героев в самое пекло неожиданностей и происшествий. Если бы вы увидели край, который я собираюсь описать, то нисколько бы не усомнились в том, что именно в этом месте обитают оборотни, восстают из могил зомби или вампиры, – тут смотря на вкусы фантазера – а в глухие ночи, когда луну закрывают тучи и даже самые рьяные полуночники выключают свет и зашторивают окна, пропадают заблудшие странники и одинокие жители.

Неописуемая тишина. Она не звенит в ушах, но отдается в сердце странным тревожным боем, который заставляет обостриться каждый орган чувств, вплоть до того, что нежной охлажденной кожей рук ты ощущаешь пристающую к ней пыльцу с зацветшей черемухи. Уши улавливают жужжание мотыльков, бесчисленных комаров и мошек, пытающихся тебя обескровить – явно вступив в сговор с местными кровососами, дабы ослабить твою хватку и внимательность.

Иной раз ты все же отвлечёшься, отмахнешься и вспомнишь, что уже вылез из-под мамкиной юбки и тот нежный возраст, когда еще не стыдно верить в Деда Мороза, прошел – отныне взрослый и сильный, в руках которого жизнь и судьба. Но тихий, хитрый и жестокий ветер всколыхнет заросли крапивы, перевернет бабушкино ведро, заменяющее ей лейку, и даст тебе понять, такому самоуверенному, что безопасность и предусмотрительность, а порой и паранойя не бывают лишними.

Туман, поднимающийся от реки, с каждым часом распространяется все больше, окутывая своими полупрозрачными, наверняка мягкими и безусловно коварными объятиями гору, утыканную елями, соснами и березами, и деревню, поглощая каждый дом, замуровывая ловушку для людей, готовых попасться на зубок местной нечисти. Его легкие, клубящиеся по кругу, подобия облаков, щупальца превращают ночь в еще более непроглядную и зловещую хранительницу тайн и скелетов…

Деревья, стоящие ровными столбиками, своими острыми кронами втыкаются в низко упавшее темное бархатистое небо, редко усыпанное белыми подмигивающими звездочками. Оно буквально спустилось на землю и окутало лес, делая его недосягаемым даже для внимательного взгляда самого любопытного любителя пощекотать себе нервы. Тихий шелест и стоны деревьев утопали в тяжелом тумане, поглощающем любые звуки. Лишний раз до деревни долетали обрывки пронзительных воплей птиц и диких животных.

И в этом угнетающем, а порой и волнующем ужасе в деревянном доме на отшибе, в полном одиночестве, прилипнув к оконному стеклу выжидает появления и нападения злых духов тот, кто не боится опасности, кто готов раскрыть все страшные тайны этого места… Как жаль, что этот юный любитель сказок все же заснул, уткнувшись холодным носом в горячую кожу локтей и мерно вздыхая, а ведь кое-кто пришел специально посмотреть на смелого человечка.

Два белых огонька мигнули над самой крышей старой и знатно почерневшей бани и пропали в вихре нахлынувшего тумана. В камышах вильнул белый хвост, за горой завыли волки, а вода в реке забурлила. В эту ночь на охоту вышел тот, кого все боятся и кого все пытаются поймать…

***

Но за два дня до этого волнительного события ранним утром пыльный автобус дернулся у долгожданной для всех остановки, от резкого рывка пассажиров качнуло вперед – послышались взволнованные и недовольные выкрики, охи и ахи. Некоторые, имевшие неосторожность заснуть в дороге, ударились головами о грязные стекла и теперь больше остальных пребывали в ужаснейшем расположении духа – их выдернули из блаженной неги и буквально зашвырнули в наскучившую, пыльную и заброшенную реальность.

- Да чтоб это все!.. – злобно прошипела тринадцатилетняя пухленькая девочка с раскрасневшимися от духоты щеками и двумя тонкими косичками.

Рядом послышался издевательский смешок брата, который все никак не мог встать со своего места из-за напирающей со всех сторон громкоговорящей толпы.

- Чего ржешь? – вскинулась Василика на щупленького мальчика с нескладной вытянувшейся фигурой и большими ярко-голубыми глазами.

Тимофей не ответил, он медленно, но с триумфом во взгляде, наконец пробирался к выходу из этой пыльной камеры пыток.

Разозленная и более наглая старшая девочка, резво схватив свой ярко-розовый рюкзак, ринулась вперед, случайно наступив на ногу какому-то парню, чья компания всю дорогу распевала песни на задних сиденьях и громко разговаривала, словно добиваясь того, чтобы их новости услышал каждый в дилижансе двадцать первого века с кряхтящем и фыркающим мотором. Молодой человек вроде как не обратил на это особого внимания, но девочка, поджав голову, лишь ускорилась и в скором времени спрыгнула на землю, покрытую толстым слоем песка и пыли. Наконец-то можно было дышать кислородом, а не стертой в порошок глиной. Легкий ветерок омыл волосы и лицо.

Брат рядом прыгал, отряхиваясь от налипшей на него грязи.

- Отныне я песочный человек! – громогласно возвестил он.

- Ага, тогда я человек-паук. – ехидно улыбнулась сестра.

- Нет! Я и человек-паук и песочный!

- Эй, человек-пук, - раздалось над ними – домой пойдем?

Дети подняли искрящиеся глаза и широко улыбнулись: в лучах восходящего солнца они разглядели загорелое лицо с усами и темно-карими глазами.

