Скуфанизатор

Я открыл глаза и сразу понял — это не моя комната. Не моя кровать. Не мой потолок с трещиной в форме молнии. Вместо этого надо мной раскинулось ярко-голубое небо, по которому медленно плыли пушистые облака. Под спиной — жёсткая трава, в носу — запах свежескошенного сена и чего-то металлического, будто рядом только что махали мечами.

Я резко сел. Голова кружилась, как после трёх литров пива на голодный желудок. В ушах звенело, а перед глазами мелькали строки полупрозрачного интерфейса:

Система трансформации в скунсов активирована.Хозяин: Алексей (прозвище в прошлой жизни — Лёха Скуф)Уровень: 1Навык: "Скуфизация" (превращает цель в толстого, жирного, ленивого скуфа)Условие активации: физический контакт или зрительный контакт + желаниеПобочный эффект: цель сохраняет разум, но теряет всякую мотивацию к героизму, бою и вообще к чему-либо, кроме пива, дивана и сериалов

Я моргнул. Ещё раз моргнул. Интерфейс не исчез.

— Что за хрень… — пробормотал я, ощупывая себя. Одежда та же: старые треники с пузырями на коленях, растянутая футболка с надписью «Не буди во мне зверя» и тапки. Да, обычные домашние тапки. Я в них вчера уснул за компом, досматривая очередной сезон аниме про героя щита.

И тут до меня дошло.

Герой щита. Четыре героя. Мир, где призывают из других миров. Я… я попал именно туда.

Я вскочил на ноги и огляделся. Метрах в двадцати от меня, на небольшой поляне у старого каменного круга для призыва, стояли они. Те самые.

Наофуми Иватани — парень в обычной одежде из нашего мира, с огромным зелёно-чёрным щитом на руке. Лицо хмурое, глаза настороженные. Рядом — трое «классических» героев: Рэн Амаки с мечом, Мотоесуки Кавасуми с копьём и Ицуки Кавасуми с луком. Все в ярких доспехах, все с важным видом. А вокруг — кучка рыцарей в латах королевства Мелромарк и несколько магов в мантиях.

Они явно только что закончили ритуал призыва. И, судя по всему, ждали только четверых.

Но получилось пятеро.

Наофуми первым заметил меня. Он нахмурился ещё сильнее и кивнул в мою сторону:

— А это ещё кто?

Рэн повернулся, гордо вскинув подбородок:

— Похоже, ошибка в ритуале. Пятый герой? Никогда не слышал о таком.

Мотоесуки фыркнул, крутанув копьё:

— Смотрите на его одежду. Это вообще герой? Выглядит как какой-то… бомж.

Ицуки прищурился, натягивая тетиву лука на всякий случай:

— Может, шпион другого королевства? Или демон в человеческом облике?

Я поднял руки, показывая, что безоружен:

— Эй, ребята, спокойно! Я сам в шоке. Меня зовут Алексей. Только что сидел дома, а тут — бац! — и я здесь.

Рыцари напряглись. Один из магов, пожилой дядька с длинной бородой, шагнул вперёд:

— Господин пятый герой, позвольте проверить ваш легендарный артефакт…

Он махнул посохом, и над моей головой появился полупрозрачный экран. Все ахнули.

Легендарное оружие: отсутствуетКласс: Герой СкуфаУровень: 1Статы: крайне низкие

Маг побледнел:

— Это… это невозможно! Пятый легендарный герой?! Но в пророчестве говорилось только о четырёх!

Король (да, это был он — толстый дядька на троне, который принесли сюда специально) нахмурился:

— Что за нелепица? Герой без оружия? В таком… виде?

Наофуми посмотрел на меня с чем-то вроде сочувствия. Он-то уже знал, как здесь относятся к «неправильным» героям.

А я в этот момент просто стоял и пытался не паниковать. В голове крутилась только одна мысль: «Система работает? Реально могу превращать людей в скуфов?»

И тут мне захотелось проверить.

Один из рыцарей, самый наглый — тот, что стоял ближе всех и смотрел на меня с явным презрением, — шагнул вперёд:

— Эй ты, оборванец! На колени перед его величеством!

Я посмотрел ему прямо в глаза. И мысленно произнёс: «Скуфизация».

Рыцарь замер. Его глаза расширились. Потом тело начало… меняться.

Сначала доспехи затрещали — живот резко пошёл в рост, бока расплылись, плечи опустились. Латы с лязгом упали на землю, не выдержав нового объёма. Лицо округлилось, появился второй подбородок, на голове вместо аккуратной причёски — редкие сальные волосы. В руках вместо меча внезапно оказалась банка пива (откуда?!).

Он плюхнулся на траву, тяжело дыша, и пробормотал:

— Да ну вас всех… Пойду лучше прилягу. Волны эти ваши… достали уже.

Все замерли в ужасе.

Рэн побледнел:

— Что… что ты с ним сделал?!

Мотоесуки наставил копьё:

— Это магия демонов! Он — враг!