- Деда, привет! – крикнула Василика и кинулась обнимать старика, который высоченной горой возвышался над ними.

- Привет-привет, мои хорошие. – он улыбнулся и приподнял внучку над землей, а потом обнял и младшего внука, хлопнув того своей огромной смуглой ладонь по тощей спине.

Бабушка стояла совсем рядом и обмахивалась платком – для нее этот путь был очень тяжелым. Светлая кожа раскраснелась и покрылась пятнами, маленькие зелено-голубые глаза под светлыми пышными бровями слезились и уже успели воспалиться.

Небольшая группка из четырех человек поплелась домой. Впереди шагали дед-великан с двумя огромными сумками и рядом с ним такая же смуглая, как и он, Василика, где-то в десяти шагах от них еле перекатывалась с одной ноги на другую невысокая бабуля, перехватив свою небольшую черную сумочку, и ровно с ней в шаг, специально замедлившись, шаркал уставшими ступнями Тимофей, взгромоздивший на спину темно-синий портфель, который для учебы уже был непригоден. Бледное лицо мальчика лишь немного покрылось румянцем от долгой и утомительной дороги.

Вокруг разрастались огромные кусты крапивы и полыни, со всех сторон возвышались тополя. Протоптанные тропинки, посыпанные острыми камнями, - дабы сделать проезжую часть хоть немного приемлемой для того, чего она и предназначена, местная администрация выделила несколько машин щебня, но почему-то жители все равно были недовольны – которые впивались своими гранями в пятки, сменялись бескрайними полями, щедро обсыпанными одуванчиками сочного желтого-оранжевого цвета.

Небо над головой было ярко-голубым, без единого облачка, а солнце даже в ранний час уже стояло высоко и жарило неприкрытые шеи огородников и дачников, но прохладный ветер освежал и приятно щекотал разгоряченную кожу.

Редкие и старые домики из дерева, а иногда и из кирпича – но такие в основном встречались в центре и свидетельствовали о крайней зажиточности владельцев – были неровными полосами натыканы по основным улицам и одинокими парочками теснились в закоулках и изгибах троп.

***

Это несколько унылое и однообразное поселение, ныне все более редея и иссушаясь, находится у самой границы Алтайского края, рядом с Кемеровской областью и в двух часах езды от Заринска. Любой побывавший там сможет сказать, что дорога станет для вас незабываемым и тяжелым испытание, и пожелает: «Лишь бы не унизительным». Порой в этот «край» не едет никто, и вы с радостью в глазах устраиваетесь на пыльных тканевых сиденьях грязных и потускневших цветов. Но иногда на думы людей действует Ретроградный Меркурий – особую силу которого ощущают крайне неугомонные бабульки с рассадой, над которой они страдали чуть не с самого Нового года, и успевшие достать своими перчиками, огурчиками и помидорчиками каждого члена семьи.

Они, тут же вспомнив про всех своих подруг (даже мертвых), по какому-то странному обстоятельству тоже помешанных на этом тайном виде чудотворства и, к горю многих, проживающих в одном месте, проявляют невиданные чудеса прыти, ловкости и сообразительности, лишь бы обогнать ваши молодые и худые ноги. И, словно ударив кочергой по глазам, занимают последнее свободное место, заставив окружающее пространство своими дражайшими солнышками и будущими кормильцами.

Если же вам повезет, и унылое действие дождя и холодов перебьет злостные потуги Ретроградного Меркурия, и ваше мягкое место приземлится на сиденье, а уставшие, озабоченные или разочарованные в этом мире глаза уткнутся в проезжую часть сквозь вечно грязное стекло, то удастся разглядеть название деревни, в которую вас занесло по каким-то странным и как будто нерациональным обстоятельствам.

Хмелёвка встретит гостя убитыми дорогами, двумя магазинами на всю деревню и не сильно разговорчивыми обитателями, по преимуществу старыми и сморщенными. И в столь суровой глубинке случайно заблудшим душам предстоит испытать единение с природой во всех ее проявлениях, ведь дары цивилизации дойдут до нее лишь ко второй четверти двадцать первого века и то с большими потерями.

Именно в это захолустье и пришлось приехать брату и сестре на летние каникулы к своим старикам, чтобы узнать о родне и родине деда немного больше, чем нужно ребенку для «нормального» взросления.

***

- О да! – вскинула руки вверх Василика, отчего ее тонкие косички подпрыгнули, - Мы дошли.

И тут из-за спины деда вынырнул Тимофей, он резво обогнал обоих, вбежал в распахнутую калитку и закричал:

- Кто первый, того и кровать!

- Нет! – в ужасе взвизгнула сестра и помчалась следом, но догнать длинноногого и быстрого брата так и не смогла.

Тимофей со скоростью молнии перепрыгнул через большие ступени крыльца, совершенно необъяснимо скинул сандалии и толкнул дверь со всей силы худого плеча, но тут же был отброшен назад непрошибаемым деревом. Мальчик быстро сообразил, что мешает ему проникнуть внутрь, и тут же запрыгнул на длинную лавочку, зацепился за выступ у окна и закинул руку на верхнюю балку.

- Ага! -Василика тоже взобралась вверх и теперь тяжело дышала, гневно сверкая глазами. – Я хочу спать на той кровати!

- Нет! – мальчик уже достал маленький ключ, хранящийся на последней балке под высоким потолком, и спрыгнул вниз, метнувшись к старому и черному навесному замку.

Василика кинулась вперед, расставив руки, но большая деревянная дверь уже распахнулась, и Тимофей, почти превратившись в смазанную полосу, перепрыгнул через высокий порог и хлопнул входной дверью. Раздосадованная девочка старалась не отставать, она пересекла просторную прямоугольную веранду с деревянным столом у окна, лавкой и панцирной кроватью. Закрыв за собой ярко-голубую, почти бирюзовую, дверь, она услышала, как младший брат радостно прыгает на столь желанной постели.

- Ну и ладно! Зато у меня диван больше!

- А с тобой будет спать Саша, она скоро приедет!

- Не-е-ет! – застонала Василика, с горем на лице усаживаясь на стул и стягивая портфель с плеча, совершенно не обрадованная прибытием двоюродной сестры. – Я уезжаю!

- Ах-ха-ха. – смеющийся в голос Тимофей вошел в кухню из зала. – Ну удачи, а я пойду по горе шариться.

- Вот там и оставайся. – буркнула обиженная Василика, вскакивая со своего места, и, протаранив брата плечом, вошла в зал. Она тут же отметила, что за год их отсутствия тот немного изменился.

Книг на полке у коричневого дивана, накрытого светлым покрывалом, стало больше, кресла теперь стояли у левой стены, а стол, накрытый огромной вязаной салфеткой, больше напоминающей снежинку, со стареньким серым толстым телевизором стоят в левом углу. В самом центре ее прибежища на месяц теперь стоял прямоугольный стол с пустой вазочкой и газетами.

Василика бухнулась на диван, рядом примостился Тимофей. И в этот момент вошли дедушка и бабушка.

- Суп будете?

- Су-уп? – внуки заинтересованно выглянули, но потом вернулись на свои места.

- Меня тошнит после этих американских горок.

- Пожалуй, меня тоже.

Взрослые разобрали сумки, а Тимофей вышел на улицу, чтобы помучить местного пса. Тогда злобно ухмыльнувшись, Василика встала со своего места и вытащила пульт из пространства между спинкой и подлокотником дивана. Она, радостно подпрыгивая и посмеиваясь, присоединила все необходимые провода старого DVD, быстро выбрала, что свой мульти-марафон начнет с детского сериала «Мои маленькие пони», и уселась обратно на свое место.

- Чего смеешься? – деда заглянул в зал, чтобы скидать продукты в холодильник.

- Сегодня я задаю программу! – радостно указала на рябящий экран телевизора девочка, дед тут же обо всем догадался и рассмеялся, пригрозив хитрой внучки пальцем, при этом как-то странно улыбаясь, поэтому Василика ни на йоту не расстроилась, а наоборот, гордо вытянулась.

***

День для детей пролетел со скоростью света: после обеда под звуки наивного детского мультика, разноцветных пони из которого Тимофей очень комично парадировал, но при этом подпевал во время заставки, бабушка достала откуда-то из многочисленных шкафов пазлы на одну тысячу элементов, за сбором чего они и провели часа два. Ближе к вечеру они оббежали весь огород, – при этом не помяв ни одно растение. Наевшись до отвала еще наполовину зеленых ягод, брат с сестрой устроились на крыльце, сцапав в свои лапы не сильно проворного светло-рыжего кота, и, нежно поглаживая его по мягкой голове, устремили радостные глаза на высокую гору и деревья, плотной темно-зеленой стеной закрывающие все пространство и как будто дотягивающиеся до неба.

Светло-голубые краски медленно темнели, сгущались пурпурные и вспененные темно-синие цвета, соединяясь на горизонте с персиковыми и апельсиновыми лучами солнца и заступая на свой пост.

- Спорим, там оборотни. – выкинул руку вперед Тимофей, указывая на гору.

- Ставлю на то, что они там есть.

- Эй, не по правилам.

- Тут я устанавливаю правила. – гордо вскинула подбородок Василика.

- С чего это?

Предусмотрительная девочка прижала кота ближе к себе, отодвинулась от хитрого брата и улыбнулась:

- Я старше, и у меня кот!

- Ладно, неоспоримые доказательства.

- А то.

Дети улыбнулись друг другу, а потом тихо начали посмеиваться. Перед их глазами восставали из легенд все самые древние и ужасные сказочные персонажи и сюжеты. За горой обязательно обитали оборотни-волки, которые жили в небольшой деревеньке у подножья с той стороны, именно поэтому никто не пересекал грань, проведенную когда-то древними волхвами по всей вершине холма. Где-то глубоко в лесу стояла избушка Бабы Яги, иногда она облетала на своей ступе деревню, отчего среди ночи нередко можно было разобрать странное жужжание. Леший был частым ее гостем, он один мог пересекать мутную и глубокую реку, разделяющую два мира, проникал к людям и пугал скот, а потом рассказывал своим подругам-кикиморам смешные истории. В мутных водах обязательно обитал злобный и хитрый водяной, охотящийся в предрассветных сумерках на неугомонных рыбаков. Но дальше реки редкие из этих странных существ могли проникнуть, они как будто боялись не менее волшебного потока и старались лишний раз не тревожить покой невидимых стражей людей.

- Когда мы пойдем за ягодой интересно? – глаза Василики загорелись новым огнем, который раздували меха воображения, а сердце начинало радостно биться в предвкушении суеверного страха и трепета.