Ицуки уже натянул стрелу.

А Наофуми… Наофуми смотрел на меня с лёгким удивлением и, кажется, с искрой интереса.

Я поднял руки выше:

— Ребят, я не враг! Я просто… эээ… немного другой герой. Со своей системой.

Король заорал:

— Стража! Схватить его!

Десять рыцарей ринулись ко мне.

Я вздохнул. Ну что ж… раз уж так.

Я посмотрел на ближайших троих и мысленно активировал навык сразу на всех.

Треск доспехов. Три громоздких тела рухнули на землю, превращаясь в толстых, потных, абсолютно демотивированных мужиков в растянутых футболках и трениках. Один даже достал из воздуха пачку чипсов и начал хрустеть, глядя в небо.

— Жизнь боль, — пробормотал он.

Остальные рыцари затормозили в панике.

Я улыбнулся, стараясь выглядеть дружелюбно:

— Давайте без драк, а? Я не хочу всех вас тут… переформатировать. Я вообще мирный. Люблю пиво, диван, аниме. Может, договоримся?

Наофуми тихо хмыкнул. Кажется, он единственный, кто не смотрел на меня как на монстра.

Рэн крикнул:

— Ты опасен! Мы должны уничтожить тебя, пока ты не превратил весь мир в… в это!

Он рванулся вперёд, меч полыхнул магией.

Я отступил на шаг и посмотрел ему в глаза.

«Прости, бро. Но ты сам напросился».

Щёлк.

Рэн Амаки, герой меча, один из самых гордых и амбициозных персонажей — замер. Его красивое лицо оплыло, волосы стали сальными, талия исчезла под слоем жира. Меч выпал из рук. Он тяжело опустился на землю, достал из воздуха (система явно старалась) бутылку пива и буркнул:

— Да ну нафиг эти подвиги… Пойду лучше в таверне посижу.

Мотоесуки и Ицуки в ужасе отпрыгнули назад.

Король визжал:

— Убейте его! Убейте немедленно!

Но никто уже не решался подойти.

Я развёл руками:

— Слушайте, я не хочу проблем. Я вообще фанат вашего мира был… ну, в смысле, читал про вас. Наофуми, ты ведь тоже из нашего мира? Может, поговорим нормально? Без мечей и копий?

Наофуми посмотрел на меня долго. Потом на своих «коллег»-героев — один уже храпел на траве, другой жевал чипсы, третий пил пиво и смотрел в облака.

Он вздохнул:

— Похоже, в этот раз всё будет… немного иначе.

Я улыбнулся:

— Вот и отлично. Кстати, кто-нибудь знает, где тут ближайшая таверна? Я бы пива взял. После такого стресса — самое то.

И так началась моя история в мире четырёх (ну, теперь пяти) героев.

История героя, который не спасает мир.

А превращает его в большой уютный диван.

Король Мелромарк, сидевший на своём переносном троне, побагровел так, что казалось, сейчас лопнет. Его толстые пальцы вцепились в подлокотники, а голос сорвался на визг:

— Стража! Всех до единого! Убейте этого... этого извращенца магии! Он оскорбляет священный ритуал призыва!

Но стража не двигалась. Остатки рыцарей в латах пятились назад, глядя то на меня, то на своих бывших товарищей, которые теперь валялись на траве в полном релакс-режиме. Один из новоиспечённых скуфов — тот, что раньше был самым наглым — уже достал из воздуха подушку, подложил под голову и тихо похрапывал. Другой открыл вторую банку пива и протягивал её Рэну:

— Бери, бро. Не парься. Жизнь коротка, а волны бесконечные.

Рэн, бывший герой меча, сидел с абсолютно пустым взглядом. Он взял банку машинально, сделал глоток и пробормотал:

— А ведь и правда... Зачем я вообще так напрягался? Гаремы, слава, королева... Пфф. Лучше сериальчик какой-нибудь запустить.

Мотоесуки Кавасуми, герой копья, стоял как вкопанный. Его лицо исказилось от ужаса и ярости одновременно. Копьё в руках дрожало.

— Рэн... Ты... Ты был лучшим из нас! Как ты можешь так просто сдаться?!

Ицуки, герой лука, отступил ещё на шаг, натягивая тетиву до предела:

— Это не магия! Это проклятие! Он разрушает саму суть героизма!

Я вздохнул и почесал затылок. В тапках было неудобно стоять на траве — они уже промокли от росы.

— Ребят, ну серьёзно. Я не хочу драки. Я вообще пацифист. В прошлой жизни даже в Доту на мид не ходил, чтобы не ругаться. Давайте просто поговорим? Наофуми, ты же понимаешь, да? Мы оба из одного мира. Ты тоже знаешь, каково это — быть "неправильным" героем.

Наофуми Иватани молчал. Он смотрел на меня внимательно, щит на руке слегка светился зелёным. Я видел, как в его голове крутятся шестерёнки. Он уже прошёл через предательство, через то, как его здесь сразу записали в отбросы из-за щита. А теперь появился я — ещё больший "отброс", но с силой, которая одним взглядом превращает элиту в... ну, в нас.