- Надо попросить деда. – пожал плечами Тимофей, отбирая толстого кота с пробитым ухом у старшей сестры. – Он меня больше любит. – широко улыбнулся брат, а в глазах блеснуло злорадство.

- Он просто съесть тебя хочет. – фыркнула девочка, скроив презрительную мордочку.

Их глаза горели самой настоящей жаждой приключений, страсть к необыкновенной жизни каждый день поднимала их с кроватей, свежесть и чистота лиц добавляли к их образу некоторую возвышенность и одухотворенность, особенно в минуты крайней задумчивости или восторга. Не привыкшие заискивать и льстить, они с бросавшейся в глаза прямотой и храбростью рубили с плеча любую правду, совершенно не ведая, что может ранить их сердца сильнее, чем отсутствие любимой шоколадки в холодильнике и обожаемого мультфильма по телевизору.

- А вот неправда, - Тимофей приподнял уже успевшего заснуть кота к самому своему лицу. – Да, Барсик, ты ведь любишь меня? Давай съедим Ваську. – предложил он желтоглазому другу, на что тот подмигнул.

Василика в недовольстве надулась.

- Он со мной согласен. – широко ухмыльнулся Тимофей, поворачиваясь к сестре, за что та треснула его по плечу.

- Ну что сидим? – из дверного портала выглянул дед, устремив на них свои большие темно-карие глаза, его темные усы растягивались в улыбке. – Кто первый в баню?

- ВАСИЛИКА!

- Тимофей! А-а-а! Гад! – девочка поджала губы, вынужденная соскочить со ступеньки: она совсем немного замешкалась, но этого хватило, чтобы брат победил.

***

В силу обстоятельств, подстроенных Тимофеем, мальчик пошел в баню самым последним, когда печка уже успела прогореть, весь жар выйти, а небо вовсю потемнеть. Он надеялся по-быстрому облить себя водой и вернуться к просмотру «Аладдина», которого он так долго старался включить почти весь день, а также понаблюдать, как дед раскладывает на диване пасьянс своими белыми и новенькими картами, которые уже успел запретить трогать. К слову в его защиту, внукам он вручил старую колоду, успевшую стать очередным высоченным дворцом, снесенным прям перед уходом Тимофея вредным котом.

Но когда мальчик распахнул дверь, обшитую странной толстой тканью, то на него налетел такой обжигающий пар, заполнивший собой весь предбанник, что он тут же захлопнул ее. Постояв несколько минут и закутав лицо жестким махровым полотенцем, от которого очень вкусно пахло мылом, он влетел в баню, тут же стал набирать кипящую во всю воду из темно-коричневого котла, стараясь не пролить и капли на раскаленные камни, в пластмассовый таз.

Внутри пахло сыростью и пихтой, неподалеку лежал мокрый березовый веник, листики от него плыли по железной ванне, а также прилипли к почерневшему от времени полку и шатающимся доскам пола. Горячий воздух поднимался вверх, поэтому мальчик часто присаживался на корточки и старался глубоко дышать. В один из таких моментов он заметил, что сквозь доски вьется вверх тоненький ярко-зеленый стебель, на конце которого уже почти расцвел нежно-белый цветочек.

Раскрасневшийся, обливавшийся потом Тимофей удивился и пригляделся к растению, а потом протянул к нему руку, провел, нахмурив широкие светлые брови, пальцами по листочкам и бутону, а потом с ужасом в глазах вскочил. На растении осталась кровь! Покрывшись мурашками и почувствовав, как волосы встают дыбом, мальчик, быстро схватив полотенце, ринулся прочь.

Дверь с хлопком за ним закрылась, а мальчик, еще больше испугавшись, подозрительно оглядывался пока натягивал противный и липнувший к коже халат. Предбанник был просторным, в одном его углу висел небольшой шкафчик, а в другом стояла лестница, ведущая на крышу. Туда-то и поглядывал со смесью страха и паники Тимофей, надеясь, что не заметит, как тьма начнет вглядываться в него. Запоздало он осознал, что испачкал в крови и светло-синее полотенце, а потому тут же схватился за нос, ощутив легкое головокружение.

Страх тут же отступил, оставив после себя неприятное чувство пустоты внизу живота и легкую радость, ведь у него просто поднялось давление от резкого скачка температуры. Такое с ним часто случалось, поэтому он даже не заволновался, задрав голову к деревянному потолку, доски которого опутала паутина.

Рассказать об этом происшествии он смог только тогда, когда взрослые ушли спать в комнату, находившуюся рядом с кухней за ярко-желтой занавеской. Василика с серьезным лицом выслушала его, а потом задумалась.

- Но ведь баня была холодной, когда я в нее ходила. – резонно заметила девочка.

- Может, дед подкинул?

- Надо спросить…

- Да ты чего, - Тимофей неловко ухмыльнулся, стараясь скрыть собственные трусость и глупость. – Это же просто…

Но сестра уже поднялась и, пройдя по разложенному дивану и белой простыни, начала водить пальцем по корешкам книг.

- Где-то была…

- Что ты ищешь? – укутавшись в одеяло, подался вперед Тимофей.

Вместо ответа Василика бухнула перед братом толстенную книгу в желтой обложке, на которой красовалась странная птица с головой женщины в красивой короне.

- Это чего такое?