Наконец он кивнул, почти незаметно.

— Ты прав. Я из твоего мира. И да, я понимаю. Но ты только что превратил героя меча в... в это. Как ты это делаешь?

Я улыбнулся и показал интерфейс системы — только ему, мысленным усилием сделав его видимым лишь для Наофуми.

Его глаза расширились.

— Система... трансформации в скуфов? Серьёзно?

— Ага. Звучит глупо, но работает. И, главное, необратимо. По крайней мере, пока я не прокачаюсь и не найду обратный навык. Но честно — не хочу искать. Они теперь счастливые. Смотри.

Я кивнул на бывшего Рэна. Тот уже лежал на спине, глядя в небо, и тихо напевал какую-то песню из старого русского шансона.

Наофуми фыркнул — почти засмеялся.

— Ладно. Допустим, ты не враг. Но что дальше? Король сейчас прикажет тебя казнить. А эти двое, — он кивнул на Мотоесуки и Ицуки, — явно не сдадутся.

В этот момент Мотоесуки не выдержал. Он взревел и рванулся вперёд, копьё полыхнуло красным пламенем:

— Я очищу этот мир от твоей скверны! Метеорный удар!

Он прыгнул высоко, копьё направлено прямо в меня.

Я даже не успел испугаться по-настоящему. Просто посмотрел ему в глаза и подумал: "Ну извини, красавчик. Ты сам".

Щёлк.

Мотоесуки приземлился... но уже не как герой. Его идеальная фигура расплылась за секунду. Доспехи с треском разошлись по швам, копьё выпало из рук и исчезло в вспышке света — легендарное оружие, видимо, отказалось служить такому хозяину. Он плюхнулся на задницу, тяжело дыша, животом на колени. Волосы стали сальными, лицо обросло трёхдневной щетиной. В руках — пакет семечек.

— Блин... А ведь я хотел гарем собрать... — пробормотал он, щелкая семечки. — Да ну его. Лучше дома посижу.

Ицуки остался один. Последний из "классических" героев. Он смотрел на своих бывших товарищей — трое скуфов на траве, жрущих чипсы, пьющих пиво и обсуждающих, какой сериал лучше — "Сверхъестественное" или "Во все тяжкие".

Его руки дрожали.

— Это... невозможно. Вы все... предали долг!

Он повернулся ко мне, стрела на тетиве светилась золотом.

— Ты умрёшь, монстр!

Но в этот момент Наофуми шагнул вперёд и встал между нами, подняв щит.

— Хватит. Ицуки, опусти лук. Он не враг. По крайней мере, не наш.

Ицуки замер.

— Наофуми... Ты... ты с ним заодно?!

— Я за то, чтобы выжить. А ты видел, что он делает одним взглядом? Хочешь стать следующим?

Король тем временем орал на магов:

— Телепортируйте меня отсюда! Немедленно!

Маги засуетились, но один из них — тот самый пожилой с бородой — вдруг посмотрел на меня с интересом.

— Господин... эээ... Герой Скуф. Ваша сила... она уникальна. Может, мы сможем договориться?

Я усмехнулся.

— Договориться? А что вы мне предложите? Денег? Девушек? Я не против, но честно — мне бы просто нормальную одежду, еду и место, где поспать. И пиво. Много пива.

Наофуми посмотрел на короля, потом на меня.

— Знаешь что? Пошли отсюда. Пока они не опомнились и не вызвали подкрепление. Я знаю, как выбраться из дворца. У меня уже есть... опыт.

Я кивнул.

— Веди, бро.

Мы повернулись спиной к хаосу на поляне — к королю, визжащему в истерике, к Ицуки, который всё ещё стоял в шоке, к кучке скуфов, которые уже организовали импровизированный пикник.

Когда мы отошли на сотню метров, Наофуми тихо спросил:

— И что дальше? Ты реально собираешься весь мир в таких... превращать?

Я пожал плечами.

— Не весь. Только тех, кто достаёт. А так — хочу жить спокойно. Таверна, диван, может, партию найдём. Ты же тоже не фанат этих волн, правда?

Он помолчал.

— Правда. После всего, что здесь было... Я просто хочу выжить. И, может, отомстить тем, кто меня подставил.

— Отомстить? — я улыбнулся. — Ну, если что — я могу их в скуфов превратить. Представь принцессу Мальти в трениках и с пивом в руке.

Наофуми остановился. Посмотрел на меня. И впервые за всё время — улыбнулся. По-настоящему.

— Знаешь... Это было бы эпично.

Мы пошли дальше по дороге к столице. За спиной слышались крики стражи, но никто не преследовал. Видимо, все были в слишком большом шоке.

А я подумал: может, этот мир не такой уж и плохой. По крайней мере, теперь в нём есть кто-то, кто понимает, что героизм — это переоценённая хрень.