- Читай, пень с глазами, «Славянская мифология».

Отличительной чертой Василики было то, что она толком ничем не увлекалась, никакое творчество ее особо не интересовало, спорт нравился ей даже меньше, чем перспектива сломать ногу, но вот, от чего она никак не могла отказаться – книги. Стоило им появиться в поле ее зрения, как она превращалась в маниакального коллекционера и стремилась добыть их любыми способами, лишь бы они стояли в ее комнате на полке – еще каким-то образом она умудрялось их читать. Вот и прибыв к бабушке с дедушкой, первым ее делом было исследовать книжную полку.

- И что ты хочешь мне этим объяснить?

- А вдруг там что-то было, вдруг в бани кто-то живет?

- Ага, твоя паранойя. Кто? Какой-нибудь…

- Банник! – радостно возвестила Василика, тыкая на строчку в оглавлении. – Давай проверим!

Мальчик задумался, а это должно быть очень интересным. Брови Тимофея сошлись на переносице, губы плотно сомкнулись, и он кивнул.

- А чего бы нет. – он улыбнулся, предвкушая завтрашнее приключение.

***

Василика проснулась рано, она спала в зале, и поэтому слышала каждый стук на кухне, как взрослые ходили туда-сюда, отчего не смогла проваляться до полудня. Пришлось встать и заняться хоть чем-нибудь, ведь Тимофей однозначно не соизволит раскрыть глаза раньше одиннадцати.

Было около восьми, прохлада и свежесть царили на улице. Яркое солнце ослепляло, и вся природа вмиг перестала быть страшной и подозрительной. Нежно-зеленый луг, желтые одуванчики, пронзительно-голубое небо и неповторимый запах утра – ароматы влаги, травы и меда могли одурманить весьма впечатлительную натуру. Но лицезреть это великолепие долго у Василики не получилось – по крыльцу залетала огромная, страшно жужжащая оса, от которой девочка решила скрыться в глубине дома, зарывшись пальцами ног под одеяло, а головой в книгу.

Перед ее глазами все еще стояла высоченная и не очень далекая гора, на которой тесно пристроились пышные деревья. Воображение рисовало увлекательные сюжеты, которые могли разворачиваться в том притягательном лесу, поэтому книгу пришлось отложить и включить более яркий и громкий, чем собственные мысли, телевизор. «Русалочка» обещала отвлечь ее по крайней мере на часа два.

Но даже проснувшись, Тимофей не смог сразу же приступить к поискам банника – бабушка приказала внукам завтракать, потом мыть посуду и помогать деду набирать воду в чаны и железные ванны. Для этого нужно было протащить шланг к ближайшей колонке, находившейся где-то в семистах метрах, проследить за всеми бочками, и бежать отключать.

После этого дети были наконец свободны. Они, вооружившись увесистой книгой и – на всякий случай - палками, прокрались в предбанник. Оглядели сырое пространство, в котором вкусно пахло древесиной и паром, и только потом заглянули внутрь бани. Коричневая и сырая, как и вчера, только холодная. Дети недоуменно огляделись.

- Ну и где искать этого банника? – подбоченился Тимофей, который не вдавался в подробности статьи в энциклопедии. Мальчик вообще не особо любил читать.

- Где-то тут. – просто пожала плечами девочка.

Она взглянула на нужную страницу и подошла к печке, а потом неожиданно вскрикнула, отчего Тимофей подпрыгнул на месте и чуть не выронил свою палку. На девочку из свободного угла прыгнула белая кошка. Она сама вздрогнула от крика Василики, поэтому умудрилась по-смешному развернуться в воздухе, приземлиться на лапы и ринуться прочь из бани.

- Это банник! – уверенно тыкала вслед животному Василика. – Он может превращаться в кошку!

Они тут же выбежали следом, чтобы попытаться догнать нечисть, но на выходе врезались в высокую и сильную фигуру своего усатого старика. Дед удивленно расширил глаза и схватил обоих за плечи.

- Чего орем? Зачем животных пугаем?

- Это не мы!

- Кричала Василика. Ай! Но это из-за банника. Вон он. - указал Тимофей за спину деду. На досках-мосту, идущих от крыльца к самому порогу бани, недовольно нахмурив зеленые глаза, сидел белый кот, отбивая хвостом оскорбленный бит своего самолюбия.

Удивленный и опешивший великан обернулся, а потом громко рассмеялся, отчего внуки почувствовали себя несколько неуютно и глупо. Добродушные глаза дедушки смотрели лукаво и немного укоризненно, они светились весельем, поэтому Василика и Тимофей и сами начали неумело кривить губы. Его круглое упругое лицо действовало на них ободряюще.

- Это Маркиз. – произнес дед, насмеявшись. – Напугали кота; какой из него банник? Банники большие и страшные, а этот? Да он разве что букашку в огороде испугает.

- Но в книге написано, что они могут принимать облик кошек! – упрямо настаивала Василика, не на шутку испугавшаяся неожиданного появления в темноте ярко-зеленых агрессивных глаз.

- Это же сказки! – поучительно похлопал ее по голове дедушка. – И вообще, хватит прохлаждаться – идите помогать бабке белье стирать.

- О не-е-ет! – застонала Василика. – Где я провинилась? В прошлой жизни была Наполеоном?

- Банник-банник, - передразнивал Тимофей, и сам поверивший детской книжке, надо же было ему так попасться.