И что иногда лучше просто расслабиться.

Мы с Наофуми шли по пыльной дороге, ведущей от ритуального круга к столице Мелромарка. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в оранжевые и розовые тона. Вокруг — типичные фэнтезийные пейзажи: холмы, редкие деревья, пасущиеся овцы и крестьяне, которые при виде двух странных парней в современной одежде (ну, один в современной, а второй в трениках и тапках) шарахались в сторону.

Наофуми молчал минут десять, явно переваривая всё произошедшее. Я тоже не торопился болтать — ноги ныли от ходьбы в мокрых тапках, а в голове крутились мысли: «А что, если система даст новый навык за эти превращения? Или опыт? Или хотя бы нормальные ботинки?»

Интерфейс молчал. Уровень всё ещё 1. Ни опыта, ни очков. Видимо, скуфизация врагов не считается «героическим» поступком.

Наконец Наофуми нарушил тишину:

— Слушай, Алексей... или как тебя там звали в прошлой жизни?

— Лёха. Просто Лёха. А ты Наофуми, да? Я... эээ... смотрел аниме. И читал лайт-новел. Так что в курсе, что с тобой здесь сделали. Сочувствую, бро.

Он остановился и посмотрел на меня подозрительно.

— Ты знаешь про Мальти? Про обвинение в изнасиловании? Про то, как меня все кинули?

— Ага. Знаю. И знаю, что это подстава была. Король, церковь, эта рыжая стерва — всё подстроено, чтобы щит не мешал их планам с Тремя героями.

Наофуми сжал кулак. Щит на руке тихо загудел.

— Ты первый, кто сказал это прямо. Даже если ты из другого мира... спасибо.

Я пожал плечами.

— Да ладно. Правда есть правда. Кстати, ты не против, если я с тобой потусуюсь? Один я тут явно не выживу. А ты уже знаешь этот мир, у тебя есть рабыни... то есть, спутницы. Рапталия, Фило — милые девчонки.

Он усмехнулся криво.

— Ты и про них знаешь? Ладно. Пока ты не превратишь меня в... такого же, как те трое — можешь идти рядом. Но если попробуешь свою «скуфизацию» на мне или на моих людях — я найду способ тебя убить. Щит всё-таки легендарный.

— Договорились. Я вообще не планирую трогать тех, кто нормальный. Только тех, кто лезет с мечом или копьём в лицо.

Мы продолжили путь. Через час вышли к небольшой деревушке на окраине столицы. Деревянные домики, дым из труб, запах жареного мяса и свежего хлеба. Мой желудок громко заурчал.

— Слушай, Наофуми, у тебя деньги есть? Я бы поел. И пиво. Очень хочется пива.

Он достал маленький кошель.

— Немного. Я торгую, прокачиваюсь. После того, как меня выгнали из дворца без копейки, пришлось учиться выживать. Пошли в таверну. Там и поговорим нормально.

Таверна называлась «Золотой грифон». Обычное место: деревянные столы, камин, шумные посетители — авантюристы, торговцы, пара эльфов в углу. Мы зашли, и все головы повернулись к нам. Особенно ко мне — в трениках и тапках я выглядел как полный отморозок.

Хозяин таверны, толстый дядька с усами, нахмурился:

— Эй, вы двое! Деньги есть? А то у нас тут не приют для бомжей.

Наофуми молча высыпал на стойку несколько серебряных монет.

— Комната на двоих, ужин и пиво. Много пива.

Хозяин сразу подобрел:

— Конечно, господа! Лучший стол у камина!

Мы сели. Через пять минут перед нами стояли тарелки с жареным мясом, картошкой (ну, местным аналогом), хлебом и кувшины с пенящимся пивом. Я сделал большой глоток и блаженно выдохнул.

— Вот это жизнь...

Наофуми тоже пил, но поменьше.

— Расскажи про свою систему. Как она работает? Есть ограничения?

Я кивнул и мысленно показал ему интерфейс подробнее.

Навык: Скуфизация (активный)Радиус: зрительный контакт или касаниеПотребление: 0 маны (пассивная сила системы)Эффект: цель становится толстым, ленивым, апатичным скуфом. Сохраняет разум, но теряет амбиции, мотивацию, боевой дух.Дополнительно: цель получает бонус к комфорту — может материализовывать пиво, чипсы, подушки и т.д.Уровень 1: можно применять 10 раз в день.Опыт: 7/10 превращённых (Рыцари x4, Рэн, Мотоесуки)

— Видишь? Ещё три раза сегодня могу. А потом перезарядка до утра.

Наофуми задумчиво покрутил кружку.

— Это... читерно. Серьёзно. Ты можешь одним взглядом вывести из строя целую армию.

— Ага. Но я не хочу армию. Я хочу спокойной жизни. Может, свою таверну открыть. Или просто путешествовать, превращать особо наглых боссов в скуфов и жить на их сокровища.

Он рассмеялся — впервые по-настоящему.

— Знаешь, Лёха... Ты странный. Но после всего этого дерьма — странный в хорошем смысле.

В этот момент дверь таверны с грохотом распахнулась. Ввалилась группа авантюристов — пятеро здоровых парней в доспехах, с мечами и щитами. Один из них, явно лидер — высокий блондин с шрамом на лице — громко заорал:

— Эй, хозяин! Пива всем! Мы только что волну отбили! Герои мы, мать вашу!

Они заметили нас и подошли ближе.

— О, смотрите, щитоносец! Тот самый, которого король выгнал! И с ним... кто это? Бомж какой-то?

Смешки.

Я вздохнул. Наофуми напрягся.

Лидер ткнул в меня пальцем:

— Эй, ты! Встань и поклонись настоящим героям!

Я посмотрел ему в глаза. Счётчик в голове: 8/10.

— Бро, не надо. Просто сядьте, выпейте. Мирно.

Но он не унимался. Вытащил меч.

— На колени, оборванец!

Наофуми встал, щит наготове.

— Не лезь к нему.

Но я уже решил. Один взгляд.

Щёлк.

Лидер замер. Меч выпал. Тело расплылось. Через секунду перед нами стоял толстый мужик в растянутой майке, с пивным пузом и трехдневной щетиной.

— Ой, ребята... А пойдемте лучше посидим. Зачем драться-то?

Его команда в шоке отпрыгнула.

Я активировал ещё раз — на второго, самого громкого.

Щёлк.

Ещё один скуф.

Остальные трое рванули к выходу, визжа:

— Монстр! Он проклинает людей!

Таверна замерла. Все смотрели на нас.

Хозяин подбежал, бледный:

— Господа... Может, вам лучше уйти? Пока стража не пришла?

Наофуми кивнул.

— Ладно. Сколько с нас?

— Нисколько! Только уходите, пожалуйста!

Мы вышли на улицу. Ночь уже опустилась. Звёзды, луна, прохладный ветер.

Я посмотрел на систему: Уровень повышен! Уровень 2!Новый навык: "Массовый релакс" — скуфизация до 5 целей одновременно (1 раз в день)Опыт: 2/20

— О, прокачался!

Наофуми покачал головой.

— Ты реально опасный тип. Но... спасибо, что не дал им меня унизить.

— Да ладно. Мы теперь команда, да?

Он протянул руку.

— Команда.

Мы пожали руки под звёздным небом.

А где-то далеко, во дворце, король Мелромарк в истерике отдавал приказы о розыске «пятого героя-монстра». Ицуки, последний из Трёх героев, собирал отряд, чтобы отомстить. А бывшие герои меча и копья сидели на поляне, жрали чипсы и спорили, какой фильм лучше — «Брат» или «Бумер».

Но это уже была другая история.

А наша только начиналась.

==

Скуф просыпается в 14:37. Не потому что будильник зазвонил — будильника нет уже семь лет. Не потому что надо на работу — работы тоже нет уже семь лет. Он просыпается потому что мочевой пузырь сказал: «бери или пиздец». Это единственный дедлайн, который скуф уважает.

Он открывает глаза. Потолок знакомый до тошноты. Пятно от протечки в форме то ли Африки, то ли очень грустного кота — уже десять лет смотрит на него с немым укором. Скуф смотрит в ответ. Они давно договорились: ты молчишь про мою лень, я молчу про твою протечку. Соглашение работает безупречно.

Дальше начинается ритуал, который снаружи выглядит как лень, а внутри ощущается как священнодействие.

Скуф тянется правой рукой к тумбочке. Левая рука остаётся под одеялом — она на заслуженном отдыхе. Пальцы нащупывают тёплую банку пива вчерашнего дня. Открывать не надо — она уже открыта. Скуф делает три маленьких глотка, как делают первые глотки святой воды в храме. Пиво тёплое. Это важно. Холодное пиво — для молодых, горячих и ещё верящих в завтра. Тёплое — для тех, кто уже всё понял.

Потом он переворачивается на другой бок. Это не просто переворот. Это смена декораций в театре одного актёра. Теперь он смотрит на стену. На стене — плакат «Never Give Up», который он приклеил в 2018 году, когда ещё пытался. Сейчас плакат висит криво, угол оторвался, бумага пожелтела. Скуф смотрит на него с нежностью. «Никогда не сдавайся», — говорит плакат. «Я и не сдаюсь, — мысленно отвечает скуф. — Я просто перешёл в режим наблюдателя».

Он включает телефон. Не для того, чтобы проверить сообщения. Сообщений нет. Никто уже не пишет «когда ты уже устроишься?», «когда ты повзрослеешь?», «ты же мог бы…». Все сдались. Это была первая победа скуфа над системой. Он просто переждал, пока система устанет его воспитывать.