- Закрой рот, а?

- Б – тоже витамин.

Василика, разъярившись, уже хотела пнуть мальчугана, но тут с тазом белья спустилась полненькая бабушка, и девочка тут же забыла свой гнев. Теперь ей предстояла самая настоящая работа.

Было только одиннадцать часов, а она устала лишь от вида того, что им предстоит. Дед вытащил из предбанника ручную стиральную машинку; кот, кстати, куда-то пропал, и все еще не угомонившаяся Василика тщательно высматривала белый хвост или уши. После этого в отдельном тазе замочили носки, отчего вода в нем сразу же окрасилась в грязно-серый.

- Фу. Тимофей пусть сам свои носки стирает.

- Еще чего! – мешая уже горячую воду в стиральной машинке, возмутился раскрасневшийся паренек. – Я тут, а ты там.

- Может поменяемся?

- Хе-хе, нет!

- Гад!

Разноцветные вещи раскидали по белой простыни, расстеленной прям на пышном ковре из травы, по которому дети ходили босиком, бегая то в дом за мылом и порошком, то обратно к лужам и белью. Их пальцы сморщились, лбы покрылись испариной, а щеки раскраснелись. Солнце успело высоко подняться, заставив полевые цветы раскрыть бутоны, а пчел и оводов выйти на охоту за нервными клетками ребят, беспрестанно дрыгающихся, пытаясь таким образом спастись от кусачих насекомых, которых привлекал запах средств для стирки.

- Вот почему мы должны этим заниматься?

- Да, баб, давай Саше оставим. – взмолилась Василика.

- Ты стирай и не отвлекайся, - широко улыбаясь, бабушка утирала лоб платком и тяжело вздыхала, но нагружала, перебирала и прополаскивала, а потом еще и выжимала многочисленные штаны, футболки и шорты.

Веселый песик с мягкой шерстью светло-рыжего цвета, выгоревшей в некоторых местах, на тощих лапах подпрыгивал и рвался к работающим хозяевам, жалобно поскуливая и строя щенячьи глазки. Его острые короткие уши, то вставали вверх, то пригибались. В пылу своих безнадежных попыток быть освобожденным, он хлестну по своей пустой миске, и та отлетела, перевернувшись вверх дном. В этот момент к нему подошел обнаглевший домашний кот и уселся своим толстым задом на имущество защитника жилища.

- Джек, перестань! – хлопнула мокрой тряпкой в сторону пса бабушка, когда тот стал заливаться лаем и еще больше рвать ошейник, лишь бы добраться до наглого кота, но к сожалению, ему не хватало длины цепи совсем чуть-чуть.

- Барсик! – крикнула Василика, пригрозив коту мыльным кулаком, закутанным в носок. Пожиратель мышей и чужих нервишек недовольно сощурился, а потом все же развернулся и поплелся прочь, в огород.

Девочка удивленно распахнула глаза, ей показалось, что кто-то рядом произнес с раздражением «вррредина», но списала галлюцинацию на жужжание машинки, с которой все никак не мог сладить Тимофей.

- Да откуда тут столько вещей?!

- Вы что, всю зиму копили, чтобы нас дождаться?! – возмущались дети, не видя конца и края своим мучениям.

- На прошлой неделе пололи картошку, еще и дожди лили – некогда было.

- А-ах.

Ближе к двенадцати из дома повалил умопомрачительный запах еды, от которого потекли слюнки. После этого хлопнула дверь, и дед в своей неизменной серо-коричневой жилетке с сетчатыми короткими рукавами и глубокими карманами вышел на улицу.

- Ну что, тунеядцы, постигаете великую науку труда? – хохотнул он.

- Типа того. – буркнул уставший Тимофей.

- Не хочешь приобщиться, деда? – предложила Василика, но тот лишь отмахнулся и протер свои усы.

- Мне некогда, пошел вашу сестру встречать.

- Тим, не торопись! – махнула ему старшая сестра, тот с хитрой улыбкой кивнул.

Но как бы они не оттягивали время, деда и Саши всё не было видно, поэтому белье закончилось раньше, чем можно было ожидать. Василика и бабушка – уже полностью мокрые и запыхавшиеся, липкие от мыла – пытались в который раз выжать пододеяльник, а Тимофей еле как перетаскивал горячий от работы агрегат на положенное ему место. Там он поставил невысокую машину на стул, скрывающийся за банной дверью, и собрался уходить, но наткнулся на Маркиза.

- О, здоров, Банник. – кот нахмурился и замурчал, выгнув спину. – На обиженных воду возят, понял? – и мальчик перешагнул через кота, который тут же куда-то пропал.

Подул сильный ветер, захлопнувший обшитую белой резиновой тканью дверь прям перед носом мальчика. Следом раздалось странное и противное хихиканье, от которого волосы на затылке Тимофея встали дыбом. Он поспешил вернуться в дом, но как только его глаза уперлись в великолепное кушанье, расставленное на скатерти с ромашками, забыл рассказать о происшествии Василике.

***

Дед вернулся с Сашей через час. Оказывается, автобус задержали при отправке из-за поломки. Восьмилетняя девочка была невысокой и худенькой, со светлыми глазами и русыми кудряшками, пышной копной рассыпанными по ее маленькой головке.