В ленте — мемы про мотивацию, фото с Мальдив, сторис про «5 утра — время миллионеров». Скуф смотрит на это с лёгкой улыбкой человека, который знает развязку детектива ещё до первой страницы. Он прокручивает дальше. Находит видео, где парень в костюме за миллион долларов кричит в камеру: «Я просыпаюсь в 4 утра! Я делаю 100 отжиманий! Я ем только органику! Я побеждаю лень!» Скуф делает ещё один глоток тёплого пива. «Молодец», — шепчет он экрану. И выключает звук.

Потому что у скуфа своя утренняя зарядка. Она называется «перекат на левый бок». Потом «перекат на правый бок». Потом «перекат на живот». Потом «перекат обратно». Это комплекс из четырёх упражнений. Повторяется 7–12 раз в день. Калорий не сжигает. Зато сохраняет душевное равновесие.

Система хочет, чтобы ты:

Скуф посмотрел на этот список однажды в 2019 году. Потом аккуратно сложил его в голове, как старую ненужную квитанцию. И выкинул.

Потому что система врёт. Она говорит: «Ты будешь счастлив, когда достигнешь». А потом добавляет ещё сто пунктов. И ещё сто. И ты бежишь по этой бесконечной лестнице, а на самом верху тебя ждёт… ещё одна лестница.

Скуф однажды сел на эту лестницу. Прямо посередине пролёта. Достал пиво. Закусил чипсами. И сказал: «Я пас. Играйте дальше без меня».

И самое страшное для системы произошло. Ничего. Абсолютно ничего. Мир не рухнул. Экономика не остановилась. Курс доллара не взлетел до небес. Просто один человек сказал «нет» и лёг обратно на диван.

Это и есть победа. Самая тихая, самая горизонтальная, самая непобедимая победа в истории.

Скуф не революционер. Он не кидает коктейли Молотова. Он не пишет манифесты. Он просто… не встаёт.

И в этом его абсолютная, непробиваемая сила.

Потому что система может справиться с бунтарём. Может посадить его, купить, сломать, перевербовать. Но она абсолютно бессильна против человека, который просто лежит и смотрит в потолок.

Это высшая форма саботажа. Пассивное сопротивление уровня бог.

Скуф допивает банку. Ставит её на пол рядом с кроватью. Там уже целая батарея. Это не мусор. Это трофеи. Медали за каждый день, когда он снова победил систему, не пошевелив лишний раз пальцем.

Он закрывает глаза. До вечера ещё далеко. А значит — ещё очень много времени, чтобы ничего не делать.

И в этом — весь смысл.

Скуф лежит ещё минут сорок. Это не просто лежание. Это стратегическая пауза. Время, когда мозг перезагружается без приложений, уведомлений и «лайков». Мир снаружи кипит: кто-то в пробке орёт в телефон, кто-то в офисе печатает отчёты до тошноты, кто-то в зале качает железо, чтобы через год качать то же самое железо, но с большим весом. Скуф? Скуф лежит. И в этой тишине он слышит голос системы. Не тот, что в голове — тот он давно заглушил пивом. А настоящий. Из телевизора в углу комнаты.

Телевизор включён на фоне с утра пораньше. Не потому что скуф смотрит новости. Он их не смотрит. Новости — это яд системы, замаскированный под информацию. «Экономика растёт! Инфляция падает! Купи акции! Запишись на курс! Выйди из зоны комфорта!» Скуф включает телевизор как белый шум. Как саундтрек к своей революции. Сейчас там реклама: улыбающаяся тётка в спорткостюме за 500 баксов бегает по парку с фитнес-браслетом на запястье. «Отслеживай калории! Считай шаги! Будь на шаг впереди!» Скуф фыркает. Его шаг — это перекат с боку на бок. Его калории — те, что в чипсах «Lay's» вкус «паприка», пачка за 50 рублей из ближайшего ларька. Он не отслеживает. Он просто ест. И система бесится молча, потому что скуф не покупает их браслеты, не скачивает их аппы, не верит в их «прогресс».

В 15:12 наступает священный момент. Голод. Не тот, животный, который заставляет вставать и бежать за добычей. А скуфовский. Тот, который можно утолить, не вставая полностью. Скуф делает разведку: правая рука вытягивается к краю кровати. Под кроватью — тайный склад. Там пачка чипсов (открыта наполовину, идеально), пара йогуртов в пластике (с просрочкой на две недели — бактерии уже друзья), и банка энергетика, которую он купил иронии ради в 2022 году и забыл. Рука достаёт чипсы. Хруст. Морщинки на лбу разглаживаются. Это не еда. Это медитация. Каждый чипс — мантра против системы. «Ты не заставишь меня встать. Ты не заставишь меня работать. Ты не заставишь меня хотеть больше».

Скуф жуёт медленно. Вспоминает, как всё началось. Не с рождения — это слишком далеко, да и родители, наверное, уже забыли. Началось в 27 лет. Тогда он ещё был «нормальным». Офисный планктон. С 9 до 18. Excel, отчёты, начальник с красной папкой и фразой «мы команда, но ты подведи — и пиздец». Зарплата — 60 тысяч рублей. После налогов — 50. После аренды — 20. После еды — 5. После такси — ноль. И вечный вопрос: «А зачем?» Зачем сидеть в этой клетке, чтобы купить iPhone, который через год устареет? Зачем встречаться с девушками, которые спрашивают «а чем ты занимаешься?», чтобы потом расстаться с фразой «ты не амбициозный»? Зачем вставать в 7 утра, чтобы в 19:00 упасть мёртвым?

Однажды он не встал. Просто не встал. Начальник звонил три дня. Потом смс: «Ты уволен». Скуф прочитал, допил кофе из микроволновки и лёг обратно. Это был день рождения системы. Нет, её смерть. С того момента прошло семь лет. Семьи нет. Друзья звонят раз в год: «Слышь, как ты там?» «Норм», — отвечает скуф. И кладёт трубку. Потому что правда: он норм. Лучше, чем норм. Он свободен.

Теперь голод утолён. Скуф переходит к следующему этапу: гигиена. Не та, что в рекламе с шампунями Dove и улыбками моделей. Скуфовская. Он проводит рукой по волосам — они жирные, как надо. По зубам языком — налёт есть, но не критично. Душ? Душ — для тех, кто куда-то идёт. Скуф никуда не идёт. Он просто берёт влажную салфетку из пачки под подушкой (купил оптом в 2023, ещё 50 штук осталось) и протирает лицо. Готово. Чистота уровня 80%. Экономия воды — 50 литров в день. Скуф — эколог. Система в шоке: как можно не мыться и быть счастливым?

В 16:45 — пик дня. Доставка. Скуф открывает Яндекс.Еду (приложение единственное, что установлено). «Пицца Маргарита, большая, с доп. сыром. + кола 2л. + чипсы.» Оплата — последняя тысячей с карты социальной пособия (да, он на нём с 2020, система сама платит за своё поражение). Через 37 минут курьер стучит. Скуф встаёт. Первый раз за день. Шлёпает в тапках к двери. Открывает щель. «200 рублей». Протягивает наличные (мелочь с тумбочки). Берёт пакет. Дверь закрыта. Вставание длится 47 секунд. Рекорд. Назад — с пиццей в руках, как с трофеем. Система думала, он умрёт с голоду. Нет. Доставка — её собственное оружие против него. И он им пользуется.

Пицца на коленях. Горячая. Сыр тянется. Скуф ест кусок за куском. Телевизор бормочет: «Миллиардеры мира советуют: инвестируй в себя!» Скуф инвестирует в пиццу. Верная отдача: 100% сытость, 0% сожалений. Он жуёт и смотрит в окно. За окном — мир. Люди бегут. Машины сигналят. Собаки лают. Все куда-то спешат. Скуф жуёт. И понимает: они завидуют. Тайно. В глубине души каждый хочет быть скуфом. Миллиардер в пентхаусе думает: «А не лечь ли мне сейчас?» Блогерша с 1 млн подписчиков: «Сколько можно постить сторис про йогу?» Президент страны: «Блин, а пиво бы сейчас...»

Скуф знает это. Потому что он — зеркало. Зеркало, в котором система видит своё поражение. Она создана для тех, кто бежит. Для скуфа у неё нет плана. Нет штрафов за лежание. Нет налогов на пиццу. Нет полиции, которая вытащит из дивана. Скуф — glitch в матрице. Баг, который не фиксится.

В 18:22 пицца съедена. Кола допита наполовину. Скуф откидывается. Живот урчит — хорошо. Это сигнал: всё в балансе. Он включает старый сериал. Не новый, с 10 сезоном и спин-оффами. Старый. «Друзья». Двадцатый просмотр. Майкл Скотт из «Офиса». Скуф смеётся. Не над шутками. Над ними. Над теми, кто думает, что офис — это жизнь. Это сериал. А настоящая жизнь — здесь, на диване.

Ночь опускается. Свет за окном гаснет. Скуф не включает лампу. Темнота — друг. Она прячет пыль, паутину, немытые тарелки в раковине. В темноте все равны. Миллиардеры спят в своих небоскрёбах. Бездомные — на улицах. Скуф — на диване. И все трое завтра проснутся с одним вопросом: «А зачем вставать?»

Скуф засыпает около 20:00. Не потому что рано. Потому что тело сказало: хватит. Сон — главный аргумент в его революции. 8–12 часов. Без снов про работу. Без кошмаров про дедлайны. Просто тьма. И в этой тьме он побеждает. Каждую ночь. Без единого движения.

Система думает: «Я сломала его». Скуф знает: он сломал её. Не вставая с дивана.

Завтра будет то же самое. И в этом — вечность. Горизонтальная, пиво-ароматная вечность

Скуф лежит и слушает, как в соседней комнате работает холодильник. Старый, гудящий, как уставший трактор. Он гудит уже пятнадцать лет. Скуф знает каждую ноту этого гуда: когда компрессор включается, когда выключается, когда начинает стучать, будто просит о пенсии. Это его личный белый шум. Лучше любого lo-fi на YouTube. Настоящий, живой, родной.