Весь оставшийся день они играли в прятки и бегали по острозубым кустам малины, но ближе к вечеру Саша заскулила, что хочет посетить гору и побродить по лесу. Старшие дети со странными выражениями на лицах, в которых читался страх, одобрение и трепет, обернулись на возвышающиеся за их спинами деревья. Их листва и стволы непроходимой стеной вставали, преграждая путь любому суеверному, который хоть немного смотрел советские сказки. Там, в глубине бора его ожидал Кощей, готовый сразиться и за свою жизнь, и за Василису Прекрасную, и за злато; совсем неподалеку, между страшным замком и потусторонней избушкой, промышлял Змей Горыныч, не щадящий глупцов и безумцев.

Тим и Васька невольно дернули плечами и поглядели на призадумавшегося деда, в своей темной безрукавке и болотных сапогах, уперев смуглую руку под усы, он был похож на древнего старца, хранителя тайного знания, проводника в Навь. Древний колдун поднялся с широкой ступеньки деревянного крыльца и кивнул.

- Можно, пока не стемнело.

Саша радостно заголосила, и дети отправились переодеваться во что-то плотное и защитное, дабы спастись не только от клещей и нерасторопных змей, но и от зловредных насекомых.

- Смотри, Саш, будешь шуметь в лесу, то тебя русалки утащат на дно реки, и никто не… - тут младшая девочка на таинственный шепот Василики распахнула глаза так широко, что можно было ожидать, что ее маленькое сердечко от страха хватит удар, но она лишь закричала:

- Деда! Я не пойду! Меня там утащат!

- Никто тебя никуда не утащит! – удивленно обернулся он, такой высоченный и сильный, абсолютно уверенный в своих знаниях и мощи. – Если что я тебя защищу. Василика, Тимофей, а вы хватит всякий бред собирать и пугать ее.

- Тц, подумаешь, страшилка. – дед ничего не ответил, но явно не был в восторге от игр старших внуков.

Наконец они прошли и старый заброшенный кирпичный дом, у которого были занавешены все окна, а крыша выкрашена в красный цвет, и поле цветов и трав, кишмя кишащих странными и противными насекомыми, сорвали несколько мягких камышей, и наконец перебрались через старое дерево, поваленное поперек реки по типу моста.

Мутная вода взбурлила, пузырьки стали подниматься со дна и расплываться неровными кругами по воде, а запах тины и сырости стал еще более тошнотворным.

- Бу! – резко произнес Тимофей у самого уха Саши. Девочка подпрыгнула и завизжала, хорошо, что она уже ступала на ровный и сухой берег с другой стороны, иначе бы рухнула в самую воду.

Дедушка грозно развернулся, сверкнули из-под пышных и черных бровей острые глаза, готовые метать молнии. Его серьезное лицо заставило Тимофея вжать голову в плечи, но мальчик тут же сделал вид, что ни капли не испугался.

- Что это такое, не понимаете с одного раза?! Сейчас все пойдете домой.

Василика поджала губы, а Саша, показав старшим язык, взяла деда за руку и пошла дальше с ним.

- Веселое, конечно, лето будет.

- Особенной с ней, не понимающей шуток. – закатил глаза Тимофей.

Наконец они вошли в бор, шершавые темно-коричневые стволы, такие мощные и широкие, что маленькие ручки ребят не могли их обнять, елок и сосен поднимались вверх, устремляя кроны на встречу окрашивающему в цвета уходящего дня небу. О тишине не было и речи. Повсюду что-то жужжало, чирикало и шуршало. Под ногами хрустели веточки и иголки, старая желтая и коричневая листва разлеталась в разные стороны. Любопытные птицы перепрыгивали с ветки на ветку, вглядываясь в гостей, и потом улетали, оглушая пространство эхом своих криков.

Здесь пахло иначе, чем у реки. Нотки меда, терпкий запах хвои сочетались с тяжелой пылью и сыростью, плотно укоренившихся в каждом закуточке бора, от духоты и влаги намокала одежда и забивался нос.

- Это они к Бабе Яге полетели. – шепнула Василика Тимофею.

- Или к Кощею…

- О, а вон там должен жить Леший! – она пробежала вперед, в то время, как дедушка и Саша пошли направо.

Тимофей кинулся за старшей сестрой, широко улыбаясь, перепрыгнул через большущий камень, давно вросший в землю и образовавший холмик, покрытый светло-зеленым мхом, и еле удержал равновесие, чуть не покатившись вниз, на самое дно небольшой ямы.

- Чего-то ты напутала.

- Нет, дальше. Смотри, как деревья стоят! – восхитилась Василика, а Тимофей понимающе присвистнул.

Пышные и ярко-зеленые кедры очень плотной стеной прижимались друг к другу, словно скрывая от чужаков проход в таинственное место силы. Тимофей рванулся вперед и раздвинул ветви, просунув голову и поцарапав ладони и щеки.

- Ого, какое крутое место! – восхитился мальчик, Василика застыла, широко распахнув глаза, как совсем недавно Саша.

Перед ними раскинулась ровная и словно отшлифованная голая земля, по краям пяточка стояли огромные камни, на которых было что-то выцарапано, напоминающее странные палочки, а в самом центре были сброшены сухие ветви. Природа молчала. Птицы исчезли, лишь в глубине леса что-то тревожно зашевелилось, чувствуя чужое присутствие.

- Это… алтарь? – нахмурилась Василика, успевшая обойти почти все камни; ощущая неприятное покалывание между лопаток, она обернулась, пытаясь при этом достать рукой до зудящего места.

- Э… Думаю, нам пора убираться. – констатировал Тимофей, вновь понимая, что его волосы на затылке встают дыбом, а по спине бегут табуны мурашек.

-Да, пошли…

Девочка сделал шаг по направлению к брату, и тут деревья словно расступились, пропуская вперед громадное, волосатое и бурое существо, опустившееся на четыре лапы с такой силой, что земля под ногами задрожала. Тимофей закричал; пытаясь бежать, он врезался в не пойми откуда выросшее дерево, а Василика примерзла к месту, на котором стояла, перестав дышать и видя перед собой лишь озлобленные мелкие черные глазки и оскаленную зубастую пасть. Медведь издал ужасный рык и двинулся на детей.

Они вновь закричали, прижавшись друг к другу, а потом неожиданно рванули в разные стороны, сбивая зверя с толку. Хищник застыл, тяжело дыша и скаля пасть, но потом неожиданно встал на задние лапы и двинулся на Тимофея, запнувшегося о валун. Василика ринулась к брату, и тут зверь замахнулся на детей. Девочка, за секунду успевшая почувствовать, как отнимается все тело и дух выходит из нее, закрыла глаза.

- Барс! – закричал Тимофей, поднимаясь на ноги и хватая Василику за плечи.

Теперь и сестра могла разглядеть, что так удивило брата. Светло-рыжий кот, которого девочка совсем недавно отчитывала за «плохое поведения», выгнув спину и распушив шерсть вплоть до самого кончика хвоста, яростно шипел и плевался. Его маленькая тушка, которая была так ничтожна по сравнению с высоченным и ужасным видом медведя, оказалась единственной преградой, которую царь леса почему-то не мог преодолеть.

- Не тронь моих внуков! – прогремел голос, словно гром и молнии напали на небо в минуту ужаснейшей бури, отчего дети вновь испугались и припали к земле.

Дед с длинной и сухой палкой в руке неожиданно показался из-за плотно сомкнутых деревьев, подбежал с неожиданной прытью к медведю и ударил по земле своим посохом. Птицы наконец заголосили, поднимая ужасный шум, они метались между кронами, яростно хлопая крыльями и теряя перья, ныряли к самой земле и таранили зверя, взревевшего от гнева и боли.

- Они нарушили границу! – Василика и Тимофей, осознав, что это рычит медведь, раскрыли от удивления рты. Сейчас оживали их самые смелые мечты.

- Я тебе уже все сказал, а теперь убирайся! – приказал волшебник.

Потоптавшись на месте под испепеляющим взглядом волхва, косолапый все же медленно поплелся прочь, кидая на детей подозрительные взгляды. Тимофей вышел из оцепенения первый.

- Деда, а...

- ТЫ ВОЛШЕБНИК?! – вскричала Василика, попытавшаяся одновременно схватиться за голову и закрыть себе рот, вышло это у нее несколько комично.

- Можно и так сказать. – не стал отпираться дедушка, садясь на корточки перед внуками и кладя руки на их непослушные головы. – Я – волхв из древнего рода, один из последних.

Ребята посмотрели в глаза своему старику и почувствовали, как ком подходит к самому горлу: в глазах дедушки стояли слезы, в них грусть и тревога смешались с испугом и грозной уверенностью, отчего Василика и Тимофей почувствовали себя неуютно и кинулись на широченные и сильные плечи. Старшая внучка неожиданно заплакала.

***

Вот, что предшествовало крепкому и спокойному сну Тимофея, который теперь не чувствовал боли ни в спине, ни в пятках, даже головокружение прошло. В своих снах он побеждал многочисленных оборотней, зверей и всяких сказочных злодеев.

- Вставай, Тим. – пробурчала Василика, еле поднося стакан с водой ко рту. – Иначе я лягу на твою кровать, а то Сашка пинается.

Брат поднялся со своего места, так и не раскрыв глаз, и, шатаясь, поплелся прочь. А Василика своими темными глазами взглянула на лесистую гору, ярко освещенную полной луной; сердце ее забилось чаще, когда она заметила, как туман вокруг избы сгущается и в его темных бархатистых клубах что-то движется.

Крикнула сова, блеснула хвостом водяниха, а через границу неожиданно быстро прошмыгнул серый волк, клонясь к земле и словно прячась от серебристых лучей круглой спутницы ночи. Ступа Бабы Яги промчалась по небу, костлявая рука сорвала веточку черемухи, а конь, несущий на своей спине костлявого всадника, скрылся в камышах.

Василика тихо пискнула и побежала прятаться под одеяло, но она верила, что пока дедушкин посох стоит в кладовой – им ничего не грозит. Громко мурчащий, словно трактор, кот перебрался к дрожащей девочке, и та под его мерное «мр-мр-мр» наконец успокоилась и заснула.

***

Никто не знает, что скрыто в тумане и кто притаился в тени, но страшнее становится, когда ты точно осознаешь, что от этого не спастись. Мудрые волхвы стоят на страже порядка и спокойствия глупых и самоуверенных людей, но и их силы не безграничны. Старые образы восстают из могил, которые когда-то зарыли мы сами в своем подсознании, и когда-нибудь каждый столкнется с нечистью, прячущейся под его кроватью. Осталось решить, какой тортик вы испечете в честь знакомства… Я бы выбрала шоколадный.

От автора