Он думает о том, что холодильник — единственный член семьи, который никогда не подводит. Не спрашивает «как дела», не советует «встать и что-то сделать», не уходит в пять утра на пробежку. Просто стоит и хранит пиво холодным. Верность высшей пробы.

Скуф встает. Не резко — это было бы предательством по отношению к самому себе. Сначала он садится. Спина хрустит, как старая мебель. Потом ноги опускаются на пол. Тапки находятся автоматически: правый под кроватью, левый у стены. Они уже с дырками на больших пальцах. Это не бедность. Это эстетика. Дырки — как медали за выслугу лет в горизонтальном положении.

Он идёт на кухню. Шаги шаркающие, неспешные. Пол холодный — январь всё-таки, даже в квартире. Но скуф не включает отопление на максимум. Экономия. Плюс, холод бодрит. Чуть-чуть. Ровно настолько, чтобы дойти до холодильника и обратно.

Открывает дверцу. Свет внутри — как в музее. Экспонаты:

Скуф берёт банку пива. Холодную. Это праздничная. Потому что сегодня среда. А среда — это маленький пятничный вечер для тех, кто не ждёт выходных.

Он возвращается в комнату. По пути задевает стопку немытой посуды в раковине. Посуды много. Она уже образовала свою экосистему: ложки, вилки, тарелки с остатками пельменей, кружки с плесенью на дне. Скуф смотрит на это с гордостью. Это не грязь. Это археологический слой его жизни. Через тысячу лет учёные найдут эту раковину и скажут: «Вот здесь жил человек, который отказался от суеты».

Он снова ложится. Теперь на спину. Банка холодная — он кладёт её на живот. Пивной живот — это не просто жир. Это подушка. Амортизатор жизни. Когда всё вокруг трясётся — кризисы, новости, курсы валют — живот остаётся стабильным. Надёжным. Он принимает холод банки и отдаёт тепло тела. Симбиоз.

Скуф включает телевизор. Не для того, чтобы смотреть. Для фона. Новости:

Скуф улыбается. Эксперт прав. Молодёжь не хочет работать. Потому что уже видела, как работают родители. И поняла: это билет в один конец на выгорание.

Он переключает на сериал. Какой-то старый, который смотрел уже три раза. Знает все диалоги наизусть. Но смотрит снова. Потому что новые сериалы требуют внимания. А внимание — ресурс ограниченный. Лучше потратить его на что-то знакомое и уютное.

В какой-то момент он засыпает. Не глубоко. Поверхностно. Как кошка. Глаза закрыты, но уши слышат всё: холодильник, соседский телевизор, далёкий шум машин за окном. Это не сон. Это перезагрузка.

Просыпается через час. Или два. Время не важно. Солнце уже село — январь, дни короткие. В комнате полумрак. Телевизор мигает синим светом. Скуф лежит и думает: вот сейчас все нормальные люди возвращаются с работы. Усталые, злые, в пробках. Платят за ипотеку, которую взяли, чтобы жить рядом с работой. Чтобы тратить меньше времени в пробках. Чтобы больше работать. Круг замкнулся.

А он лежит. Свободный. Без ипотеки. Без пробок. Без начальника. Без графика. Только с небольшим долгом за коммуналку — но это мелочи. Коммуналька подождёт. Она всегда ждёт.

Он вспоминает, как однажды — лет пять назад — пришёл судебный пристав. Звонил в дверь. Скуф не открыл. Лежал тихо. Дыхание замедлил. Пристав постоял, постучал, ушёл. С тех пор никто не приходит. Система сдалась. Поняла: из этого человека ничего не выжмешь. Он уже выжал из себя всё лишнее.

Скуф встает второй раз за день. Теперь уже по-настоящему. Идёт в туалет. Потом на кухню — открывает вторую банку. Садится за стол. Не на стул — на табуретку. Стол завален: старые газеты, квитанции, пустые пачки от сигарет (он не курит уже год, но пачки оставил — для атмосферы). Он ест хлеб с сыром. Прямо руками. Не режет. Не мажет. Отламывает и жуёт.

И в этот момент он чувствует себя абсолютно счастливым. Не эйфорически. Не как в рекламе. А тихо. Глубоко. Как будто весь мир на паузе, а он — в центре этой паузы.

Он думает: вот это и есть победа. Не деньги. Не слава. Не путешествия. Победа — это когда никто не может тебя заставить встать, если ты сам не захотел.

Система проиграла. Она думала, что человек не выдержит без структуры. Без целей. Без одобрения. А он выдержал. И не просто выдержал — расцвёл. Горизонтально. Уютно. Без шума.

Скуф допивает пиво. Ставит банку рядом с предыдущей. Батарея трофеев растёт. Он возвращается на диван. Ложится. Закрывает глаза.

И шепчет в темноту: «Ещё один день выиграл».